Недалёко от города от Киева

А стоит ле тридцеть три бога́тыря.

А пасли-стерегли они да стольнёй Киев-град.

Во первы́х-от у их был да стар козак,

5 Во вторы́х у их Добрынюшка Микитич блад,

Во третьи́х у ех Дунай да сын Иванович,

Во четвертых-то Самсон да сын Колыбанович,

А во пятых Олешенька Попович блад,

Во шестыих два брата да Долгополыех,

10 Долгополы два брата полонённые,

Как ина́ братья вся была схожея.

Отаманом да был стар козак,

Податаманьём Добрынюшка Микитич блад,

А во писарях был Дунай да сын Иванович,

15 А во по́варах Самсон был да Колыбанович,

А во ко́нюхах Олешенька Попович блад.

Поутру́-то ле утру ле было ра́ному,

На зачине тут было да свету белого,

На подъеме тут было да красна солнышка,

20 А старой-то козак пробуждаетца,

Клюцевой водой да старо́й умываетца,

Полотёнушком старо́й обтираетце.

Одеваёт ступеньца на босу́ ногу́,

Надеваёт кунью́ шубу́ на онно плечо́,

25 Надеваёт ле колпак на онно́ ухо́,

А выходит старо́й да вон на улецю.

Как глядел ле смотрел на все сто́роны,

В мороку в тумани нынь худо видитце:

То ле летит блад ясе́н соко́л,

30 То ле едет там удалой доброй молодец.

Едет винно собака потешаетце:

Впереди его, собаки, да бе́жит серый волк,

Позади его, собаки, да звери всякии,

На право́м-то плече́ сидит ясе́н соко́л,

35 На лево́м-то плече́ дак сидит бел кречёт.

Едет винно собака да потешаетце:

Подверьх он стрелочку постреливат,

Кабы на́ пол ту стрелку не ураниват,

Он в руки возьмет — пламё мечетца,

40 А вокруг-то повернет — искры сыплютце.

Кабы едёт собака да потешаетце:

На право́м-то коле́ни держит гумажечку,

Он гумажечку держит да гербовой гист,

На лево́м-то колени держит чернильницю,

45 Во рука́х-то держит перо ёрлиное,

Не того же орла да сизокрылого,

Да того ли орла́ сизокамьского,

А не тот был орел — на лесу сидит,

А бы тот орел — на корню сидит,

50 А гнездо-то он вьет да на се́р каме́нь,

Он бы пищу достават из синя́ моря́.

Он бы пишет ёрлык да скорограмотку:

— Я поеду молодець да в стольней Киев-град,

Я поеду молоде́ць да там поздороватьце.

55 Я силушку всю во грезь стопчу,

Я бы князя́ там Владимира под меч склоню,

Я бы матушку кнегиню с собой возьму.

А поме́тыват ерлык ко за́ставы,

А старо́й-от берет, во шатер пошел,

60 Кабы будит дружину всю заговорьнюю:

— Вы встаньте-ко, дружина заговорьная!

А будёт спать — ста́ла пора́ вставать,

Ты вставай-ко, Добрынюшка Микитич блад,

Ты вставай-ко, Дунай сын Иванович,

65 А цитай етот ерлык да скорограмотку,

Ка’ да щё у собаки есь написано,

Ка’ да щё у собаки напечатано.

Как цитает Дунай, сам россказыват:

— Я поеду молодець да в стольней Киев-град,

70 Я поеду молодець там да поздороватьце,

Я бы силушку хочу да всё во грезь стопчу,

Я кнезя ле Владимира под меч склоню,

Кабы матушку кнегину да то с собой возьму.

А на ето старо́й да осержаетце,

75 Выбирать он стал кого в суго́н послать:

— А послать нам Олешу Поповиця —

А Олеша Попович роду невежлива,

А невежлива сам роду да не оцеслива,

Кабы роду-то Олеша поповьского.

80 А послать-то ле двух-от братьев Долгополыих,

Долгополыих-то бра́тов полонёныих же,

А от не нашей земли они, неверные,

А доспеют бы изменушку великую.

А послать ведь Добрынюшку Микитича —

85 Кабы тот ле детинка роду вежлива,

Да вежлива детинка роду, оцеслива.

А не видели поездки да молодецькое,

А увидели Добрынюшка на коня́ скочил,

На коня-то он скочил да в струмена ступил,

90 А увидели да во по́ле курева́ стоит,

Курева́ стоит да дым столбом вали́т.

Нагони́л-натоптал скоро-на́скоро:

— А какой же ты ле едёшь бога́тырь же?

Есле русьской бога́тырь, то поворот даю,

95 Есле не русьской бога́тырь, да я напу́с держу

А на третье раз да как ругатьце стал:

— Ты кака́ летишь ворона да пустопёрая,

Да кака́ же сорока позагубиста?

А оттуль ле молодец поворот дает,

100 Кабы дае́т Добрынюшке потяпышу,

А прибавил бы Добрыни по алабышу,

А едва ле Добрыня на коне сидит,

А оттуле Добрынюшка поворот дает.

А увидел старой козак Илья Муромец —

105 А бы едет Добрыня да не по-старому,

А сидит он на коне да не по-прежному.

Осержаётце старо́й да сам сряжаетце:

— Не сварить вам без меня пивна́ котла́,

Привезу вам голову́ вам тотарьскую.

110 Как отправился старо́й козак Илья Муромец,

Нагони́л-натоптал скоро-на́скоро:

— Ты какой же нонь едёшь за бога́тырь же?

Есле русьской бога́тырь, да поворот даю,

А не русьской бога́тырь, да я напу́с возьму.

115 А на третье ле раз ругатьце стал:

— Ты кака́ летишь ворона да пустопёрая,

Да кака́ летишь сорока да позагубиста?

Ты ницем зовешь нас тридцать бога́тырей.

А оттуль молодець да поворот дает.

120 Кабы съехались два удалых добрых молодца́,

Кабы секлись сабе́льками вострыми,

А сабе́льки те у их прищербалисе,

А тыкались копейками бурзамеческими,

А копейца у их да извихалисе,

125 А соскакивали робята да со добры́х коней,

А хватались робята да в охабоцьку,

Кабы бились-боролись да трое суточки,

А пробили они до колени землю́.

По бесчесью тут да по великому

130 У старо́го-то права́ рука́ да прома́хнулась,

А лева́-то нога́ да прока́тилась.

Кабы пал старо́й на матушку сыру́ землю́.

А садился Соколик на белы́ груди,

Он и хоцёт пороть да груди белые,

135 Он и хоцёт смотреть его ретиво́ серьцё.

А взмолился старо́й дак да господу́ богу́:

— Пресвята ти ли мати богородиця!

А стоел я за веру за христовую,

Я держался того креста распятого,

140 А повыдала поганому Издо́лищу,

Ты повыдала ему дак на руганьицё.

У старо́го вдвоё да силы при́было,

Он скакал со матушки сырой земли,

А взметал-то Сокольника на матушку,

145 А на матушку метал его на сыру́ землю́,

А садился ему он да на черны́ груди́.

Замахнулся пороть его черны́ груди́,

Посмотреть он хоцёт его ретиво серьцё.

Застоялась у старого во плече рука́.

150 — А скажи е то удалай, добрай молодець,

Откуль идёшь да откуль едёшь же,

Ты какого отця да какой матери?

Говорил е удалой да доброй молодець:

— Не роздражай меня удалого,

155 Ты пори скоре мои да гру́ди че́рные,

Посмотри мое ты ретиво́ серьцё.

Замахнулся старо́й дак во второ́й нако́н,

Застоелась его дак во локтю рука́.

— Ты скажи-ко, удалой да доброй молодець!

160 Ты какого отця да какой матери?

— Я сидел когда у тя на белы́х грудя́х,

Я не спрашивал роду у тя не племени,

Я отця не спрашивал не матере,

Ты пори скоре да гру́ди че́рные,

165 Ты смотри мое да ретиво́ серьцё.

Замахнулсе старо́й да во трете́й нако́н —

Застоелась у старо́го да в за́веди рука.

— Ты скажи-ко, удалой доброй молодец,

Ты какого отця да какой матери,

170 Ты откуль нонь идешь да откуль правишься?

— Я иду молодець да от синя́ моря́.

Кабы матушка моя да Златы́горка,

А Златы́горка она да полени́ця же,

Полени́ця она да преудалая.

175 А соскакиват старо́й да со черны́х груде́й,

А хватил его молодца за белы́ руки́,

Целовал бы его в уста́ саха́рные:

— А твоя ле матерь б.....,

А бы то молодець есь ты выб.....,

180 А любимой ты мой ноньце сын же ведь.

Ты поедь-ко, удалой да доброй молодець,

Привези матушку родимую,

Окрестим-приведем в веру христовую,

А не будёт тебе в поле поединщика.

185 А разъехались удалы да добры молодцы,

А приехал как молодець ноньце к матушке:

— А ты ой еси, матушка родимая!

А бы ездил-ходил во чисто́м поле.

Я бы видил собаку серу́ седатую,

190 Он зовет тебе да право б......,

А меня-то кличет да выб......

Говорит его ле матушка родимая:

— Не пусты́м-то молодець похваляетце.

Он хватил ле тут матушку родимую,

195 Он хватил ле за косы женьски долгия,

А метал-то он ей о кирпищет пол,

А давал он ей тут да скору смёрточку.

Погони́л на тот право бело́й шатер,

А бы ткнул копьем да во бело́й шатер,

200 Он бы ткнул старо́му во белы́ груди.

У старо́го на груди был бы чуден крест,

А попало ему право в чуден крест.

Просыпаетце старо́й дак скоро-на́скоро,

Выбегаёт старо́й да вон на улецю.

205 Он хватил Сокольника за буйну́ главу́,

Он ото́рвал да тут буйну́ главу́.

А бы туловище отвез он во чисто́ поле,

А бы во́ронам да на грае́ньицё,

А зверем бы его да на таска́ньицё.