Часом позже Дин снял руку с руля и указал на знак у правой обочины двухполосного шоссе.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИШНС-РИДЖ,

ШТАТ ДЖОРДЖИЯ,

КОЛЫБЕЛЬ ИСТОРИИ

И САМЫЙ ДРУЖЕЛЮБНЫЙ ГОРОД ЮГА!

МЫ ЧЕРТОВСКИ РАДЫ ВАС ВИДЕТЬ!

– Видишь, я же говорил тебе, что это хорошая идея, – сказал Дин. – Они чертовски рады.

Сэм оторвался от стоявшего у него на коленях ноутбука.

– Интересно, жертвам бойни тоже пришлось по вкусу знаменитое южное гостеприимство? – сухо произнес он.

– Проехали. Так что там с ильчестерским анонимом? – спросил Дин.

Сэм покачал головой.

– Похоже, кто-то очень хочет, чтобы мы оказались здесь.

– Или не хочет.

– В любом случае…

– Сэмми, давай называть вещи своими именами, – перебил его Дин. – В монастыре Святой Марии в Ильчестере, в штате Мэриленд, ты выпустил Люцифера на свободу. Это не может быть совпадением.

– Я знаю. – Сэму вовсе не хотелось развивать эту тему, и он отвернулся к окну, за которым уже мелькали городские окраины. Миновав железнодорожный переезд, они добрались до центра города.

На первый взгляд весь Мишнс-Ридж состоял из узкой главной улицы, стиснутой витринами магазинов. Пешеходы лениво брели по тротуарам, и никто никуда не торопился. Баннер-растяжка над улицей сообщал о ежегодном историческом празднике и реконструкции сражения при Мишнс-Ридж. Любители старины и всяких диковинок целыми семьями бродили по антикварным лавкам и скромным музеям, заманивавшим посетителей реликвиями Гражданской войны, ночными экскурсиями охотников за привидениями и постановочными семейными фото в «подлинных костюмах эпохи».

Казалось, никто всерьез и не обеспокоен недавней стрельбой на поле, где когда-то проходило историческое сражение.

Они ехали по самому центру города. Дин сбавил скорость и, наконец, затормозил. Прямо перед ними медленно проплывала пара загорелых девушек в джинсовых шортиках и топах с открытой спиной. Одна из них остановилась и спустила солнцезащитные очки на кончик носа, чтобы лучше рассмотреть Дина.

– Что ни говори, а Юг я обожаю, – покачал Дин головой, улыбаясь.

Сэм расслышал восхищенный свист, и одна из девушек подняла взгляд. С противоположной стороны улицы им навстречу устремились двое молодых парней в пыльной форме конфедератов и шляпах с широкими опущенными полями. Все четверо застряли на перекрестке, увлеченные разговором. Одна из девушек с любопытством потянулась к мушкету.

– Эй! – Дин высунулся из бокового окна. – Мэйсон и Диксон![42] Война уже кончилась!

Солдаты даже ухом не повели. Дин посигналил, и один из парней показал ему кулак с повернутым вниз большим пальцем. Историческая точность жеста вызывала определенные сомнения. Наконец четверка медленно удалилась.

– Поехали. – Сэм не смог удержаться от улыбки. – Поле битвы на другом конце города.

– Да, ты прав. – Но машина так и не тронулась с места.

– Дин!

– Что?

– Соберись.

– Да-да. – Он все еще поглядывал на девушек и солдат в боковое зеркало. – Старик, работа на выезде должна сопровождаться приятными бонусами. – Он пожал плечами и повернулся к Сэму. – Поправь лучше галстук, совсем съехал. – Дин протянул руку, чтобы помочь, и Сэм поморщился.

Дин нахмурился.

– В чем дело?

Сэм замялся.

– Тот сон, что я видел… Я мало что помню, но меня как будто душили. И я не мог дышать.

– И это все?

– Вроде бы да.

Дину эти объяснения не показались убедительными, и Сэм не мог его в этом винить. Но он действительно не помнил никаких подробностей, а что толку описывать ощущения – это лишь насторожит Дина. Если бы ему удалось вспомнить больше – голос, который с ним говорил, слова, – он бы непременно поделился с братом.

А пока предпочитал молчать.

Пора сменить тему.

– Не все так плохо, – сказал он. – У нас появился вайфай.

Вернувшись к ноутбуку, Сэм просмотрел результаты поиска по запросу «Мишнс-Ридж». Поисковик выдал множество ссылок на сайты с описанием исторического сражения и его реконструкции, которую ежегодно устраивают в городе. Но радужную картину омрачали новости о случившейся накануне трагедии, когда одному из участников необъяснимым образом удалось убить двух других участников и покончить с собой с помощью бутафорского мушкета и штыка, который был не острее ножа для масла.

Все как будто подтверждало рассказ Руфуса, но за одним важным исключением: нигде не упоминалось о следах крови на оружии.

– Похоже, бои в основном шли на холме вдоль этой речушки, примерно в трех километрах к юго-востоку от города. – Сэм указал на карту, появившуюся на экране. – Сейчас там находится лагерь реконструкторов.

– Где и произошла стрельба?

– Выходит, так.

Дин нажал на педаль газа, снова врубил радио и рванул вперед по главной улице.

Когда зазвучала песня «Полуночный всадник» в исполнении Allman Brothers, старый добрый южный рок-н-ролл, Дин прибавил громкость, оставив окна открытыми, чтобы в них врывался ветерок.

Вскоре они снова оказались за городом, но пейзаж изменился. Кругом тянулись бескрайние поля, расчищенные то ли огнем, то ли застройщиками; зеленела идеально ухоженная трава. Сэм разглядел памятники и пушки на вершине ближайшего холма, а забитая машинами стоянка у его подножия была не меньше, чем сам город, который они оставили позади. У правой обочины стоял большой коричневый щит с яркой белой надписью.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАМЯТНИК.

РАСКОПКИ ЗАПРЕЩЕНЫ

– Кажется, это здесь. – Дин заехал на парковку, с трудом пробираясь между рядами, и отыскал свободное место возле целого ряда «Харлеев». На всех мотоциклах развевались флаги конфедератов. – Ты готов?

Сэм кивнул и вышел из машины.

– В газетах пишут, что стрелка звали Дэйв Уолвертон. Он работал официантом в какой-то забегаловке в аэропорту Атланты. Сюда приехал на выходные, развлекаться.

– Похоже, не он один, – сказал Дин, указывая на стоянку.

Когда они поднялись на возвышенность, Сэм посмотрел на запад, и Дин заметил мелькнувшее на лице брата изумление. Над зрительскими трибунами поднимался склон холма, уходивший куда-то вдаль – не только в пространстве, но и во времени. Две армии в синих и серых мундирах разбили лагерь по обе стороны реки. Все пространство, видимое глазу, занимали палатки, повозки, лошади, костры и пушки, флаги и всякий скарб.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Сэм.

Дин покачал головой.

– Такая Гражданская война мне не нужна.

Они пробрались сквозь толпу зрителей, мимо биотуалетов, к которым выстроились длинные очереди. Публика была разношерстной: расслабленные отдыхающие в шортах и футболках с Кид Роком[43] и тут же – реконструкторы в костюмах, покрытых пылью веков.

Дальше тянулись лагеря. Солдаты слонялись вокруг палаток, разглядывая оружие и форму товарищей. Тут же прогуливались женщины и дети в исторических костюмах; повсюду звучали разговоры, каких Дин не слышал с тех пор, как затащил Сэма на тематический ужин в ресторан, стилизованный под Средневековье.

Откуда-то сверху доносились сигналы горнов и канонада.

– Слышишь?

– Это оттуда, – сказал Сэм, указывая на громкоговорители, установленные на холме. – На сайте сказано, что они транслируют аутентичные звуки боя.

– Похоже, – сказал Дин, – но где же фаннел-кейк[44]?

– Это не карнавал, Дин.

– Да ладно. История только тогда правдоподобна, когда ее можно попробовать на вкус.

Сэм лишь покачал головой, не сбавляя шаг.

– По последним сведениям, Уолвертон был приписан к 32-му подразделению.

Они продвигались по склону холма, выискивая в этом хаосе хоть какой-то знак, указывающий местонахождение боевой группы Уолвертона. Дин поймал себя на мысли, что это сборище, претендующее на аутентичность, страдает одним изъяном, характерным для реконструкции исторических событий: здесь, на земле, оно выглядело полнейшим сумбуром. Возможно, сверху картина казалась бы куда более впечатляющей, но…

Его вдруг резко толкнули в бок.

– Эй, – рявкнул кто-то. – Смотри, куда прешь, дебил!

Злобная реплика исходила от здоровенного детины в форме юниониста. Судя по его разгоряченной физиономии, он уже перебрал фаннел-кейков или чем там еще угощали на биваке.

Дин ощетинился.

– Что ты сказал? – Он все-таки сумел удержаться на ногах.

– Спокойно, – осадил брата Сэм и взглянул на солдата. – Мы ищем 32-е подразделение. Может, подскажешь, где это?

– Дальше, – буркнул детина, недобро глядя на Дина. – Еще пять-шесть палаток.

– Спасибо, – поблагодарил Сэм и подтолкнул Дина в нужном направлении.

– Дебил! – усмехнулся Дин. – Думаешь, так выражались в Гражданскую войну?

Сэм улыбнулся.

– Что-то я сомневаюсь.

Они шагали дальше, мимо костров, палаток и повозок. Сэм услышал лязг металла и, обернувшись, увидел мускулистого кузнеца у наковальни. Тут же стоял горн с горячими углями. Кузнец ковал подковы, и толпа зевак, открыв рот, смотрела, как из-под молота во все стороны сыплются искры.

Вдоль полосы деревьев тянулись рельсы, уходящие к ангару, а слева соорудили загон для лошадей. Лошади высовывали морды из-за деревянных перегородок, и дети с восторгом кормили их яблоками и морковью.

Побродив еще минут десять, братья наткнулись на дюжину солдат в форме конфедератов, устроившихся под потрепанным навесом. На боковой стороне палатки было написано: «Подразделение 32 – Команчи».

Ветер как раз сменил направление, и Дин уловил кисловатый запах пота и немытых волос, смешанный с едким аммиачным душком, обычным для вытрезвителей и домов престарелых.

«Ребята, пожалуй, чересчур серьезно относятся к исторической правде», – промелькнуло у него в голове. Взглянув на брата, он догадался, что Сэм думает о том же.

Они подошли ближе и остановились у шеста, поддерживающего навес.

– Здорово, парни, – сказал Дин.

Конфедераты посмотрели на него отсутствующими, как у манекенов, взглядами. Двое продолжали чистить мушкеты, а третий сидел на корточках под палящим солнцем, обливая лицо и шею водой из фляги.

Двое других и вовсе заслонились от Сэма и Дина пергаментной картой местности, которую держали в руках.

– Я – федеральный агент Таунс, – не сдавался Дин. – А это мой напарник – агент Ван Зандт. Парни, вы ведь сражались вместе с Дэйвом Уолвертоном, верно?

– Так точно. – Взвалив на плечо ружье, к ним подскочил долговязый парень с густой копной неухоженных рыжих волос, жестких, как мочалка «Брилло»[45], и куцей порослью на подбородке, сбегающей вниз по шее и лишь подчеркивающей сильно выступающий кадык.

– Ты был там вчера? – спросил Дин.

Парень кивнул, и выражение его лица подсказывало, что вспоминать ему об этом не хочется.

– Да, во время атаки я шел прямо за ним… был шагах в десяти от него. – Он посмотрел куда-то вдаль.

– Так ты видел, что произошло?

– Да, видел. – Он снова повернулся к Дину и обвел рукой остальных. – Мы все видели.

– И уже говорили с шерифом. – Вперед выступил другой солдат с мушкетом. – Нам больше нечего добавить.

Дин смерил его взглядом: парень был здоровый, как медведь, с широченными плечами и бровями, будто нарисованными черным маркером. Этот богатырь гораздо серьезнее подходил к своей роли, судя по тому, как он дерзко вскинул подбородок, словно нарываясь на конфликт.

Дин лишь покачал головой, не желая поддаваться на провокацию.

– Остынь, лейтенант, – спокойно произнес он. – Я просто задаю вопросы. Без всякой задней мысли.

– Я – рядовой, – прорычал медведь. – Норуолк Бенджамин Петтигрю, Конфедеративные Штаты Америки, прибыл для прохождения службы.

– Это ваше настоящее имя, – вмешался Сэм, – или?..

– Или что?

– Или маскарадное? – уточнил Дин.

– Это никакой не маскарад, – возразил рыжий «Брилло». – Здесь оживает история. Я – Орен Генри Эшгроув. Мы все – реконструкторы. Мы…

– Мое настоящее имя Фил Ойлер, – снова подал голос мрачный великан. Открыв правду о себе, он уже не выглядел таким устрашающим и как будто сдулся, так что Дину даже стало немного жаль его. – Я из Атланты, страховой агент.

– Насколько хорошо вы знали Дэйва?

– О, очень хорошо, – ответил Эшгроув. – Он уже много лет в 32-м подразделении. Потому-то все случившееся и кажется таким безумием. Я хочу сказать, он был большим энтузиастом…

– В каком смысле? – спросил Сэм.

– Да во всех, – вмешался Ойлер. – Начать с того, что он скинул тонну веса. Во время войны солдат Конфедерации весил в среднем шестьдесят килограммов. Вступив в наш полк, Дэйв целых два года сидел на диете Аткинса, чтобы вписаться в стандарты. Сушил сапоги камнями. Брился ржавым куском жести. Вы слышали про его форму?

– Удивите меня, – оживился Дин.

– Он был дотошным до чертиков. Пуговицы… он вымачивал их в собственной моче, чтобы металл правильно окислился. Все стали брать с него пример.

– Постойте. – До Дина постепенно дошло, что за запах преследовал его все это время. – Вы хотите сказать, что мочитесь на свою форму?

– Нет, пока носим, нет. Но, в общем-то, да. – Выражение на широком лице солдата напоминало религиозный экстаз. – Только так можно добиться достоверности. Я имею в виду… – Уважительный тон сменился почти что отвращением. – Вы вот здесь ходили и наверняка видели этих клоунов, которые не вылезают из мобильников, проверяя биржевые сводки. Они позорят мундир, понимаете? Но Дэйв был не из таких. Просто он был слишком…

– Увлеченным? – завершил его мысль Сэм.

– Точно.

– Настолько, что мог принести сюда настоящее оружие? Или заточенный нож?

Солдаты покачали головами, но это больше напоминало жест недоверия, чем однозначный ответ, – как будто предположение Сэма казалось им настолько кощунственным, что они не находили слов, чтобы возразить.

– Но вы точно видели, как он стрелял? – спросил Дин. – И видели, как от его пуль падали другие солдаты?

Эшгроув промолчал, но Ойлер уверенно кивнул.

– Значит, оружие наверняка было боевым, – сказал Дин. – Видимо, Уолвертону удалось каким-то образом переделать мушкет.

Он ждал ответа.

– Я прав?

Теперь молчали оба реконструктора.

– Где сейчас его оружие?

Эшгроув пожал плечами.

– Наверное, у шерифа. Это же улика.

– На оружии была кровь? – спросил Сэм.

– Кровь была везде.

– Я имею в виду, до того, как Уолвертон начал стрелять.

Эшгроув с недоумением уставился на них.

– Откуда ей там взяться?

Прежде чем Сэм ответил, другой солдат – высокий лысый мужчина, очевидно, слышавший их разговор, – оторвался от карты.

– Я думаю, кровь появилась потом, – авторитетно заявил он.

Дин шагнул к нему.

– А вы кто?

Мужчина протянул руку.

– Рядовой Трэвис Уопшот, рад знакомству.

– Вы тоже в этой банде?

– Команчей? Да, у нас сплоченная команда. – Трэвис пожал плечами. – Знаю, кому-то все это кажется бредом. И, черт возьми, наверное, так и есть. Но чем лучше нас парни, которые спускают десятки тысяч долларов в Лас-Вегасе или сбегают на уик-энд с секретаршами? – Он посмотрел на свои грязные руки. – По крайней мере, наша грязь отмывается.

– Даже не знаю, – признался Дин. – По мне, так прогулка с секретаршей куда заманчивей.

Трэвис нахмурился.

– Прошу прощения?

– Проехали. Позвольте еще вопрос. Что лично вас привлекает во всем этом мероприятии?

Все трое обменялись быстрыми растерянными взглядами. Трэвис решил ответить за всех.

– Иногда современная жизнь кажется слишком легкой. Мы просто хотим знать, каково пришлось тем парням. Для нас это бесценный опыт, понимаете? Все по-настоящему. – Он помолчал. – В нашем подразделении был парень, водопроводчик по имени Арт Эдвардс, он умер в прошлом году. Рак мозга с метастазами. Страшная, мучительная болезнь. Но он сражался вместе с нами до последнего, пока семья не поместила его в хоспис. Он часто говорил, что будущее у него не слишком радостное. Поэтому предпочитал прошлое.

– Может быть, Дэйву Уолвертону тоже опостылела легкая жизнь, – предположил Сэм. – И он решил покончить с ней раз и навсегда.

Ойлер и Эшгроув мрачно кивнули. Их лица оставались непроницаемыми.

– Не знаете, кто-нибудь еще мог бы рассказать нам о Дэйве?

Трэвис кивнул.

– Возможно, вам захочется поговорить с Уиллом Таннером. Он рядовой в нашем подразделении. Кажется, они с Дэйвом дружили. И не только в Команчах.

– А он здесь?

– Я не видел. Но посмотрю, может, удастся найти адрес его электронной почты.

– Им еще нужно встретиться с этим, новеньким… – подсказал Эшгроув, – с хирургом…

– Да, точно! – вмешался Ойлер. – Вам нужно обязательно поговорить с хирургом. Он потрясающий энтузиаст.

– Разумеется, – сказал Дин. Ему уже порядком надоели энтузиасты. – Но послушайте…

– Нет, серьезно! У него полевой госпиталь вон там, за деревьями. – Ойлер нахмурился. – Он еще такое классное имя себе выбрал – доктор… как его там? – Он вопросительно взглянул на товарищей.

Эшгроув задумался на мгновение и щелкнул пальцами.

– Вспомнил! Доктор Кастиил.