Журналисту-публицисту приходится постоянно искать новых героев, новые ситуации для своих очерков. Этим непростым делом я и занимаюсь. Но есть у меня несколько героев, к которым я неравнодушен. Меня снова и снова тянет вернуться к ним, написать об их новых успехах. Мои любимцы — люди, как правило, творческие, из породы тех, кем Америка поистине может гордиться. Это прежде всего житель Брайтона талантливый музыкант Гриша Магаршак. Концерты этого школьника мы слушали в Карнеги Холле и других столь же солидных залах Нью-Йорка. В свои 12 с половиной лет он уже был членом Союза композиторов Соединённых Штатов. Не могу скрыть своего восхищения и перед другим своим героем — Александром Калиной. Блистательный учёный-изобретатель, чьи открытия реализуются сейчас во многих странах мира, он также превратился ныне в процветающего бизнесмена. Но особенно тёплые чувства вызывает у меня Игорь Леонидович Новосильцов, российский дворянин, среди предков которого — жена А.С.Пушкина, Наталья Гончарова. Меня восхищает, разумеется, не происхождение, а поразительная активность этого старца. В возрасте 86 лет он за одно лето проехал на своей машине 20 тысяч миль, собирая средства на только что основанное им общество "Сеятель". Идея новой организации предельно проста: Игорь Леонидович призвал русских, живущих в Америке, помочь своим соотечественникам в России. И не одноразовой денежной подачкой, а постоянной поддержкой российских земледельцев семенами и сельскохозяйственной техникой.

Для меня главная ценность этого проекта состоит в том, что русский иммигрант, покинувший родину 75 лет назад, не потерял внутренней связи со страной своего рождения и очень точно установил, кому именно сегодня могла бы пойти на пользу его помощь. Руководитель "Сеятеля" уразумел, что колхозам и совхозам помогать уже бесполезно. В хозяйствах тамошних никто всерьёз работать не хочет и не станет. Новосильцов вычислил, однако, ту сравнительно небольшую группу населения, которой помощь из-за океана не только нужна, но и необходима. Он и его сотрудники направили контейнеры с семенами и сельскохозяйственной техникой в российские монастыри, которые в недавнее время приобрели не только право на существование, но и участки земли под посевы. Другая категория его подопечных — советские офицеры, массово увольняемые из армии. Многие из них, семейные люди, в одночасье лишившиеся жилья и службы, с радостью подхватили идею стать земледельцами. Присылаемый из Америки обществом "Сеятель" посевной материал делает мечты этих людей вполне реальными.

После очередной поездки американского гражданина Новосильцова в Россию (1995 год) я попросил Игоря Леонидовича поделиться впечатлениями. Вот что я узнал тогда.

С большой родиной всё ясно — Россия. Именно её покинула семья Новосильцовых в 1920 году. "Малой родиной" Игорь Леонидович именует Калугу, где довелось ему родиться, и окрестные города и сёла, где родились и были похоронены многие поколения его предков. Туда и отправился он на пороге своего дня рождения. "Шёл я по городу и удивлялся самому себе: за три четверти века разлуки Калуга не стала для меня чужой. Сыскал дом, где родился, где жила семья отца. Узнал и ту церковь, где ребёнком впервые принял причастие. В день своего девяностолетия 7 сентября там же выстоял литургию, причастился. Епископ калужский пригласил американского гостя пообедать у него. Так вдвоём скромно и отметил дату — девяносто лет".

"В те дни и в том месте мне особенно остро вспомнилось всё то, что имело отношение к нашему роду, известному на Руси с XIV столетия. Хранятся доныне указы, в которых царь Иван Грозный назначал бояр Новосильцовых на высокие должности. Николай Новосильцов, вдохновитель реформ первых лет царствования Александра Первого, автор проекта Конституции. Не забыл я и своего отца, офицера, окончившего юридическую академию и ставшего в 33 года членом Государственной Думы".

Исторические воспоминания ещё более обострились, когда в воскресенье 10 сентября Игоря Новосильцова привезли в посёлок Полотняный завод. Из этих мест шла линия предков матери Игоря Леонидовича — Гончаровых. Ну да, тех самых, что в начале XVIII столетия основали тут две фабрики, производящие корабельные паруса и писчую бумагу. Те самые Гончаровы, из семьи которых вышла и жена А. С. Пушкина Наталья. Они прямые предки моего сегодняшнего собеседника. В Полотняном Заводе родились и похоронены его двоюродные братья и сестры, их дети. Тут в небольшом заводском посёлке и состоялась основная часть празднования дня рождения Игоря Новосильцова. Из Москвы приехали многочисленные потомки Гончаровых, пели племяннику "Многая Лета", епископ Калужский держал приветственную речь, разъяснял гостям, что такое общество "Сеятель" и кто таков председатель этой организации. Встреча с "малой родиной" взволновала и порадовала приезжего. Тем не менее в одно из самых родных мест он всё-таки не поехал. Новосильцов-отец владел наследственным имением Карцево близ города Мещевска. Но, как удалось узнать, барский дом со множеством пристроек был местными мужиками разрушен до основания, а огромный фруктовый сад вырублен. От имения ничего не осталось.

Но, как ни приятно было навестить родные места, поездка Новосильцова имела совсем другое назначение. "За первые четыре года существования "Сеятеля" мы отправили в Россию семян и сельскохозяйственной техники на два миллиона долларов, — рассказывает он. — Все эти деньги были пожертвованы русскими эмигрантами "первой" и "второй" волн.

Я поехал, чтобы проверить, действительно ли доходят наши дары тем, для кого они были предназначены." Объезд многих монастырей и встреча с офицерами-отставниками убедила его, что отправляемые из Америки семена и техника доходят без потерь.

Проложить путь американским подаркам к российским земледельцам было непросто. Только добравшись до вершин московской власти, Игорь Леонидович смог добиться распоряжения, что контейнеры, отправляемые из Нью-Йорка, российские таможенники вскрывать не станут и облагать налогами американские дары не будут. Уговор этот российская сторона пока соблюдает. Наглухо запечатанный в Америке контейнер идёт в Москву в Даниловский монастырь, там его распечатывают и распределяют семена и сельскохозяйственную технику по строго составленному списку.

Главная проблема: извлечь пакетики семян из мешков и ящиков, распределить их и разослать по хозяйствам. В каждой коробке тысяча пакетиков, в каждом мешке — 2800, фасоль, кукуруза, свёкла, морковь, лук и т. д. Их надо пропорционально рассортировать, чтобы каждый получатель имел вдоволь всего. Работа нелёгкая, на месяцы. И никакой оплаты за неё не полагается. Игорь Леонидович ездил искать добровольцев. С удовлетворением заявляет, что нашёл. Другая цель поездки: уточнить, в чём особенно нуждаются российские земледельцы. "Разъезжая по Московской, Калужской и Псковской областям, я заметил, что на дорогах становится всё больше повозок, запряжённых лошадьми. Появились лошади и в монастырях. Бензин дорог, его не хватает, так что в деревнях начинают разводить коней. А коли вернулись к "лошадиному веку", то и нас просят присылать как можно больше "лошадиной техники", то есть плуги, бороны, соответствующую упряжку." "Но где же найти в сегодняшней Америке технику XIX столетия? В музеях?" — изумился я. Оказывается, и в США есть люди, которые и по сей день не расстались с плугом и бороной. Это эмиши. (Эмиши или менониты — религиозная группа протестантов, поселившаяся в Америке в XVII веке. Основное занятие — земледелие и ручное мастерство. По религиозным соображениям эмиши отказываются от современной техники: телефонов, телевизоров, автомобилей и сельскохозяйственных машин: тракторов, сеялок, косилок.) "Я намерен обратиться к ним с письмом, объяснить обстановку в России и уверен, эти трудовые, честные люди не откажутся продать, а может быть и подарить что-то из своей "лошажьей техники".

Как я уже говорил, Игорь Леонидович до сих пор направлял свою помощь монастырям и тем группам уволенных из армии русских офицеров, которым, чтобы прокормить свою семью, остаётся лишь обратиться к земледелию. Но очередная поездка убедила его в том, что есть в России и третья категория людей, готовых взяться за плуг. Это русские люди, бегущие из бывших республик Советского союза. Недоброжелательная к "инородцам" национальная политика Среднеазиатских и Кавказских республик заставляет славян перебираться в Российскую федерацию. В основном это люди с образованием. "Заехал я в одно хозяйство, а там все доярки — учительницы, приехавшие из Средней Азии. Они бы, разумеется, охотнее учили детей, но на зарплату учителя не проживёшь, — рассказывает Игорь Леонидович. — Ситуация оказывается ещё более абсурдной, если добавить, что в московских школах не хватает 4000 учителей". Доярки-учительницы — лишь малая часть российских интеллектуалов, которые, мало на что надеясь, готовы, не откладывая, превратиться в фермеров. Председатель общества "Сеятель" собирает имена и адреса таких людей, чтобы к будущей весне снабдить их необходимым количеством семян овощей и какой-нибудь элементарной сельскохозяйственной техникой.

— А как дела у офицеров-отставников, которые вроде бы тоже склоняются к земледелию?

— Таких становится всё больше. Особенно в Крыму. Подавляющая часть офицеров флота хотят остаться на юге страны. Пенсии военной на жизнь недостаточно, так что многие всё более тяготеют к идее коллективного фермерства.

В Москву для встречи с Новосильцовым таких моряков-земледелов приехало несколько групп. Они уже взяли в аренду под Херсоном сто гектаров земли, засеяли их присланными из Америки семенами овощей и неплохо заработали. "Я верю, что таких хозяев будет становиться всё больше и мы готовы им всячески помогать", — комментирует Игорь Леонидович. Интересно, что вновь созданная флотская фирма в благодарность за помощь американского земляка наименовала себя тоже "Сеятелем". Таблички с таким названием стоят на их полях.

Откровенно говоря, я не столько даже удивляюсь поездкам Новосильцова по России, сколько тому, как он справляется с огромной почтой, которая навалилась на него за последние годы. "Американский дядюшка" привлекает своей широкой натурой и дарами самую различную публику. Пишут ему священники, епископы, государственные чиновники, колхозники. И кто только не пишет. Игоря Леонидовича, однако, количество просителей не беспокоит. Отвечает всем. Хочет слышать голоса тех, кто действительно заинтересован в выздоровлении российского земледелия. Очередная поездка ещё более расширила количество письменных и устных контактов главы общества "Сеятель". Этому способствовали, в частности, выступления Новосильцова по московскому радио и телевидению. Особенно расположилась к американскому гостю программа российского телевидения "Крестьянский вопрос". Сотрудники этой программы даже сняли короткометражный фильм о приезжем, а в будущем планируют сделать полнометражный фильм о деятельности "Сеятеля" и его создателя. Работа телевизионщиков, правда, не всегда радует Игоря Леонидовича. Во время одного выступления они назвали его "графом", после чего на адрес телевидения пошли письма с обращением: "Господин граф", "Товарищ граф", "Ваше превосходительство" и т. д.

Интерес телевизионщиков и радиожурналистов к приезжему, кроме прочего, объясняется ещё и тем, что в свои почтенные годы Новосильцов остаётся великолепным оратором. Я убедился в этом, прослушав и просмотрев посвященный ему фильм. Радует ухо добротный русский язык героя фильма, его способность говорить четко и по делу. Его любимая тема, — как России вернуться к тому уровню земледелия, когда русским зерном кормилась не только Европа, но и Америка. Да, было такое незадолго до первой мировой войны…. Потомок калужского помещика, Новосильцов-сын достаточно хорошо знает, что можно было бы сделать сегодня, чтобы пробудить у граждан самый серьёзный интерес к земледелию.

Контакты с людьми, особенно с теми, кому "Сеятель” уже помог, доставляют особенную радость приезжему. Да и как не радоваться, попадая в знаменитую Оптину пустынь или в женский монастырь Шамордино, если тебе говорят: "Вашими овощами будем сыты всю зиму. Поглядите, какие запасы мы сделали!" Или, например, сотрудники историко-библиографического музея Павла Флоренского (Флоренский Павел Александрович, 1882–1937, выдающийся русский учёный, религиозный деятель; арестован в 1928 году, расстрелян 8 декабря 1937 года) присылают письмо: "Сердечно благодарим Вас и Ваших сотрудников за присланные дары…. Иной сеет, а иной жнет, но их ждет общая награда на Небесах. Ваши семена взойдут не только на Российской земле, но и в наших сердцах. И что может быть дороже этого пред Господом и его людьми".

Сельский священник, каким его нам чаще всего изображали советские литераторы и пропагандисты-антирелигиозники, представлялся, как правило, этаким серым малограмотным мужичком. Но вот письмо, полученное Новосильцовым из деревенской церкви, расположенной в районе Ярославля. "Получив через добрых людей превосходные семена из Вашего фонда, мы были приятно удивлены, отметив про себя, что оказывается не все русские в Америке проявляют заботу лишь исключительно о своём счёте в банке…. В стиле работы Вашего фонда нас также поразила оригинальность подхода к разрешению проблемы помощи своим соотечественникам-единоверцам. Распространяя семена в России, Ваш фонд, уважаемый Игорь Леонидович, так сказать, убивает двух зайцев сразу, а именно: при минимуме занимаемой площади и массе транспортируемых семян, добросовестный земледелец может получить многие десятки килограммов сельскохозяйственных продуктов. Это во-первых. А во-вторых, благотворительная помощь в виде семян подвигает человека к активной деятельности, а не к пассивному ожиданию "манны небесной", поощряет честного труженика и отфильтровывает лентяя".

Своё отнюдь неглупое и небезграмотное письмо деревенский священник завершает грустным, но достаточно убедительным пассажем. "Ведь вся надежда у простого русского человека сейчас только на Бога и на землю-кормилицу; от правительства ждать хорошего разучились и разуверились, поэтому помощь православного "Сеятеля” весьма и весьма своевременна".

Письма, письма…. Ассоциация фермерских хозяйств (есть сегодня и такая! — М.П.) Ульяновского района Калужской области, пострадавших от катастрофы на Чернобыльской АЭС, сердечно благодарит за гуманитарную помощь в виде семенного материала. "Выражаем глубокое уважение Президенту Фонда г-ну Новосильцову. Восхищаемся его истинно русским патриотизмом и подвижничеством." "Троицко-Сергиевская Лавра благодарит за получение семян. Они оказались крайне нужны для хозяйства Лавры и относящихся к Лавре скитов." "Это всё истинная правда, — комментирует Игорь Леонидович, — Сергиевская Лавра, так сказать, столица русского православия (бывший Загорск), место, где ежедневно готовят обед более чем на две тысячи человек. Там большое число монастырских обитателей, семинаристов, учащихся духовной академии и просто прихожан. Так что овощи, выращенные из наших семян, им нужны буквально позарез."

А вот ещё одно письмо-благодарность. Монашенки Свято-Андрониевского женского монастыря сообщают, что в знак благодарности преподносят председателю общества "Сеятель" икону Казанской Божьей Матери. Но, разумеется, большинство пишущих что-то просят, рассказывают о том, в каком ужасном положении после семидесяти пяти лет советской власти оказались церкви, монастыри, как трудно живётся вчерашнему колхознику, уволенному из армии офицеру. Новосильцов тут же записывает в тетрадь адреса нуждающихся. На сегодня "Сеятель" отправляет свои дары по 170 адресам.

Оказались среди облагодетельствованных "Сеятелем" и учёные. Игорь Леонидович созвонился с несколькими научными центрами в пригородах Москвы, и в том числе со знаменитым Пущино. Тамошний священник сообщил, что часть семян передал научным сотрудникам, которые буквально голодают. Кто покрупней и с учёной степенью — норовят удрать за границу, а, так сказать, среднее лабораторное звено решительно не знает, чем кормить свои семьи. То же самое сообщил из посёлка Борок Ярославской области, где не по дням, а по часам пустеет научный центр Академии сельскохозяйственных наук. Новосильцов записал и эти адреса. Когда поплывёт через океан очередной контейнер со всякого рода подарками, найдётся в нём место и для учёной публики.

Мой собеседник конечно же знает себе цену. Личность он во всех отношениях незаурядная. Но та повышенная истеричность, с которой его подают российские газеты, радио и телевидение, вызывает у него ироничную улыбку. "Они делают из меня фигуру." И действительно, спрос на американского гостя в Москве был беспредельный. Его приглашали в Общество русских художников, которое роздало многим сотням своих членов прибывшие из Америки семена; звали на открытие Дома Учёных, на церковные праздники. С ним охотно беседовал у себя в квартире на Тверской Александр Солженицын, писатель Игорь Солоухин. Им, судя по всему, симпатичны русские чувства приезжего эмигранта. Игорь Леонидович не спорит: "Я русский патриот и тем горжусь". Но жизнь, проведённая на Западе, позволяет ему видеть нынешнюю ситуацию в России более объективно, чем она видится некоторым тамошним общественным деятелям и в том числе Солоухину. Писатель-монархист считает, что все проблемы России будут разрешены, как только страна посадит на трон очередного Романова. Российский дворянин Новосильцов относится к монархии значительно более сдержанно. Да и взгляды Александра Исаевича Солженицына он разделяет далеко не полностью. "Попадались мне на родине и другие люди, те, что спрашивали: "А зачем вам вся эта возня с "Сеятелем"? Вы карьеру делаете?" — вспоминает Игорь Леонидович. — "Какая же карьера в 90 лет, — смеялся я в ответ. — Если что и делаю, то лишь для того, чтобы дать шанс моему народу выжить…".

Я гляжу на этого рослого интересного мужчину, слушаю его богатый интонациями голос и снова, в который уж раз, удивляюсь отпущенной ему энергии. В России его занимали отнюдь не только дела "Сеятеля". Он с энтузиазмом воспринял тот факт, что там стремительно нарастает интерес общества к вере в Господа. За последние годы в стране возникло 15 тысяч новых храмов. Священников повсеместно не хватает. "Едва местным энтузиастам удаётся возвести крышу и смастерить хотя бы из фанеры подобие иконостаса, люди приходят на литургию. И так по всей стране." В Пушкинских горах его обеспокоило состояние могилы великого поэта. Она явно разрушается. Новосильцов приложил немало сил, чтобы привлечь к этой проблеме и местное и московское начальство. И кое-чего добился.

Не оставляют его раздумья и о дальнейших путях страны. "Ужасает зрелище пустых деревень, незасеянных полей”. Покидая советскую Россию подростком, сын помещика видел и запомнил совсем другие деревни. Я спросил его: "Вы ощущаете обиду за то, что Россия сделала с вами и вашей семьей?" — "Обиды нет, есть горечь. Мне даны от Бога кое-какие способности, может быть, даже таланты. Горько думать о том, что пришлось раскидать их по множеству стран от Чехословакии до Аргентины и Соединённых Штатов, вместо того, чтобы они послужили моему народу. Вот о чём я переживаю…". Игорь Леонидович верит: Россия, российская экономика возродятся. За счёт чего? "За счёт того, что народ одумается, начнёт работать. Страну может спасти лишь напряжённый, сознательный и созидательный труд, а не массовая спекуляция." Я далеко не во всём согласен с моим собеседником. Но главное в нём не суждения и рассуждения, а стремление, не откладывая, разрешить каждую возникшую проблему. Возвращаясь в Америку, Игорь Леонидович каждый раз спешит объехать страну и выступить с отчётом перед российской эмиграцией, населяющей восточное побережье от Бостона до Вашингтона. "Я должен дать этим людям отчёт, ведь они поддерживают наш "Сеятель" своими деньгами." Затем, после короткого отдыха, он спешит также объехать на машине колонии на западном побережье, в районе Сан Франциско. Он снова и снова с гордостью повторяет, что по масштабам другой такой организации в русской иммигрантской среде нет. Более тысячи соотечественников постоянно подтверждают пожертвованиями своё членство в "Сеятеле". Новосильцов, однако, спешит добавить, что хотя сторонников у "Сеятеля" немало, практическую работу по отправке контейнеров и т. д. несёт в основном семья его личных друзей — Людмилы Дмитриевны и Ростислава Марковича Гаркуша. Без них ему одному со всеми этими "посевами" справиться не удалось бы.

Я осторожно осведомляюсь, не вступает ли суперактивная деятельность моего собеседника в конфликт с его возрастом. "Мой возраст мне только помогает, — последовал ответ. — Узнав о моих летах, даже чиновники советские мне в чём-то уступают. Один из них, сделав очередной жест вежливости, заметил: "Вы жмете на меня, как слон. Но вы больше, чем слон, вы — мамонт." О своём здоровье Игорь Леонидович говорить не любит. Но одна проблема его всё-таки беспокоит. "Я не бессмертен. Ищу, кто бы мог сменить меня на председательском посту. Но оказалось, что найти замену не так-то просто. То есть людей, готовых хоть завтра стать во главе "Сеятеля", вполне достаточно. Но беседа наша спотыкается, как правило, на одном и том же месте. "Вы ездите собирать средства для вашего фонда на свои деньги?” — спрашивают меня. "Да, — отвечаю, — на свои." "А в Россию?" — "Тоже на свои." — "И никакой зарплаты не получаете?" — "Нет." Почему-то после такого рода диалога я обнаруживаю в глазах моих слушателей унылое равнодушие. На этом наш разговор замирает".

Романтик? Да, несомненно. Но романтик-деятель, вызывающий своим романтизмом благодарность и добрые чувства сотен наших земляков. Вот что в письме к Новосильцову писал весьма известный в российской столице священник Дмитрий Дудко. "Дорогой Игорь Леонидович! Приветствую Ваш приезд из-за рубежа в Россию, благодарю от лица русского народа за Вашу помощь, и особенно благодарю за то, что Вы сеете у нас те семена, которые у нас похитили другие. Дай Бог, чтобы выросли те плоды, от которых бы питались и друзья и враги, и не было бы ни мнимых друзей, ни озлобленных врагов, а были бы все братья…. Храни Вас Бог на многие лета. 18 сентября 1995 года."