В стольном граде Муроме была деревня Лаптева, а в той деревне жил крестьянин именем Иван, и родился у него сын именем Илья, и был сиднем тритцать лет. И в некоторое время Илья ляже спал и видел сон, якобы отец его купил ему жеребенка бурова у старчишка на погосте. И та нощь прошла, а день настал, и учел Илья отцу своему бить челом: «Государь мой батюшка, купи мне жеребенка у старчишка, что не дай, а тот жеребенок станет богатырей возить». И отец его послушал и купил ему того жеребенка, и поставил на стойле до времени. И тот жеребенок таков стал хорош, что и меры ему нет.

А в которое время отец его и мать обрекались господу богу и святому Илье-пророку ставить свещи и каноны читать, чтоб бог даровал сыну их ноги. И в то время пришли к ево дому два человека прохожия и просили у него пить того канону заветного. И в то время отца ево дома не было, и мать ево им отказывала, что-де вам пить вынести некому, я стара, а сын мой без ног. И те два человека прохожия говорят Ильиной матери таково слово: «Пошли ты сына своего, бог ему дарует ноги». И в то время по их молитве даровал ему бог ноги, и пошел в погриб и вынял им того канону заветного. И те два человека прохожия, напившись, стали говорить ему: «За твою добродетель, что ты нас прохожих напоил, бог тебе даровал ноги. Еще ты чего просиш, богатства или силы богатырские?» — «Мне-тся лутче мне взять силу богатырскую». И они ему даровали силу великую, а сами прочь пошли.

И после того времени учал Илья выходить на улицу шутить, играть с робятами. Не по робячью делает, кого возьмет за руку, руку отторвет, кого возьмет за ногу, ногу вырвет. И стали приходить ко отцу его многие челобитчики. И сын ево Илья береть своего жеребъца бурова, и поехал от отца своего в стольной град Муром. И с того времени стал слыть могущим богатырем Ильею Муромцем и знатным многим людем свое богатырство оказывать. И стал срежатца во свое оружие ратное, хощет ехать к стольному граду Киеву, к великому князю Владимеру Всеславьевичю. И в то время Илья Муромец зарекается и заклинается: «Дай мне, господи, ехать путем добрым, смирением и кротостию, не вынимать бы мне из налучья крепка лука разрывчета, ис колчана колены стрелы, из ножен сабли вострые булатной, и чтоб приехать в добром здоровьи к стольному граду, к великому князю Владимеру Всеславьевичю».

И в том граде Муроме слушал Илья Муромец воскресную заутреню. И поехал к стольному граду Киеву на своем косматом Бурке. Первой скок у него был чрез городовую стену на три версты, другой скок на девять верст. И приехал ко граду Киеву.[9] А под тем градом стоят три царевичи нечестивые, а силы у них у всякова царевича по тритцети тысящь, и хотять тот град взять, и льетца промеж их кровь неповинная. И тогда Илья Муромец отпехнул у себя стремя булатное, напустил на тех царевичев нечестивых, и побили ту всю силу их вражию. Ис того града Кинешмы выходит власти и священницы со честными кресты и образы и всякия люди чиновные, бьют челом и поклоняются Илье Муромцу: «Илья Муромец сын Ивановичь, и живи ты у нас во граде Кинешме, златая казна про тебя не запечатана, драгия портища и не ношены». Против того зговорить Илья Муромец: «Ой еси вы, власти, священницы и всякия люди чиновные, непригоже мне жить у вас в замских[10] городех. Еду я к стольному граду Киеву, ко славному князю Владимеру Всеславьевичю. Только укажите мне дорогу, куда мне ехать». И против того зговорять власти и священницы и всякия люди чиновные: «Государь Илья Муромец сын Ивановичь, дорога у нас прежде сего была на реку на Смародину, на мосты на калиновы, на Грязи Черные, а ныне та дорога залегла уже тому 30 и три года. А на той дороге живет Соловей-разбойник сын Будимеров».

И сел Илья Муромец на своего добра коня и поехав к стольному граду Киеву. И приезжает на реку на Смородину, на те Грязи Черные, на мосты калиновы. И тут стоят на реке на Смородине три дуба крестовитые. А на тех дубах сидит Соловей-разбойник сын Будимеров. Завидел он Илью Муромца в чистое поле за три версты, засвистал он зычно-громко своим богатырским посвистом. И конь под Ильею Муромцем <...> Бьет по крутым бедрам своею палицею железною: «Что ты, сабачье мясо, рано спотыкаешся? Нет тут мне супротивника!» А сам зговорит таково слово: «Не дай, господи, на дальном пути зарекатися». И вынел Илья Муромец из налучья свой крепкой лук разрывчетой, ис колчана колену стрелу, и стрелил он в Соловья-разбойника, пострелил он в око правое. И свалился Соловей-разбойник с трех дубов крестовичьех на сыру землю. И взял его Илья Муромец за белые руки вельми крепко и привязал ево к своему стремени булатному.

И завидели тут девять сынов Соловьевичев, что едеть на добром коне удалой молодец, а сами зговорять таково слово: «Вон-де едет наш батюшка на добром коне, а добра молотца мучить возле стремени булатнова, что выжлецы багряновы». И усмотрели девять сынов Соловьевичев, завыли и заплакали: «Не батюшко-де едет на добром коне, то удалой доброй молодец, и батюшка нашего мучить у стремени булатного». И против того стали вооружатися во свое оружие крепкое, надевают на себя шеломы и панцыри и доспехи крепкия, выезжают в чистое поле битися. И зговорят Илье Муромцу[11] таково слово: «Ой еси вы, девять сынов Соловьевичев, буде вы хотите живы быть, навивайте вы телеги ордынския красного золота разбойничья, повезите ко стольному граду Киеву, к великому князю Владимеру Всеславьевичю, отдавайте свою казну разбойничью, и вы выкупайте своего батюшка родимова, Соловья-разбойника сына Будимерова. А буде вы хотите против меня битися, выезжайте в чистое поле, и я с вами посправлюся». И тут девять сынов Соловьевичев вельми устрашилися, против его битися не поехали.

И приезжаеть Илья Муромец к стольному граду Киеву, ажно у церкви Софии премудры божии к обедне благовестят, в тот же воскресны день, как поехал из Мурома. И приехал, слез [с] своего добра коня и отдал ево Соловью-разбойнику, а сам пошел в церковь Софею божию помолиться. И как служба окончилася, ажно идет из церкви князь Владимер Всеславьевичь. И тут Илья Муромец великому князю поклоняется о сыру землю. И спрашивает его великий князь Владимер Всеславьевичь: «Откуду ты, удалой доброй молодец? Которой вотчины, и как тебя зовут по отечеству, по чему было тебя жаловать?» Против того зговорить Илья Муромец: «Я, государь, стольного града Мурома, а зовут меня, государь, по имени Илюшкою, по отечеству Иванов сын». И тут ево князь Владимер Всеславьевичь зовет хлеба кушать к себе и меду пить.

И пошли в полаты белокаменные и сели за столы за дубовые, за скатерти белые, за всякие ествы сахарные. И как пошел у них пир навеселие, тогда князь Владимер Всеславьевичь вышел из своей каморы и сел со князьями и бояры и с могучими сильними богатырями. Да тут же у него сидить на пиру приезжей гость, сильный могучий богатырь Илья Муромец сын Ивановичь. И что зговорить ему князь Владимер Всеславьевичь: «Ой еси ты, Илья Муромец сын Ивановичь, давно ли ты и[з] стольного града Мурома?» Против того зговорить Илья Муромец: «Свет государь князь Владимер Всеславьевичь, поехал из града Мурома отслушал заутреню воскресную». Против того зговорить князь Владимер Всеславьевичь: «То твоя, добра молотца, первая ложь. Которым же ты путем ехал и дорогою?» Ответ держал Илья Муромец: «Ехал я на град Кинешму, на реку на Смородину, на мосты калиновы, на Грязи Черныя». Против того зговорит князь Владимер Всеславьевичь: «Исполать тебе, доброй молодец, што в другой ряд солгать тебе умелося. А та дорога залегла уже тому тритцать лет и три года, зверья не пробегивали, и птици не пролетывали, а живет на той дороге Соловей-разбойник сын Будимеров».

— «Свет государь князь Владимер Всеславьевичь, были мне на той дороге три помешки великия. Первая мне помешка была под градом Кинешмой: бился я с тремя царевичи нечестивыми, а силы с ними было у всякова царевича по тритцети тысящ. Вторая помешка была мне великая на реке на Смородине: бился я с Соловьем-разбойником сыном Будимеровым. О том мне помешка была на полях на туковых: бился я з девятью сыны Соловьевичевы». Против того зговорит Владимер Всеславьевичь: «Полно, видел ли ты очи Соловья-разбойника?» Против того зговорить Илья Муромец: «Государь князь Владимер Всеславьевичь, не имеешь веры речам, поими веры своим очам: Соловей-разбойник сын Будимеров стоит на твоем дворе господском, держить моего добра коня наступчева».

И князь Владимер Всеславьевичь вынимает окончину хрустальную и смотрить на свой государьской двор. Ажно на дворе стоит Соловей-разбойник и держит добра коня Ильи Муромца. И тут князь Владимер удивляется, а князья и бояра головами потресли. И зговорит князь Владимер Илье Муромцу: «Исполать тебе, добру молотцу, как мне про тебя сказывали, таков ты есть. Буде ты у меня в стольном граде Киеве — пожаловати з Добрынею Никитичем, а другое дело, где ты изволишь». И потому зговорить князь Владимер Всеславьевичь: «Соловей-разбойник сын Будимеров, отдай ты добра коня моим слугам, а сам поди ко мне во высок терем». Против того зговорит Соловей-разбойник: «Ой еси ты, князь Владимер Всеславьевичь, не тебе я служу, тебя я и не слушаю. Кому я служу, тово я и слушаю». И услышал тут Илья Муромец и зговорить таково слово: «О еси ты, Соловей-разбойник, покинь ты моего добра коня, а сам ты поди во высок терем к великому князю Владимеру». И Соловей-разбойник покинул добра коня, а сам пошел во высок терем. И молится он чудным образом и кланяется Илье Муромцу, а великому князю не бьет челом.

И зговорить ему князь Владимер Всеславьевичь: «Ой еси ты, Соловей-разбойник, засвищи ты зычно и громко своим богатырским посвистом». И говорит ему Соловей-разбойник: «Свет государь, князь Владимер Всеславьевичь, потешу я тебя, руку отторву и ногу вырву». И услышал тут Илья Муромец: «Вот-де ты, сукин сын, отговариваеш, есть-де у меня на дральщика сабля вострая булатная, подорожная, а весом полтретьятцать пуд». Против того и говорить Соловей-разбойник, что-де пиво очень пьяно, а хмелю в нем не бывало, с етова пива голова болить, а душа дрожить. И зговорит Илья Муромец: «Государь князь Владимер Всеславьевичь, Соловей-разбойник давно не пивал зелена вина и меду сладкова». И Соловей-разбойник вина не примаеть и меду не пьет и зговорит таково слово: «Государь князь Владимер Всеславьевичь, то есть сердце не пьет». И подносили ему чару вина в полтретья ведра, другую чару в полпята ведра, третью чару в полсема ведра. И Соловей-разбойник первую чару выпил — душу промочил, другую выпил — сердце окатил, третью выпил — голову возвеселил. И зговорить Илья Муромец: «Ой еси ты, Соловей-разбойник, засвищи ты зычно, громко своим богатырским посвистом, потеш ты князя Владимера». И по ево велению и Соловей-разбойник засвистал. И з того его свисту бояра все попадали, а князь Владимер Всеславьевичь в своем тереме со страху набегался и зговорит таково слово: «Ой еси ты, Илья Муромец, уйми ты Соловья-разбойника, не можно мне от его свисту в тереме ни стоять ни сидеть». И потом у них пошел пир навеселие. И жаловал князь Владимер своих бояр и всех светорусских богатырей, а всех лучше жаловал Илью Муромца сына Ивановича, сажает ево в первое место против себя, в другое место подле себя.

И в то время приехали ис поля станишники, и скоро входят во высок терем, бьют челом и покланяются великому князю Владимеру Всесла[вь]евичю, а сами зговорят таково слово: «Свет государь князь Владимер Всеславьевичь, пьеш и еш, проклажаесся, а того ты, государь, не ведаеш: за городом у нас в поле неведомо, государь, из Риму, неведомо, из Орды король едеть, а люди незнаемыя». И князь Владимер Всеслаевичь пошел во высок терем на самую на вышку, посмотрел: в чистое поле зачернелося, идут люди незнаемыя. И тогда князь Владимер Всеслаевичь поустрашился и задумался и хощет он вооружатися. И призывает збирать всю свою силу богатырскую. И тут Илья Муромец стал разговаривать: «Свет государь князь Владимер Всеславьевичь, не изволь печалиться. Ето не из Орды король едет, из Риму послы идут, и едут девять сынов Соловьевичев, а везут к тебе всю злату казну разбойничью». И князь Владимер Всеславьевичь вельми стал бысть радостен, послал к ним навстречю любимого своего боярина Добрыню Никитича.

И девять сынов Соловьевичев приехали к стольному граду Киеву ко великому князю Владимеру Всеславьевичу, и бьют челом они своей воровской казной, а выкупали они отца своего Соловья-разбойника сына Будимерова. И князь Владимер Всеславьевичь велел у них ту злату казну принять боярину Добрыне Никитичу в свою казну государьскую. А их девяти сынов Соловьевичев всех звал хлеба кушать. И как у них был пир навесели, и князь Владимер Всеславьевичь пожаловал девяти сынов Соловьевичев: пяти братов в стольники, а четырех братов в чашники. А велел им жить у себя в стольном граде Киеве, а отцу их, Соловью-разбойнику сыну Будимерову, и велел им богатырьми слыть. Злата казна про них не запечатана, драгие пожичеща не ношены, добры кони не езжаны. И тем богатырьми слава от начала и до конца века. Аминь.