Бысть в славном городе Муроме жил туть стар матер человек именем Иоан Елеферие[вич. И обе]щание положи[ли женою] своею: ежели господь бог дарует мужеск пол, то отправля молебное пение святителю христову Николаю-чудотворцу каждой год. И по умолению их бог даровал им сына, и во святом крещении нарек[ли] имя ему Илия. И как ста[л] возрастать до семи лет и болея не ходил.

И прилучилося в день святителя христова Ник[о]лая-чудотворца, пошли отец [и мать] в церковь Николая-чудо[творца] молебное пение сове[ршити, а без их] явился ему святитель христов Николай-чудотворец и рече ему: «Илия, имаши ли что пити?» Он же рече: «Имам, отец и мати варили пиво для праздника святителя господня Николая-чудотворца». Он же рече ему: «Давай мне, Илия, пити». Илия рече ему: «Не могу, отче мой, вос[т]ати на ноги». Он же дади ему пити и рече ему: «Востани и ходи». А сам невидим бысть. И от того часа встал, аки ни в чем не бывал.

И вышел на улицу, и почал с ребятами поигрывать, и почул в себе силу великую: которого возмет за руку, руку оторвет, которого за ногу, ногу оторвет, а которого возмет за голову, голову оторвет. И за то великая жалоба произошла, и запретили ему.

Тогда же у них кобыла принесла жеребенка худово и шелудивого. И молодец Илья Муромец сын Ивановичь выпросил молодова жеребчика на свои руки и стал ево кормить и поить из своих рук и по зорям поваживать и покатывать, и в десят лет такой стал велик, храбр и силен. И накупил Илья Муромец доспехи богатырския и стал быть в великой славе и чести, славной богатырь и сильны Илья Муромец.

И был в церкви божи, слушал святую заутреню воскресную и, отслушав заутреню, поход держал к стольному граду Киеву, ко князю Владимеру, к солнышку Всеславьевичю. И завет держал на свою вострую саблю и на крепкой лук с стрелами, чтоб во всю дорогу вострой сабли из ножен не вынимать и на крепкой лук калены стрелы не накладывать.

И подымаетца ево добрый конь, аки дым столбом, и скачет через лесы дремучия, горы и долы меж ног пускает. И как будет под градом под Себежем, услышал тут стук, топот и конское ржание, крик и шум великой. И проведал Илия Муромец, ажно стоят под градом три царевича, а со всяким царевичем по сту и по тысечи войско, и хотят Сибирское царьство взять, а самого царя полонить. И тут Илья Муромец завет свой переменяет, вострую саблю вынимает и напущает на всю силу ратную, и побил всех, а трех царевичев в полон взял и подарил сибирскому царю.

И сибирской царь спрашивает: «Гой еси ты, доброй молодец! Как тебя именем зовут, как величают по отечеству и которого города?» Ответ держит доброй молодец: «Меня по имени зовут Илюшкою, а по отечеству Иванов сын, уроженец города Мурома». И еще спрашивает сибирской царь: «Куда твоя дорога имеется?» Ответ держит Илья Муромец: «Еду я к стольному граду Киеву». И сибирской царь говорит: «Пожалуй, Илья Ивановичь, живи ты у меня, и золота казна тебе царьская будет незаперта, и дам тебе да полцарствия моего». А Илья Муромец не соизволяет и спрашивает прямой дороги ко граду Киеву, как бы ближе ехать. И сибирской царь говорит: «Прямой, государь Илья Ивановичь, дороги нет у нас х Киеву, а прямая была дорога на Брынския леса, на грязи топучия, на мосты калиновыя, через реку Смородину; только та дорога залегла ровно тритцать лет; и в те годы ни один человек не прохаживал, ни зверь не прорыскивал, ни птица не пролетывала, того ради ту дорогу завладел Соловей-разбойник и поныне там живет и з детьми своими». И тут богат[ыр]ское сердцо разгорелося, поехал прямою дорогою х Киеву.

И как будет на мосту калиновом чрез реку Смородину, напустил на него Соловей-разбойник и засвистал своим богатырским посвистом разбойническим. И тут под Ыльею Муромцем богатырской конь спотыкнулся; и что зговорит Илья Муромец: «Али нету на свете руской земли?» Ударил добра коня своею палицею железною: «Что ты, волчья сыть, травеной мешок, спотыкается от такой лесной пугалицы, чучелы!» Свой крепкой лук из налушника, калену стрелу ис колчана и, натянувши, выстрелил в Соловья-разбойника, и попала ему стрела в правой глас. И Соловей-разбойник упал с 12 дубов аки большей сноп на землю. И Илья Муромец подскочил и сел у Соловья-разбойника на белых грудях, и хочет у него вынуть ретиво сердцо. И возмолитца Соловей-разбойник: «Гой еси ты, сильны богатырь Илья Муромец, сын Ивановичь! Остав душу на покаяние». Что зговорит Илья Муромец: «Где твоя, Соловей-разбойник, золота казна лежит?» И Соловей-разбойник отвещает: «Моя золота казна лежит в моих селах Кутузовых, а гонцы гоняют по два месяца до тех сел, а скоро-наскоро в один месяц».

И тут Илья Муромец привязывает Соловья-разбойника к своему стременю булатному. И как будут под селами Кутузовыми, завидели Соловьевы 12 сынов и говорят: «Вон наш батюшко едет, а в тороках ведет доброва молотца, у стремени привязана». А большей сын говорит: «То едет Илья Муромец, а в тороках ведет нашево батюшку». И тут дети пометалися в кладовую горницу в золотую казну, и надевают на себя ружье богатырское и хотят с Ыльею Муромцем поле дать. И Соловей говорит: «Государи мои детушки, не дразните вы доброва молотца, зовите вы ево к себе хлеба кушать и сажайте ево за столы дубовыя за ествы сахарныя».

А Илья Муромец поворотил своим добрым конем ко граду Киеву, ко князю Владимеру. И как будет под градом Киевом, и скачет чрез стену белу каменную, и прямо едет во дворец, не обсылаючи и шапки не снимаючи. И у дворца поставил своего коня богатырского и Соловья-разбойника привязана, а сам пошел во дворец, в княженецкия полаты.

И, вошед в полату, молитца чудным образом, а князю Владимеру ниско челом бьет, а после поклонился на все четыре стороны. И князь Владимер Киевской спрашивает: «Как тебя, доброй молодец, именем зовут, и как величают по отечеству, и ис которова города и давно ль из города?» Ответ держит доброй молодец: «Зовут, государь, меня Илюшкою, а по отечеству Иванов сын, уроженец города Мурома, а из Мурома, отслушав воскресную заутреню». И князь Владимер усмехается: «Что ты, Илья, вреш и не свое говориш, не твойские у меня гонцы — гоняют ровно два месяца, а скоро-наскоро что в один месяц ис Киева в Муром».

И Илья Муромец говорит: «Да еще, государь, мои две на меня притчины были и беды великия на дороге, и изволите выслушать. Я скажу вашему величеству: отслушал я в Муроме заутреню воскресную, а дорогою завет я положил на себя, чтоб из ножен сабли не вынимать, а на крепкой лук тетивы не накладывать. И приехал я под град Себеж Сибирской, и тут стояли три царевича, а со всяким царевичем силы по сту и по тысечи, и хотели тот град под руку свою взять, а самого царя сибирского полонить. И тут я силу всю порубил, и трех царевичев в полон взял и подарил сибирскому царю Веспасиону. А другая притчина была: как буду я на мосту калиновом на реке Смородине, напустил на меня Соловей-разбойник, и засвистал он своим разбойничьим посвистом, и подо мною конь спотыкнулся от того посвисту, а я прострелил Соловья в правой глас и привес ево с собою для подлинного известия. И ныне он у вашего величества дворца обретается».

И князь Владимер выглянул из окошечка и увидел Соловья-разбойника, весьма веселился и велел ему засвистать своим разбойническим посвистом. И Соловей-разбойник ответ держит: «Не твой, сударь, я холоп и не слушаю тебя, а слушаю я своего государя, сильного богатыря Илью Муромца». И Илья Муромец велел засвистать, и засвистал Соловей-разбойник. И тут у господ и у богатырей кресла и стулья подломились, а у князя Владимера скамья подломилась. И князь Владимер стал быть весьма радостен и зговорит таково слово: «Тебе у меня, Илья Муромец, золота казна незаперта, бери, сколько изволиш, и конюшню не заперты, бери сколько изволишь лошадей и поезжай, куды изволиш, и погреба тебе не заперты».

И для сей великой радости, что прочистил дорогу, велики князь Владимер Киевъской указал учинить великой банкет и одарил Илью Муромца великими дарами и весьма благодарил ево. И веселились не малое время.

А повеселясь, захотелось Илье Муромцу сыну Ивановичю погуляти, по чистому полю разъезжати, и отпросился у князя Владимера. И князь Владимер Киевской подари ему слугу верново, богатыря, именем Торопа, и отпустил ево с честию и велел с собою взять что хочет денех, богатырских доспех. И слуга ево верной Тороп оседлах коней богатырских, а под Ылью Муромца седлает седелечко черкаское, потники бухарския, а [у] седла подпруги шелковыя, пряжечки серебряныя, спенечки у пряжечек и стремена булатныя. А сам приговаривает: «Шелк не рветца, булат не гнетца, а чистое серебро не ржавиет». И поехал из славного города Киева, перескакивает через стену белокаменную, и подымается ево доброй конь, аки дым столбом. И поехал далече в чистое поле за горы высокия, за лесы за темныя. Скакали пониже облака ходячего, повыше лесу стоячего, горы и долы промеж ног пускал.

И приехали на чистое поле, и тут ставили шатры полотняныя. И спал молодец Илья Муромец 3 дни и 3 нощи, а слуга ево Тороп на карауле стоял. И слышит в поле далече конской топот, ржание и человеческой шум, крик великой. И будит Илья Муромца. И тут вставает молодец, и умывается водою ключевою, утирается полотенечком, молитца чудным образам и покланяется на все четыре стороны, а сам взговорит таково слово: «Хотя я долго спал, да впору встал и на срок поспел». И приказывает своему верному слуге Торопу, чтоб поехал далече в чистое поле и осведомился б, нет ли какой силы, не едут ли на святую Русь. И слуга скоро побежал и, не добежавши силы, испугался, скоро возвратился назад. «Гой еси ты, государь мой батюшко, Илья Муромец сын Ивановичь, идет сила великая звериная на святую Русь; наперед идет страшен и люты зверь, изо рту искры сыплют, из ушей у зверя аки дым столбом». И што зговорит тут Илья Муромец сын Ивановичь: «Гой еси ты, слуга мой верной Тороп, силы у тебя есть против меня, а скоро пужаешься: веть идет тута в поле Тухман-царь со своею силою босурманскою, а не стадо звериное».

И выходит из бела шатра полотняного и приказывает седлать добраго коня своего. И слуга берет скоро добра коня, кладет на него потничек бухарской, седлает седелечко черкаское, подтягивает подпруги шелковыя, шелку шемаханского, пряжечки серебреныя, спенечки у пряжек булатныя. А садился Илья Муромец скоро на своего добра коня, и втыкает в мать сыру землю свое копие мурзавецкое, и повесил на него ширинку миткалинную, наказывает своему верному слуге Торопу: «Буде из моей ширинки миткалинной потечет кровь горючая, то буду убит доброй молодец Илья Муромец сын Ивановичь; буде же оная ширинка миткалинная висит как хартия белая, то я жив есть». И прибежал скоро и побил сперва суперника и недруга, царя Тухмана, а потом напускает на всю силу басурманскую.

А слуга Тороп пробудился со сна, взглянул на ширинку миткалинную, и показалось ему, якобы по ней идет кровь горючая. И садился для поспешения на своего добра коня и без седла. И прибежал к той боевой силе, ажно ездит, шурмует и винтует на коне Илья Муромец сын Ивановичь, в шишаке и во всяком богатырском убранстве. И не познал слуга Тороп своего господина, Илью Муромца, и збил с коня долой, отчего и пал на землю. А слуга же Тороп напал на ево белы груди, и вынимает из ножен свое чинжалище, и хочет спороть у него груди белыя, а сам говорит таково слово: «Что ты, злодей Тухман-царь, убил моего государя Илью Муромца, за то тебе скорая смерть будет жестокая». И что зговорит Илья Муромец: «Слуга верны Тороп, я Илья Муромец, господин твой». Еще же выкатился на груди крест золотой, и признал и благим матом отскочил от него, и поднял ево за белы руки, и поставил на ноги, и пад поклонился ему и просил прощения, что не в ведени ушиб его. И то ему в вину Илья Муромец не поставил, а поставил в верность и простил, и целовались во уста во сахарныя, и садились на добрых коней, и порубили остальную всю силу босурманскую.

И с той победы с великою славою возвратились в стольны град Киев ко князю Владимеру, к солнышку Всеславьевичю. И князь Владимер Киевской встретил их с великою радостью и с почтением великим и с церемониею великою, так что не можно вздумать о великом их весели и радовани, что бог дал победу на супостаты и одолени и оборонил от них святую Русь от того поганского нахождения. И учинил по всем церквам молебное пение и всенощное бдение всю седмицу. И пошел звон великой по всему граду Киеву и в политавры игрою и з барабанным боем и со всякою музыкою. И по той великой радости отдал князь Владимер Киевской, солнышко Всеславьевичь до полцарьствия своего.

И тут Илья Муромец сын Ивановичь стал жить во всяком благости и честности лета довольно и жаловал слугу своего великою честию, над всеми людми большим боярином. И привез из Мурама отца и матерь и сам женился и слугу своего Торопа женил. И жили во всяком благополучие в радости и чести... до глубокой старости и тако тому отидоша, и погребение бысть славное. И те же люди миновалися, и слава их до скончания века.

Конец.