Подымалось чудищо не ма́лоё,
Да как и не малоё да не великоё.
Да голова у него да как пивно́й котел,
Да как глаза у него да как пивны́ цяши́,
5 Да промежу ушами калена́ стрела,
Да промежу глазами пядь бумажныя,
Да уж и плечи у него да как коса сажень,
Да как и коса саже́нь нонче печатная.
Набирал набор он ровна три́ года:
10 У которого было́ ведь семь сынов,
Он ведь шесть сынов ноньче себе берет,
А шестого дома он оста́вливал,
Да отцу-матушки́ да на пропи́танье.
У которого ведь было шесть сынов,
15 Он ведь пять сынов ноньче себе берет,
А шестого дома он оста́вливал,
Да отцу-матушки да на воспи́тание.
У которого было ведь пять сыно́в,
Он четыре ноньче ведь себе берет,
20 А пятого дома оста́вливал
(До одинака́ всё так).
Он ведь набрал силы много-множество:
Впереди его на сорок тысечей,
По право́й его руки́ да сорок тысечей,
По лево́й руки́ да сорок тысечей,
25 Да позади его да чи́слу-сме́ты нет.
Он пришел ко городу ко Киеву,
Што под те под стены он ведь каменны,
Он садился нонь да на ременчат стул,
Он писал ерлык да скорописчатой,
30 Он ведь просит у них да стольне Киев-град
Без бою, без драку, нонь без се́ценья,
Без того кроволития великого.
Он послал посла да скоро-на́скоро:
— Да ты поди, посо́л, да скоро-на́скоро
35 Церез сте́нушку да городо́вую,
Мимо башенки да наугольнея.
У ворот не спрашивай воротников,
У дверей не спрашивай придверников,
Ты уж в гридню иди и лиця не чьти
(Прежде у князей так комнаты те назывались — гридни),
40 Да лиця не чьти, богу не кланейся,
Да ерлы́к на стол клади да сам вон иди.
Говори ты речь да не с упа́дкою,
Не с упадкою да не с охваткою
(Это наказывал Идолищо-то).
Пошел, пошел да скоро-на́скоро
45 Через стенушку да городовую,
Мимо башенки да наугольнея.
У ворот не спрашивал воротников,
У дверей не спрашивал придверников,
В гридню идет и богу не кланеетця,
50 Да ерлык на стол кладет да сам и вон идет,
Говорит речь да не упа́дкою,
Не с упадкою да не с охваткою.
Брал тут ноньце да Владимир-князь,
Брал ерлык да он прочитывал:
55 — Как пришло нонь поганое Издолищо
Ко тому ко городу ко Киеву,
Он и нагнал силы он несметные,
Он и просит нонь да стольне Киев-град
Без бою, без драки он, без се́ценья,
60 Без того кроволития великого.
Тут-то князь и опечалился,
Да сам-то говорит да таково́ слово́:
— Кабы был по-прежнему Илья́-казак,
Илья́-казак, Илья Муромец
(Илья-то Муромец в погребе ведь засажо́н был).
65 Пособил-ка мне да думу думати,
Думу думати да горе мыкати,
Отдать или не отдать стольне Киев-град
Без бою, без драки, нонь без се́ценья,
Без того кроволития великого.
70 Говорит кнегина тут Апра́ксея:
— Што батюшка нынь Владимир-князь,
Сходи-тко ты во глубок погрёб,
Не жив ли там Илья Муромец,
Илья Муромец сын Иванович?
75 Как Владимир-князь красно солнышко
Пошел-то он да во глубо́к по́греб.
Открывали замки да всё немецкия,
Как снимали плеты́ железныя,
А сидит там стар, весь волосом оброс
(Книгу читат).
80 Падал тут князь на ко́ленки
Перед стары́м Ильей Муромцем,
Да низко ему поклоняитце:
— Уж ты батюшко наш стары́й казак,
Стары́й казак Илья Муромец,
85 Илья Муромец сын Иванович!
Пособи-тко мне думу думати,
Думу думати да горе мыкати:
Как пришло ко городу ко Киеву
Да поганое Издолищо,
90 Он нагнал силы много мно́жества,
Он ведь просит у нас да стольне Киев-град
Без бою, без драки, нонь без се́ценья,
Без того кроволития великого.
Тут сидит-то старый — очей низвёл.
95 Побежал-то он ко кнегине Апраксине:
— Уж ты матушка кнегина Апраксина,
Ты поди-тко во глубо́к по́греб —
Там есь жив стары́й казак Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович,
100 Попроси да ты его уж милости!
(Она его всё содержала, всё кормила).
Пошла кнегина тут Апраксина,
Пала она на коленки перед погребом:
— Уж ты батюшко да наш стары́й казак,
Наш стары́й казак да Илья Муромец,
105 Илья Муромец да сын Иванович!
Пособи-тко нам думу думати,
Думу думати да горе мыкати,
Как отдать-то не отдать да стольне Киев-град
Без бою, без драки, нонь без се́ценья,
110 Без того кроволития великого.
Тут старый выскочил из погреба.
(Сорок сажен погреб был, выскочил ещо выше)
Пошел Илья по городу по Киеву.
Забега́л-то князь да во перво́й нако́н,
Да низко ему поклонеитця:
115 — Уж ты батюшко да наш стары́й казак,
Старый казак Илья Муромец!
Пособи-тко мне думу думати,
Думу думати да горе мыкати,
Отдать или не отдать да стольне Киев-град
120 Без бою, без драки, нонь без се́ценья,
Без того кроволития великого.
Идет-то старый, очей низвёл
(Не остановился, осерчал на его).
Забега́л-то князь во второ́й нако́н,
Ищо того ниже поклоняитце:
125 Уж ты батюшко да наш стары́й казак,
Стары́й казак Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович!
Пособи-тко мне думу думати,
Думу думати да горе мыкати,
130 Отдать иль не отдать стольне Киев-град
Без бою, без драки, нонь без се́ценья,
Без того кроволития великого.
Идет-то старый, очей низвёл.
Забега́л-то князь во трете́й нако́н,
135 Ищё того ниже поклоняитце:
— Уж ты батюшко наш стары́й казак,
Наш стары́й казак Илья Муромец,
Илья Муромец сын Иванович!
Пособи-тко мне думу думати,
140 Думу думати да горе мыкати,
Отдать иль не отдать стольне Киев-град
Без бою, без драки, нонь без се́ценья,
Без того кроволития великого.
Я тебе-то жалую
145 Пятьдесят бочек зелена́ вина,
Пятьдесят-то бочек пива пьяного,
И пятьдесят боценков меду сладкого
(Жалует это князь),
Пли́су-бархату да на бело́й шатер.
Тут-то стар осто́ялся,
150 Говорит-то он таково́ слово́:
— Ты уж думу думай не со мною, а с боярами,
Со боярами да с толстобрюхими
(Бояра нажалили, прежде ведь было бояр!)
Попросите сроку на три́ года́
(Илья-то Муромец сказал).
Попросили сроку на три́ года́, —
155 Не дават поганый Издолищо на три месяца.
— Попросите сроку на три месяца!
Не дават ведь сроку на двенадцеть дён
(Войско нет, где скоро заве́рнешь?
Ишь сколько чудовищ было!).
— Попросите сроку на двенадцеть дён,
А на тринадцатый бою-драке быть.
160 Да призвал тут стар Добрыню Никитича:
— Ой еси, Добрыня Никитич млад,
Обседлывай ты своего добра коня,
Двенадцать дён объезжай всю вокруг землю́,
Всю вокруг землю́, повселенну всю,
165 Захватывай по укра́инам,
Забирай всё русских могуцих бога́тырей.
Обседлал Добрыня добра́ коня́,
Объеждял он в двенадцать дён всю вокруг землю́,
Всю вокруг землю́, повселенну всю,
170 Захватывал по украинам,
Забирал всё русских могуцих бога́тырей.
Ну вот он объехал в двенадцать дён и набрал, тут был Олёша Попович, Саксон Колыбанович, братья Суздальцы.
Как на утре-то было ране́шенько,
На светлой зори раноутренней
(Сейчас у их тут будет бой),
На выкате солнышка красного,
175 Вставал-то старый со постелюшки,
Умывался он да ключевой водой,
Утирался полотёнышком беленьким,
Помолился спасу преображенскому,
Божьей матушки да богородицы,
180 Ходил на улицу широкую
Да смотрел и здрел да во чисто́ полё:
Как неверно собранье да скошевалось,
Да оно стоит да в боевых ряда́х.
Забега́л-то стар да во бело́й шатер:
185 — Уж вы братьица мои да товарыщи!
Вы обсе́длывайте нонь да добры́х коней,
Надевайте латы вы булатныи,
На шеи кольцуги позолоцены,
Да берите палицы железныи,
190 Да берите сабельки вострыи,
Да берите копья немецкия,
Да берите ножи́що-чинжалищо.
Говорит тут стар да таково́ слово́:
— Ой еси, Добрыня Никитич млад,
195 Ты останься во бело́м шатре́,
Берегци́, стерегци́ бело́й шатер,
Потому што конь твой приубегался,
А ты на кони приуездилси.
Помолились спасу превышнему,
200 Божьей матушке да богородицы,
Дружка с дружкой распростилися
(Бат, не один живой не приедет!)
Говорит тут стар да таково́ слово:
— Я поеду се́редь ма́тицы
(Это, вишь, середкой),
А вы поезжайте по укра́инам.
205 Если бог нам будет нынце на́ помощь,
То рубите силу вы без вы́вету
(Не щадит никого).
Поехал стар-то середь ма́тицы,
Остальня дружина по укра́инам.
Поганой Издолищо заметалосе,
210 Не знать оно засыпаетси,
Не знать оно оглупаитси.
Махнул-то стар да саблей во́строю,
Слетела голова, как пуговиця
(Того убил).
Они рубили силу ту без вы́вету,
215 Днем вырубили да́ рано,
Приезжают они ко белу́ шатру́.
Было тут два братца да два Суздальця,
Их на дело не бывало и не видано.
Они пора́то приросхвасталися:
220 — Кабы было во матушки во сырой земли золото кольцо́,
Повернули мать сыру́ землю́
(Хвастливо-то слово, видишь, мимо живё).
А была бы на небо лесница,
Присекли силу всю небесную!
Говорит-то стар да таково́ слово́:
225 — За эти за́ реци за похвальные
Всем завтра нам придетца лежать да во чисто́м полю́.
На утре-то было ране́шенько,
На светлой зори раноутренней,
На выкате солнышка красного,
230 Стал-то старый со постелюшки.
Умывался он да ключевой водой,
Утирался полотёнышком беленьким,
Помолился спасу преображенскому,
Божьей матушки да богородицы.
235 Выходил на улицу широкую,
Посмотрел и здрел да во чи́сто полё:
Как неверно собранье скошева́лосе,
Которого секли они на́трое,
Тот втроем садится на одну́ лошадь;
240 Которого секли на́двое,
Тот вдвоем садится на одну́ лошадь.
Забегал тут стар да во бело́й шатер:
— Уж вы братьица мои товарыщи,
Не докуль вам спать — пора́ вставать!
245 Я ведь был на улице широкое,
Я смотрел и здрел да во чисто́ полё,
Там неверно собранье нынче ожило:
Мы которого секли ведь на́трое,
Тот втроем садится на одну́ лошадь;
250 Которого секли мы на́двое,
Тот вдвоем садится на одну́ лошадь,
А поганое Издолищо о трех главах.
За вцерашние за реци за похвальныя
Всем нам будет лежать во чисто́м поли́.
255 Говорит тут стар да таково́ слово́:
— Вы обсе́длывайте нонече добры́х коне́й,
Не оставлю Добрыню во бело́м шатре́
Берегци́, стерегци́ бело́й шатер.
Помолились спасу ведь превышному,
260 Божьей матушки да богородицы,
Дружка с дружкою распростилиси.
Говорит тут стар да таково́ слово́:
— Я поеду по укра́ину,
А вы пое́зжайте середь ма́тицы,
265 Если бог нам будет на́ помощь,
Вы рубите силу нунь без вы́вёту.
Стар поехал по укра́ину,
А дружина поехала середь ма́тицы,
Поганое Издолищо заметалосе,
270 Не знать оно засыпаетсе,
Не знать оно оглупаетсе.
Махнул-то стар да саблей вострою,
Сле́тели головы, как пуговицы
(Три головы его отсекли).
Они рубили силу нунь без вы́вету,
275 Не мало не много — двенадцеть дён
(Ишь ведь дело!),
Не пиваючи и не едаючи,
И опочив они не де́ржали
(Без отдыху без всякого. И ничего они не де́ржали, не́ спали).
Приезжают они ко белу́ шатру,
Не приехало два братця, два Суздальця
(Которы-то хвастались).
Тем и кончилось.