Во том славном Новегороде

Да еще жил Буслав да сын Ивановиць,

Ён жил-то тут, да преставился,

А преставился да приготовился.

5 Оставалася честна́ вдова Намельфа Тимофеевна,

Оставался Василей сын Буславёвич.

Он стал ли в Новгород похаживать,

С новгородскима ребятамы пошучивать:

Кого за руку дёрнёт — рука прочь,

10 Кого под ногу подо́пнёт, дак ноги-то нет,

За ухо-то схватит — головы не стало.

Да приносили цестно́й вдове Намельфы Тимофеевны:

— Приуйми да ты рожоно дитятко божо́но.

— Ничёго и не могу я с ним поделати,

15 Не могу я никак его растити.

Да на том на болоте на Кули́ковом,

На побоище да великоём,

Новгородьски мужики да бьются-ранятся,

Со Васильевой дружинушкой не можутся:

20 Голова да вся приломана,

Руки-ноги кушаком перевязаны.

Походил-то Василий сын Буслаевич

Да на то на болото на Кули́ково,

А на тоё побоищё великоё,

25 А взял-то Василей ось тележную.

А бежит туды девушка чернавушка

— Брось-ко, Василиё, ось тележную,

А возьми-тко, Василей, черня́вной вяз!

Бросил Василиё ось тележную,

30 А взял-то Василей чернявной вяз,

А пришел Василиё на болото на Кули́ково,

А на тоё побоищё великоё.

Новгородьски мужики бьются-ранятся,

Со Васильёвой дружинушкой не можутся:

35 Голова-то вся приломана,

А руки-ноги кушаком перевязаны.

Ён как в сторону махнет — будет улица,

А в другую отмахнет — там переулочек,

А народ-от валится, как трава с косы.

40 — А пойдемьте за старчищем Перегрюмищем,

Да за ёго за крестным батюшком.

— Пойди ты-ко, старчище Перегрюмище,

Ты уйми-ко, ты уйми крестно дитятко, —

Не оставит ён народу нам на си́мена.

45 Налагал-от старчище Перегрюмище

На головушку колокол дак ровно со́року,

Колокольним языком подпирается,

Да ище Волков-от мостик нагибается,

Приходил-то старчище Перегрюмище

50 А на это на болото на Кули́ково,

А на тоё побоищё великоё,

Он нанес колокольнёй язык

Да на Василия Буслаевиця.

Отводил-то Васильюшко да чернявной вяз,

55 Отводил-то ён в пол-силы

И в пол-силы да пол-поры —

Пал-то старчище во сыру землю,

Раскололо у старчища буйну голову.

— Ой же ты, крестный батюшко,

60 Тебе не́ дано яичко о Христово дня,

Я дал тебе яичко о Петров день!

А сходили за его цестно́й вдовы:

— Ты уйми-ко ты рожоно дитятко,

Не оставит он народу нам на си́мена.

65 Приходила цестна́ вдова Намельфа Тимофеевна,

Не зашла она с лицька-то белого,

А зашла она с плеча с резвого,

А захватила она сыночка за плечо за могучее:

— А брось-ко ты, Василей, чернявный вяз,

70 А оставь-ко ты народу на си́мена!

— Ай же ты, цестна́ вдова Намельфа Тимофеевна,

Была роду-то ведь умного,

Отца-матери была ты разумного —

Не зашла ты с лицька белого,

75 А зашла ты с плецька резвого.

Я, кажись, убил да крестно батюшку.

Но приходит Василей сын Буслаевич,

А просил-то у родители у матушки

Ай лошадушку могучую.

80 И выходил-то Василей на широкой двор

Да выбрал себе бурушка лошадушку,

И вовла́живал да окольчуживал

Со двенадцатью подпругами железными,

А тринадцатая подпругушка

85 Не ради красы-басы,

Ради крепости да богатырскоёй.

А ёны видели добра молодца сядучи,

А не видели удалого поедучи.

А стеной ли поехал он, али воротами,

90 А не прямо через стену городо́вую

Прошла и́скопоть да тут кониная,

Подороженка да лошадиная.

Приезжал-то Василей на Фору́нь-гору.

На Форунь-горы-то лежит голова,

95 Голова-то челови́цеска.

Спустился-ко Василей с лошадушки,

Стал головушку эту попихивать.

— Не пинай ты, Василей сын Буслаевич,

Еще кто сюда не езживал,

100 А никто да отсель да не вы́езжал.

Улетела голова да под Форунь-гору.

А увидел-то Васильюшко синён камень,

Стал-то Васильюшко поскакивать:

Ён ведь раз скоцил — ён перескоцил,

105 И другой-то ён скоцил — да перескоцил.

— Но не цесть, не фала молодецька

Те перед себя да поскакивать!

Дай-ко я скацю возьму назад себя.

Как скоцил-то Василей назад себя,

110 Ай задел ён своим да черным цёботом,

Пал-то Василей да о сыру землю,

Раскололо у Василья буйну голову.

И тут-то Василию славы поют.