Великан издал идиотский смешок, наклонился и схватил Готрека огромной рукой. Феликс ежесекундно ожидал увидеть, как сжимается кулак, превращая гнома в кровавое месиво, но теперь он был слишком далеко, чтобы хоть как–то помочь Истребителю.

Теклис поднялся на ноги. Его рёбра болели от удара Истребителя, который тот нанёс, чтобы оттолкнуть его с пути великана. Он не знал, злиться ему или благодарить. По ощущениям, несколько рёбер сломано. К тому же была уязвлена его гордость. Он бы не поверил, что кто–то сумеет нанести ему удар врасплох, однако же Истребитель сумел. Это многое говорит о мастерстве гнома. Мысли проносились в мозгу Теклиса, пока он отстранялся от борьбы между гномом и великаном. Он был практически уверен, что на сей раз Готрек Гурниссон откусил больше, чем способен прожевать. К сожалению, Теклис не мог ему помочь. Перед ним стояла другая, более значительная проблема — как одолеть чародеев Хаоса и закрыть Пути Древних до того, как прилив Хаоса захлестнёт этот храм и разрушит все труды Древних по преобразованию планеты, утопив Ультуан и опустошив земли человечества.

В этот момент ревущий великан перекрыл Теклису обзор. Он отскочил вправо, зарубив зверолюда, который подошёл слишком близко, и парировав удар нацеленного в него гоблинского копья. Мурдо был за его спиной, его копьё мелькало. У эльфа не было времени на благодарность.

— Ты должен их остановить! — прокричал старик.

Теклис не ответил на это ненужное заявление. Он был слишком занят, сосредотачиваясь на том, как это сделать. Видя, что его игнорируют, старик пробормотал молитву. По всей длине его копья вспыхнули руны, и Мурдо метнул его прямо в чародея в чёрном. Копьё полетело с невероятной скоростью, словно молния, так стремительно, что Теклис едва мог уследить за ним взглядом. Эльф был удивлён, когда копьё, лишь частично отражённое защитными заклинаниями чародея, поранило ему бок, как от удара меча. Но ещё сильнее впечатлило то, как копьё развернулось в полёте и устремилось обратно в руку старика. Похоже, магия людей ещё способна удивить Теклиса.

Чародей Хаоса оказался не особо рад. Он сделал жест, и многоцветная сфера света заиграла вокруг его руки. Ещё взмах: и в сторону Мурдо полетел поток вещества Хаоса. Правдосказ отпрыгнул в сторону. Вещество угодило в двух людей позади него, и те развалились на куски, словно их окатило кислотой.

Мучительный рёв откуда–то слева и сзади подсказал Теклису, что вопреки всему Готрек Гурниссон, похоже, жив и продолжает отвлекать великана. Понимая, что гном долго не продержится, Теклис решил, что ему лучше сделать свой ход сейчас, пока чудище занято. Собрав всю силу, он приготовился действовать.

Напрягая мышцы, Готрек каким–то образом сопротивлялся чудовищной силе. Его рука с топором оказалась вне захвата великана и продолжала молотить, каждым взмахом проливая кровь. Великан поднял гнома на уровень своего рта. Феликс наблюдал, охваченный страхом, понимая, что последует дальше. Рот существа был столь огромен, что мог разом перекусить Истребителя.

В последнюю секунду перед тем, как отбивающегося Готрека почти запихнули в рот твари, тот затряс головой и, похоже, снова восстановил зрение. Его положение было ужасным. Даже если он освободится, то без вариантов разобьётся насмерть о твёрдый каменный пол. Словно осознав это, гном вызывающе взревел и рубанул топором, порезав великану пальцы. Захват разжался, и Готрек, ногами оттолкнувшись от ладони великана, прыгнул вперёд и воткнул топор прямо в середину огромного великаньего лба. Магриг издал болезненный рёв, от которого у Феликса едва не лопнули ушные перепонки.

Словно скалолаз, использующий ледоруб для удержания себя на отвесной скале, Готрек повис на топоре, затем вытянул руку и врезал ей прямо в великаний глаз с блюдо величиной. Феликс поморщился, когда гном подлез рукой под веко и выдавил глазное яблоко из глазницы. Великан содрогнулся и попытался прихлопнуть гнома. Готрек выдернул топор и соскользнул вниз, всё ещё цепляясь за желеобразный шар, что некогда был глазом. Феликс думал, что гном разобьётся насмерть, и был удивлён, заметив, что за глазом великана тянется жгут жилистых волокон. Феликс понял, что Истребитель раскачивается на остатках зрительного нерва великана. Удар великана с силой обрушился на его собственную голову. Теперь он выронил дубину, вопя и беснуясь от невыносимой боли. Великан остановился и затряс головой, словно это как–то могло уменьшить боль. Разумеется, та лишь усилилась.

Готрек раскачивался туда–сюда, словно маятник часов, спустившись ещё ниже, когда великан согнулся пополам. Кровь и мозговая жидкость начали сочиться через глубокую рану во лбу великана. В самой нижней точке своего колебания, Готрек поднял руку и перерезал нерв топором, пролетел последнюю дюжину футов до земли, и вскочил на ноги. Вид у него был ужасный: покрытый запёкшейся кровью гном по–прежнему не желал успокаиваться, хотя из уголков его рта тоже сочилась кровь. Снова взмахнув топором, он ударил великана по тыльной части голени, разрубив ахиллово сухожилие толщиной с корабельный канат. Великан зашатался, больше не видя и не контролируя одну из ног. Медленно, словно огромное подрубленное дерево, он начал заваливаться набок. Феликс уже смещался, уходя с пути падающего чудища. Многие орки и гоблины оказались не столь удачливы. Они были раздавлены огромной массой великана и более уже не поднялись.

Однако с великаном ещё не было покончено. Проявляя необычайную живучесть, он катался по полу, сметая всё вокруг. То ли он продолжал слышать звуки движения, то ли просто молотил наугад. Феликс не стал дожидаться, чтобы проверить свои допущения с близкого расстояния. Он поспешно отошёл назад. Но не Готрек. Двигаясь с потрясающей, принимая во внимание его раны, скоростью, тот подбежал ближе, под молотящую руку великана.

Феликс прервал отступление и смотрел, что произойдёт дальше. Истребитель ударил дважды. Одним ударом вскрыл великану горло, вторым перерубил яремную вену. Словно гейзер, вверх ударил поток крови. В тот же миг раздался отвратительный булькающий и скрежещущий звук, когда великан попытался наполнить лёгкие воздухом, и тот клокотал, проходя через оставленный Истребителем разрез. «Сделано ли это намеренно, как умышленное проявление жестокости, — гадал Феликс, — или Истребитель просто промахнулся своим первым ударом?» Феликс сомневался, что когда–либо это узнает.

Пока Истребитель отходил на безопасное расстояние, великан лихорадочно взмахнул руками, намереваясь отомстить своему мучителю. Одна из массивных рук скользящим ударом зацепила Истребителя, метнув его в воздух, словно огромная катапульта. Последний раз Феликс увидел Готрека, когда его полубессознательное тело обрушилось на толпу кричащих гоблинов, которые, издав ужасающий победный вопль, приготовились разорвать свою добычу на куски.

Глава двадцать восьмая

Теклис сотворил заклинание левитации и взмыл в воздух, намереваясь подняться над рукопашной. В то же время он сотворил многочисленные, перекрывающие друг друга щиты для укрепления тех, что были созданы его талисманами и амулетами. Его окружила искрящаяся золотая сфера. Шум битвы уменьшился, заблокированный защитными заклинаниями. Но даже так рёв мучимого болью великана был почти оглушающим, как и громоподобный грохот его падения на землю. «Что происходит? — гадал Теклис, не желая спускать глаз с чародеев Хаоса. — Неужели Истребитель сумел убить великана? Это такой подвиг, что в голове не укладывается».

Естественно, что зависшая над полем боя светящаяся золотая фигура привлекла внимание прочих врагов. По сути, эльф собственноручно сделал себя очень привлекательной мишенью. Навстречу ему полетели копья и камни и отлетели в сторону, отражённые силой защитных чар.

Лицо мага Хаоса в чёрном облачении исказила усмешка. Теклис отметил, что рана у него в боку уже затянулась под действием мощной регенерирующей магии. Он ожидал нечто подобное. У этой пары имеются всевозможные хитроумные способы защиты. Самое время испытать их в действии.

Теклис взмахнул рукой и воззвал к Лилеат. Сила пела в его венах, пока эльф сотворял заклинание внушительной мощи. Шары разрушительной энергии заплясали на кончиках его пальцев, оставив в воздухе кометоподобные следы, когда он направил их в сторону противника. В ответ маг Хаоса поднял свой посох, и в воздухе между ними возникла переливающаяся преграда из чистой энергии. Ударившись в неё, золотые шары взорвались, послав во все стороны от места столкновения ударные волны. Людей, мутантов и орков силой взрыва сбивало с ног. Нейтрализуя ударные волны взрывов, ярко вспыхнули внешние слои магической защиты эльфа.

Очевидно, что противник быстр и опытен, однако не ему тягаться в скорости с эльфом. Противник лишь начинал плести атакующее заклинание, а Теклис уж проводил очередную атаку. Волна за волной срывались с его пальцев потоки разрушительной энергии, способные превратить стену замка в кучу шлака.

Вокруг мага Хаоса возникла чёрная аура: были задействованы его собственные талисманы и защитные чары. Они вспыхнули ещё ярче, пока тот старался нейтрализовать постоянно увеличивающееся количество энергии, направляемой эльфийским чародеем. Более того, это дало Келмайну достаточно времени, чтобы прервать собственное атакующее заклинание и приступить к созданию защиты. Теклис стиснул зубы и направил в Келмайна ещё большее количество энергии, будучи уверен, что в итоге окажется победителем.

В этот миг он почувствовал, что в его направлении со стороны алтаря запущен колоссальный разряд энергии. Было уже поздно что–либо делать, кроме как молиться, чтобы защитные чары устояли. Похоже, что второй чародей Хаоса решил прекратить попытки взять под контроль порталы и вступил в схватку.

Внутри центрального зала Феликс наблюдал лишь резню и хаос. Повсюду плясали огромные гротескные тени, пока над головой, словно разгневанные боги, бились маги. Ослеплённый, истекающий кровью великан, у которого было перерезано горло и ахиллово сухожилие, подняв руки, пытался остановить поток крови, вытекающей из его шеи. А вокруг него, нанося удары, с воплями скакали кровожадные гоблины, орки и зверолюды, словно демоны, терзающие павшее божество в неком подобии ада. Не в силах выдерживать истязания, великан отмахивался кулаками, сокрушая нескольких своих мучителей и отгоняя подальше прочих. Закончилось тем, что великан распростёрся в увеличивающейся луже собственной крови. Несколько зверолюдов, впавших в неистовство берсерка, а потому не способных отступить, были раздавлены, когда великан забился в конвульсиях.

Не желая к ним присоединиться, Феликс на некоторое время выпустил Истребителя из виду. Из сумрака выскочили несколько мужчин–альбионцев и оставшиеся девы–стражи, ведомые Сиобхейн. Среди них оказался Мурдо, копьё которого было окружено необычным сиянием, а с наконечника поднималась какая–то чёрная, нездорово выглядящая дымка, словно он проткнул какую–то злобную тварь с едкой кровью.

— Хвала Свету, мне полегчало на сердце при виде того, что ты всё ещё жив, Феликс Ягер, — произнёс старик. — Мы должны сделать так, чтобы наш последний бой был достоин героев древности. Мы должны сразить тех мерзких колдунов или погибнуть.

Остальные, обступив их, потрясали оружием. Феликс был больше заинтересован в поисках Готрека, чем в героическом последнем бое. Он понимал, что у него явно нулевые шансы выбраться из этой преисподней, если Истребитель погиб. И он вовсе не был уверен, что отчаянная попытка убить колдунов закончится чем–нибудь хорошим. Если колдуны потерпят поражение, высвобожденные здесь силы выйдут из–под контроля. «Однако, — предположил Феликс, — именно для этого тут присутствует Теклис».

— Мы должны отыскать Истребителя, — прокричал он и, заметив взгляды альбионцев, добавил, — его топор может сразить тех колдунов.

В этот момент краем глаза он заметил гоблинов. Похоже, они вокруг чего–то копошились. Не оглядываясь на то, следуют ли за ним остальные, Феликс бросился в атаку на гоблинов. Дюжина широких шагов, и он сшиб с ног первого из мелких зеленокожих и проткнул мечом второго. Двумя стремительными взмахами он обезглавил ещё двоих. Заметив нового противника, гоблины развернулись к нему лицом. Двигаясь по инерции, Феликс налетел на очередного гоблина. Он ударил ногой, и зеленокожий отлетел, словно подброшенный пинком кот. Второй получил мечом в грудь. Удерживая меч обеими руками, Феликс, словно дровосек, зарубил находящихся перед ним гоблинов и оказался лицом к лицу с Готреком.

Истребитель выглядел измождённым. Из множества мелких ран у него текла кровь, он опирался на рукоять своего топора, а кулаке у него, словно кролик со сломанной шеей, болталось тело гоблина. Прочие лежали под ногами.

Готрек одарил Феликса изумлённым непонимающим взглядом, что было вовсе неудивительно, принимая во внимание перенесённые им побои.

— Ты, — произнёс гном. — Пришёл, стало быть, засвидетельствовать мою гибель.

— Стоящая гибель, — поддел Феликс, надеясь вывести Истребителя из транса. — Сражён ордой снотлингов.

— Это не снотлинги, человечий отпрыск. Они слишком крупные.

Рядом остановился Мурдо.

— Ты владеешь целительной магией — так сделай что–нибудь! — в сердцах произнёс Феликс.

Мурдо кивнул и махнул рукой остальным. Они образовали круг возле него и Истребителя. Старик начал монотонно напевать. Феликс надеялся, что заклинание сработает, ибо, судя по развитию событий, им отчаянно понадобится топор Истребителя.

Судя по свету, которым сияла в вышине золотая фигура Теклиса, атакованная с двух сторон парой чародеев Хаоса, защита эльфа начинала сдавать. Сернистый запах искривляющего камня наполнил воздух, когда вещество Хаоса начало выползать из одного портала. Храм сотрясся, словно по нему врезали громадным молотом. Земля взбрыкивала и ходила ходуном. Феликсу не нужно было быть волшебником для понимания того, что приближается конец.

Теклис проклял свою излишнюю самоуверенность, когда его тело пронзила резкая боль. Буквально за секунду он перешёл от нападения к отчаянной обороне. Успокоенный предположением, что сможет одолеть Чёрного Посоха, а его близнец—маг явно будет занят попытками взять под контроль высвобожденные энергии, Теклис не ожидал, что тот бросит это занятие и придёт на помощь брату. Тем самым колдун сделал ситуацию вдвойне отчаянной, ибо если что–нибудь не сделать со стремительным разрушением средоточия окружающих сил, всех их постигнет катастрофа. К несчастью, в настоящий момент Теклис мог лишь прилагать усилия для укрепления своей защиты и держаться, вопреки здравому смыслу надеясь на какое–нибудь чудо, которое даст ему преимущество над врагами до того, как его настигнет смерть.