В старые веки прежние,
Не в нынешние времена, последние,
Как жил на Руси Суровец-молодец,
Суровец-богатырь, он Суро́женин,
По роду города Суздаля,
Сын отца гостя богатого.
Охоч он ездить за охотою,
За гусями, за лебедями,
За серыми за утицами.
Ездит день до вечера,
А покушати молодцу нечего.
Как наехал во чистом поле на сырой дуб,
Сырой дуб, еще не простой,
Не простой — корокольчестый:
Что на том на дубу сидит черный вран,
Черный вран, птица вещая.
Он снимает с себя крепкий лук,
Крепкий лук и калену стрелу,
Он накладывает на тетивочку шелковую,
Хочет стрелить по верх дерева,
Хочет убить черна ворона,
Черна ворона, птицу вещую.
Что возговорит ему черный вран,
Черный вран, птица вещая:
«Гой еси ты, Суровец-молодец,
Суровец-богатырь еще Суроженин!
Тебе меня убить — не корысть получить:
Мясом моим не накушаться,
Кровью моей не напитися,
Перьями моими не тешиться.
Ин я тебе вестку скажу,
Вестку скажу, вестку радостную:
Как далече-далече во чистом поле,
А дале того во зеленых лугах,
Как стоит тамо Курбан-царь,
Еще Курбан-царь да и Курбанович,
Со всею силою могучею,
Что со всей ли поленицею удалою;
Что стоит он, широкими рвами окопавшися,
Земляным валом оградившися».
Молодецкое сердце не утерпчивое,
Разгоралася кровь богатырская,
Он бьет коня по крутым бедрам, —
Подымается его добрый конь
Выше дерева стоячего,
Ниже облака ходячего,
Горы и долы между ног пускает,
Быстрые реки перепрыгивает,
Широкие раздолья хвостом устилает,
По земле бежит, — земля дрожит,
В лесу раздается, на нивах чуть.
Он взял поскакал во чистые поля,
Во чистые поля, еще к Курбану-царю,
Еще к Курбану-царю да и к Курбановичу.
Первый ров его бог перенес,
Другой ров его конь перескочил,
В третий ров он обрушился,
Его добрый конь набрюшился.
Ай что взяли прискакали удалы молодцы,
Под левую руку взяли двадцать человек,
Под правую руку-взяли сорок человек,
Поперек подхватили — еще сметы нет.
Взяли-повели еще к Курбану-царю,
Еще к Курбану-царю да и Курбановичу.
Молодецкое сердце разъярилося,
Богатырская кровь разыгралася, —
Как взял он татарина за волосы,
Да как учал татарином помахивати,
Как куда побежит, тамо улица лежит,
Где повернется, тамо площадью.
И пробился молодец до белого шатра,
Что до белого шатра и до Курбана-царя.
Как взмолится ему Курбан-царь:
«Ты гой еси, Суровец-молодец,
Суровец-богатырь и Суроженин!
Погляди-ко ты, что в книге написано:
Что не велено вам князей казнить,
Что князей казнить и царей убивать».