Теклис заставил губы изогнуться в улыбку, в которой было столько же боли, сколько и веселья. Что бы ни случилось, он погибнет, сражаясь. Если дела пойдут хуже некуда, он высвободит всю энергию своего шлема и посоха в единственном финальном разрушительном ударе. Умирая, он прихватит тех двоих с собой. Но кто тогда спасёт Ультуан? Этот вопрос вертелся на периферии его мыслей, но ответа на него у Теклиса не было.

— Довольно, старик, довольно, — послышался знакомый сердитый голос. — Ещё немного твоих заклинаний, и моя голова взорвётся.

Оглянувшись, Феликс увидел, что Истребитель выглядит лучше. Не то, чтобы совсем хорошо, но он способен думать и двигаться. Его заляпанная кровью фигура имела мрачный вид, но хватка на топоре была крепкой, а шаг — уверенным. Отовсюду доносились звуки битвы, пока остатки альбионцев удерживали позиции от наседающих орд. У Феликса рука устала отбиваться от орков и зверолюдов.

— Надо бы колдунов прикончить, — заявил Феликс.

— Один из них эльф? — спросил Готрек.

— Нет.

— Жаль, хотя я полагаю, что с этим справятся те поклоняющиеся Хаосу мерзавцы.

Истребитель протиснулся через боевой строй людей и, словно пловец, бросающийся в глубокие воды с высокой скалы, снова погрузился в гущу боя. Феликс держался прямо позади него.

Ллойгор смеялся, призывая всё больше и больше энергии и бросая её в эльфийского волшебника. Он был удивлён, что волшебник по–прежнему держится. Ллойгор и его брат–близнец выпустили в него достаточно энергии, чтобы убить демона или сровнять с землёй небольшую гору. Невероятно, но их противник всё ещё был жив, хотя теперь Ллойгор чувствовал, что тот слабеет. Ещё через несколько мгновений с ним будет покончено. Тем лучше, принимая во внимание, насколько близок к извержению узел средоточия. И если сие произойдёт, то этот храм, весь остров и добрая часть континента взлетит на воздух вместе с ним.

Ллойгор улыбнулся. «Разве это такая уж плохая идея? — спросил он себя. — Даже при том, что мы больше не сможем перемещать через Пути армии Хаоса. С другой стороны, земли людей и эльфов ожидает такое опустошение, от которого они не оправятся и за тысячу лет. Города людей будет разрушены. Выжившие скатятся до варварства и станут лёгкой добычей. Они будут сметены ордами Хаоса. Уцелевшие будут пресмыкаться перед идолами своих новых богов, прежде чем их плачущие души станут приношением на почерневших алтарях.

Тот факт, что он и Келмайн тоже могут умереть, разумеется, мало что значит, однако даже этого можно избежать. По–прежнему остаётся возможность уйти по нескольким из открытых Путей Древних. Они могут убить эльфа и ретироваться, предоставив своих приспешников и тех, кто на них напал, их судьбе. Чем больше Ллойгор об этом думал, тем больше ему нравилась идея.

В этот момент он заметил знакомую фигуру гнома, направляющегося в его сторону через толчею сражения. Тот факт, что Готрек Гурниссон выжил, был куда более поразительным, чем то, что ещё жив эльф. Это определило его решение: он ни за что не останется, чтобы столкнуться с тем топором, если этого можно избежать. «Да будет так, — подумал Ллойгор. — Пусть эти дурни сражаются до смерти. Мы же убьём эльфа и сбежим».

Феликс увернулся от крупного куска каменной кладки, обрушившегося с потолка. Пока он продвигался через рукопашную, его мотало, словно пьянчугу на палубе попавшего в бурю корабля. Толчки усиливались, запах серы становился ощутимее. Из всех них лишь Готрек двигался легко, с кошачьей уверенностью удерживаясь на ногах. На поле боя распространялась паника. Свирепость орков и ярость зверолюдов сходили на нет перед перспективой обрушения храма. Умирающий в центре сражения великан расчистил себе место. Многие бойцы уже начали спасаться бегством, надеясь ускользнуть до неминуемого разрушения храма. От Феликса ускользал тот факт, где те рассчитывают спрятаться. Если строение обрушится, что кажется весьма вероятным, идти будет некуда.

Некоторые от страха бросались в открытые порталы. Некоторых поглотили прибывающие волны материи Хаоса. Другие скрылись в тенях. После лично пережитых встреч внутри этого чуждого межпространственного лабиринта Феликс им не завидовал. Паника создала другую проблему. Теперь им приходилось с боем пробивать себе путь через массу бойцов, намеренных спастись любой ценой. Гоблины вскарабкивались на плечи оркам, зеленокожие и зверолюды бежали плечом к плечу: перед масштабами надвигающейся катастрофы их враждебность пропала.

Феликс следовал по пятам за Истребителем, прорубавшим путь через массу тел. Казалось, что все вокруг охвачены несдерживаемой паникой. Все разделяли общее предчувствие надвигающейся гибели. Феликс пронзал мечом каждого, кто по внешнему виду намеревался приблизиться к Истребителю, и в итоге они добрались до огромного постамента, на котором стоял алтарь.

С алтаря поднимались огромные, внушающие ужас плети энергии, хлещущие по парящей фигуре эльфийского чародея. Защищающие его сферы света темнели, казалось, с каждой секундой. Феликс понимал, что если они вскоре его не спасут, то потом будет уже поздно.

Готрек запрыгнул на постамент и помчался к чародею Хаоса в золотом одеянии. Похожий на лису человек почуял его приближение и поднял посох: запах озона и серы наполнил воздух, когда огромный разряд энергии полетел в сторону Истребителя. Готрек поднял топор. Руны вспыхнули столь ярко, что их остаточный образ наложился на поле зрения Феликса. Он почти ожидал, что Истребитель сгорит, однако Готрек стоял, хотя его бороду и волосы опалило. Как бы то ни было, произошедшее ввергло его в ярость берсерка. Гномы крайне серьёзно воспринимали ущерб, наносимый растительности на их лицах.

Готрек бросился вперёд, и в тот же миг копьё Мурдо пролетело над его плечом и пронзило тело чародея. На лице чародея промелькнул панический взгляд. Феликс понимал, что никогда не забудет выражение его лица. Тот выглядел скорее ошарашенным, чем испытывающим боль, словно никак не мог поверить в случившееся, а затем рядом оказался Готрек.

Чародей поднял посох, чтобы отразить топор. Готрек безумно захохотал и с размаха опустил топор. Тот наткнулся на посох и разбил его вдребезги. Ярко сияющая энергия взрывообразно выплеснулась наружу, но топор продолжил своё неумолимое движение и рассёк чародея надвое. Не успокоившись на этом, Готрек порубил тело мага на мелкие куски. Небольшие разряды молний ударяли из тела в поверхность алтаря, словно разряжалось множество заклинаний.

Второй чародей Хаоса закричал, когда умер его брат–близнец. Он обернулся посмотреть на тело, и на секунду на его лице отразилась вся та ужасная и невыносимая боль, которой, казалось, избежал его брат. Его концентрация нарушилась, и в тот же миг на него обрушился раскалённый поток энергии эльфа. Очертания чародея ещё мгновение угадывались внутри сияния. Феликс видел, как тонкие тёмные линии внутри сияния истончились, а затем мага Хаоса не стало. Поток энергии захлестнул труп его брата, очищая мир от скверны.

Феликс с уцелевшими альбионцами стоял на крупном возвышении в центральном зале храма Древних. Теклис спустился, чтобы присоединиться к ним. Казалось, они стоят на островке душевного спокойствия посреди бушующего вокруг хаоса.

— Что теперь? — спросил Феликс.

— Я должен исправить вред, причинённый этими безумцами, — заявил эльф. — Вы должны уходить, пока это место не разрушилось.

— Я полностью поддерживаю эту идею, — согласился Феликс, — но как ты предлагаешь это сделать?

Он указал на толпы спасающихся бегством врагов и на стены, которые, казалось, готовы были обрушиться.

— Есть только один путь, — сказал Теклис.

Эльф указал на всё ещё открытые порталы, которые вели в Пути Древних. Похоже, некоторые из них не затронула порча Хаоса.

Феликс покачал головой.

— О, нет, — возразил он. — Я не пойду туда снова.

— Другого пути нет, — заявил эльф.

— Мы не знаем, как отыскать дорогу через Пути. Там внутри демоны.

— Не все Пути искажены. Я знаю дорогу, — сказал Мурдо. — Я знаю ритуалы. Я смогу нас вывести.

— Очень хорошо, — произнёс эльф. — Теперь идите. Мне предстоит работа.

— Ты уверен, что справишься? — спросил Мурдо.

— Если не сумею я, то не справиться никому, — ответил эльф. — Идите.

— Могу я чем–нибудь помочь? — спросил Мурдо.

— Молись, — произнёс эльф. — А теперь уходите!

Мурдо повёл жалкую колонну выживших к проходу в стене. Оглядев руны на арке, он сделал им знак пройти под ней. Обернувшись к алтарю, Готрек рассматривал эльфа. Он какое–то время медлил, словно собираясь что–то сказать, затем развернулся и двинулся за Мурдо. Похоже, он понял, что это работа для волшебника, и ему тут делать нечего.

Феликс коснулся плеча эльфа.

— Удачно тебе выбраться, — произнёс он.

— И тебе, Феликс Ягер, — ответил эльф. — Будь осторожен. В Путях те твари всё ещё могут прийти за тобой.

Феликс подошёл к арке.

— Надеюсь, у него получится, — сказал он Готреку.

— Если потерпит неудачу, то в этом будет лишь одна хорошая вещь, — заметил Истребитель.

— Какая?

— В мире станет одним эльфом меньше.

Они спускались в древнюю тьму, что вела к Путям Древних. Позади эльф начал распевать заклинание.

Глава двадцать девятая

Теклис стоял на древнем алтаре в Зале тайн. Всё вокруг него указывало на неотвратимую катастрофу. Стены тряслись, и огромные каменные глыбы падали с потолка, накрывая и зеленокожих, и зверолюдов. Великан по–прежнему дёргался и метался, хотя теперь уже медленнее, а его вой был слышен даже за грохотом разбивающихся камней и паническими криками. Сернистый запах искривляющего камня и Хаоса наполнил воздух. Перед колдовским зрением Теклиса мерцали и вытанцовывали огромные взаимосвязанные узоры энергий.

Он коснулся амулета, который отдала ему Прорицательница. Пришло время им воспользоваться. Краткий миг он раздумывал над тем, не последовать ли за остальными и искать спасения в Путях. Масштаб предстоящей задачи обескураживал Теклиса. На то, чтобы отключить огромную сеть магии, созданную Древними, ему остались всего лишь какие–то минуты. Выбора нет. Всё равно, в случае неудачи бежать ему некуда, и он не подведёт свой народ. Он обязан совершить то, за чем его послала Прорицательница. Он должен пробудить стражей Древних.

Теклис вознёс молитву Азуриану и сделал глубокий вдох, чтобы очистить мысли, затем обратил внимание на алтарь. Это был крупный прямоугольный блок, покрытый знакомо выглядящими угловатыми рунами. Большинство из них светились. Все они что–то собой представляли. Поначалу они казались чем–то непостижимо чуждым, но он сознавал, что его бывшим противникам как–то удалось их активировать, следовательно, это по силам и ему. Особенно, когда при нём этот древний талисман. Держа его на свету, эльф произнёс заклинание, которому его научили. Сразу же от него к амулету потекла энергия. Казалось, что струйки энергии перетекали с амулета на алтарь, связывая тот с эльфом. Руны разгорелись ярче. Земля тряслась, словно испуганный зверь.

Было бессмысленно пытаться понять сами руны. В любом случае, они всего лишь символы. Ему же необходимо постичь, какие силы они представляют. Теклис открыл свои мысли, направив всю свою мистическую проницательность на имеющуюся проблему. Для его цели подходила любая руна, поэтому он выбрал ту, в которой опознал руну, которая присутствовала на каждом из виденных им порталов, и сфокусировал на ней колдовское зрение.

Когда его область обзора укрупнилась, Теклис увидел, что перед ним изысканная работа, от которой перехватывало дыхание. Сама руна была соединена со всеми остальными рунами разветвлённой паутиной пересекающихся сил. По сути, они представляли собой вселенную. «Что сверху, то и снизу», — подумал он, гадая, сможет ли он путём манипулирования рунами управлять самими силами. Однако, для экспериментов сейчас не время. Быстро, работая во временном промежутке между двумя ударами сердца, он позволил своему сознанию проследовать через талисман и расшириться наружу, чтобы охватить разветвлённую мистическую сеть целиком, как ранее он старался понять схему пирамиды.

Всё увиденное им склонялось к тому, что его подозрения верны. Алтарь был осью обширной системы: её структура содержала в себе глубокий смысл, и в ней было нечто странное и смутно знакомое, хотя в настоящий момент он не смог бы отчётливо это выделить.

Рисунок задрожал и начал исчезать. Теклис видел, что вся система находится на грани уничтожения, и его сердце бешено заколотилось в груди. Постамент под ногами ходил ходуном. Всё больше камней выпадало со своих мест. От предсмертного воя великана его зубы ныли. На мгновение он осознал, что вся протяжённая замысловатая паутина готова взорваться, и ничего ему с этим не поделать. Вся выведенная из состояния стабильности система вот–вот высвободит свою энергию в завершающем сметающем потоке. Теклис ждал наступление конца, понимая, что находится в самом эпицентре надвигающейся катастрофы.

Прошла секунда, затем вторая. Ничего не происходило. Теклис снова задышал и стал размышлять над тем, чему стал свидетелем. Теперь он понимал, что напомнил ему рисунок. Наблюдаемый под опредёленным углом, он был почти идентичен карте из Заброшенной цитадели. Завитки энергии Хаоса распространялись по всему строению. Совокупность энергий, представленных рунами, была не чем иным, как картой Путей Древних, и вся сложная система тектонических сил была с ней взаимно связана. Теперь Теклис видел, что своими корнями вся система Путей уходит в Царство Хаоса — другой мир безгранично опасных энергий. Теперь он видел, что она расположена на полпути между этим миром и миром демонов. Одна внезапная ослепительная вспышка прозрения, и он разглядел все узловые точки, через которые пульсировала энергия.

Он также заметил, что теперь система повреждена, заражена Хаосом; древние защитные приспособления вышли из строя то ли из–за какого–то колоссального происшествия космических масштабов, то ли из–за злого умысла. «Не имеет значения, — подумал Теклис. — Если что–нибудь вскорости не предпринять, то будет слишком поздно». Однако, хотя его понимание волшебства было восхитительным, контролировать эту разветвлённую сеть магии, охватывающую весь мир, было ему не по силам. Он не мог даже надеяться понять её за столь ограниченный промежуток отведённого ему времени. Подобной работой можно заниматься всю жизнь, но даже в этом случае он не был уверен, что мозг смертного способен полностью постичь её сущность. Пока что Теклис не обнаружил ни следа стражей. Он рассчитывал, что они явятся на его призыв, но напрасно. Возможно, они умерли.