В богатом жизненном опыте Дина не было почти ничего, что могло бы конкурировать с хорошим чизбургером с беконом. И тем не менее хот-дог… со всем подряд… который он ел, возвращаясь в квартиру, стоял где-то рядом.

А вот Сэм не так сиял энтузиазмом по поводу ужина.

– Совсем не похоже на то загадочное мясо, которое ты покупал у парня в юбке, – с отвращением проговорил он, доел булочку и вытер пальцы.

Солнце опускалось за высотные здания, бросая на дорогу длинные чернильные тени. Но, погружаясь в темноту, город словно оживал.

– Ты только представь, какие сверхъестественные твари водятся в этих закоулках, – сказал Дин, когда они проходили мимо особенно грязного многоквартирного дома.

– У отца в дневнике было много всякого о Нью-Йорке, – отозвался Сэм. – Неудивительно, если в городе работали и другие охотники… В будущем они точно есть. – Он подумал о генерале Коксе и настороженно посмотрел на брата, как будто тому могли не понравиться его следующие слова: – Надо не забыть об этом, если потребуется поддержка.

– Поддержка, ага, – отозвался Дин. – Зачем нам другие охотники? У нас есть пушки. И ты думаешь, мы убедим хоть кого-то помочь нам, если заговорим об Апокалипсисе… и скажем, что явились из будущего?

– Пожалуй, ты прав.

– Чертовски прав. Скажем кому-нибудь, чем тут занимаемся, и они могут вмешаться, – решительно проговорил Дин, хотя постороннее вмешательство было наименьшей из их проблем.

То, что некоторые люди и силы Ада готовы пойти на убийство, а то и что похуже, только ради того, чтобы остановить Винчестеров, он говорить не стал. Они оба и так знали это, так что повторять нужды не было.

Они поднялись по выщербленным ступеням дома, в котором остановились. Из открытой двери квартиры, где жила их хозяйка, доносились звуки древнего телевизора.

– Леди смотрит «ДюМонт Нетворк», – усмехнулся Дин.

– Что-что она смотрит? – нахмурился Сэм.

Дин недоверчиво уставился на него. Иногда он забывал, насколько Сэм молод. Не то чтобы Дин смотрел «ДюМонт» вживую (в 1954 году этой телевизионной сети было суждено закрыться через два года), но он смотрел телевизор достаточно, чтобы знать о ее истории.

– «Кавалькада звезд»[157], «Новобрачные»[158] – тебе это ничего не говорит? Серьезно?

– Ты эти шоу смотришь до «Доктора Секси» или после? – насмешливо спросил Сэм.

– С «Доктором Секси» покончено, – сказал Дин.

– Расскажи-ка мне еще раз про ту девушку, – уже серьезно попросил Сэм.

– Ее зовут Джулия.

– Она с тобой флиртовала?

Дин вставил ключ в замок:

– Определенно заинтересовалась мной.

– В смысле, как Бекки Розен или как Мег? – не отставал Сэм.

– Послушай, приятель, обе эти chiquitas[159] ухлестывали за тобой, – огрызнулся Дин, пытаясь перестать представлять себе, как Бекки лапает Сэма. – Ну и где пушки? – он огляделся. – Или ты потерял их так же, как кинжал?

– Его украли, – поправил Сэм, а потом вдруг его озарило. – Девушка! Брюнетка, миленькая, примерно метр шестьдесят ростом?

Дин кивнул.

– Должно быть, та самая, что протиснулась мимо меня в коридоре, – продолжал Сэм. – Прямо перед тем, как я понял, что кинжал пропал. – Он подошел к кровати, разложил ее и вытащил оружие. – Что касается пушек, то они в целости и сохранности.

Дин с легкой завистью взглянул на него.

«А ведь парень, несмотря ни на что, действительно стал хорошим охотником».

Он открыл сумку.

– Женщины пятидесятых, чувак, – проговорил он, изучая содержимое. – Они как большая загадка, а Бетти Дрейпер… это то, что получаешь, разгадав загадку.

– Постой, ты что, втюрился в девушку, зная, что она сама на тебя охотится? Нас уже ограбили, Дин. У нас нет времени еще и на то, чтобы тебе морочили голову.

– Даже не начинай, я в курсе. Я не западаю на то, что появилось раньше микроволновки. – Дин вытащил дробовик и взвесил его в руках, проверяя баланс.

– Я тут подумал… – начал было Сэм, но осекся.

– Валяй, большой парень, – сказал Дин. – Подумал завернуть в сортир? Или подумал, что надо бы достать немного зубной пасты? У тебя изо рта воняет.

– Если бы не 1954-й, мы бы зарядили их солью. – Сэм взял несколько патронов. – Но мы так делать не будем. Потому что мы тут сражаемся не с демонами, привидениями и злобными тварями. Мы собираемся ограбить людей. Людей, которые нам ничего не сделали. Они вообще ничего плохого не сделали, а мы им будем оружием угрожать? Тебя вообще не напрягает, что придется стать плохими парнями?

– Если мы прижмем Люцифера, никто не заплачет из-за небольшого вооруженного налета, – возразил Дин.

– Значит, цель оправдывает средства? – Сэм помолчал. – Вообще-то, когда я пил демонскую кровь, это не прокатило.

Его слова задели Дина.

– Это совершенно другое, – проворчал он.

Сэм потряс головой и принялся расхаживать по комнате. Половицы поскрипывали под его ногами. Дин нетерпеливо посмотрел на него.

«И почему он вечно всё усложняет?»

– Совершенно другое, – повторил он. – Я готов зайти довольно далеко, черт побери, чтобы достать этот проклятый свиток. Придется ли ради этого подстрелить какого-нибудь беднягу, который встанет у меня на пути? Пока не знаю. И не узнаю, пока палец на спусковой крючок не ляжет. Но, Сэмми, я чертовски уверен, что не собираюсь терять младшего братишку. – Дин вздохнул. – Спасти тебя, вот для чего мы здесь.

Но выражение лица у Сэма было решительным.

– Никто больше не пострадает, – проговорил он, и это прозвучало как приказ. – На мне уже и так достаточно крови.

Дин нащупал в кармане пачку долларов и направился к выходу.

– Ты куда? – резко окликнул Сэм.

– За солью, – отозвался Дин и хлопнул дверью.

* * *

Джеймс МакМэннон стоял на пороге дома сестры, выстроенного из красно-коричневого песчаника. Сейчас дом купался в красных и синих вспышках полицейских мигалок. В просвет между занавесками он увидел сестру. Лицо Марии было залито слезами, она прижималась к плечу мужчины постарше. Наверное, сосед, решил Джеймс, не узнав его. Что ж, по крайней мере, с ней кто-то есть. Если он зайдет в дом, его попросят объяснить то, что никак нельзя объяснить, рассказать историю, в которую не поверит ни один нормальный человек.

Он видел в доме двух офицеров в форме. У обоих на лицах было безнадежное выражение людей, принесших плохие новости. «Ваш сын мертв, – говорят они. – Мы обнаружили его тело». Джеймсу не нужно было читать по губам: он всё видел по искаженному горем лицу сестры.

Джеймс сошел с крыльца на узкий тротуар и медленно побрел на север.

За вечер ему удалось собрать воедино разрозненные воспоминания о том, что произошло с Барни. О том, что он сделал с Барни. Джеймс никогда особенно не контролировал события своей жизни, но теперь происходило что-то совершенно другое. За последние несколько дней Джеймс не мог контролировать ни руки, ни ноги, вообще ничего. Он ощущал себя посторонним в своем теле, задержавшимся в нем ненадолго до прибытия следующего обитателя. Каждые несколько часов он приходил в себя в новом месте и не знал, как там очутился. Возможно, память постепенно вернется, а возможно, и нет. В сознании задержалось лишь одно воспоминание…

«Я убил Барни. И меня будут искать».

Нью-Йорк был городом с миллионом укромных уголков. Единственный выход – найти убежище и затаиться.

«Сын моей сестры, – думал он, и эти слова словно жгли его изнутри. – Единственный, кто у нее был».

Нельзя с ней встречаться. Придется исчезнуть.

И тем не менее, когда мигание полицейских машин осталось позади, Джеймс обнаружил, что делает нечто странное. А именно возвращается в Манхэттен, туда, где его будут искать в первую очередь, – в отель «Уолдорф-Астория». Надоедливый голос в голове твердил, что всё образуется, если только он вернется в отель.

Поближе к хранилищу.