Однажды случилось удивительное. Почтальон Печкин к себе Шарика в гости позвал.
Поставил на стол всё самое вкусное – солёные огурцы, капусту кислую, квас. И спросил:
– Ну, как ты живёшь, Шаричек?
Шарик отвечает:
– Живу хорошо.
– А что это я в последнее время не встречаю твоих снимков про природу в газетах?
Шарик отвечает:
– Я сейчас поэзией увлёкся. Хотите послушать? Я вам отрывки из поэмы почитаю.
Печкин не очень хотел слушать. Ему поэта Юрия Энтина было достаточно. Но он сказал:
– Конечно, хочу… Немного.
Шарик встал в позу поэта Маяковского на площади Маяковского и стал читать:
– Один чел-век имел собаку,
И очень он любил собаку.
И без собаки жить не мог.
И к ней бежал он со всех ног.
Ну, как?
– Захватывающе, – сказал Печкин.
– А сколько лет было чел-веку? И как его звали? Это не дядя Фёдор?
– Нет. Это совсем был другой мальчик. Но вы слушайте.
И он продолжал:
– Но вот отец сказал ему:
– Тебе собака ни к чему.
Зачем мы заводили пса?
Чтоб педагогой заняться.
Чтоб ты его кормил, поил
И в летний сад гулять водил…
Шарик читал, размахивая руками. И ничего вокруг не видел.
– …И вот зима, идёт снежок,
В милиции живёт Дружок.
Он поступил туда весной,
Ку-курс окончив разыскной…
Тогда Печкин написал ему записку:
«У меня к тебе, Шарик, есть разговор. Секретный».
Шарик как увидел записку, сразу как проснулся.
– Что за разговор?
– Шарик, а Шарик? Можно, я вашего козлёночка у вас заберу, а своего принесу? У меня он как-то похуже вырос. Больно тощенький получился.
Шарик подумал:
«Как это заберу? Мы к этой Нюше уже привыкли. Она у нас уже часы разбила и целый угол клеёнки съела. Она у нас как своя».
А Печкин продолжает:
– Я тебе за это всё лето буду косточки приносить.
Всё дело было в том, что из печкинского козлёночка козлик постепенно вырастал. А ему молочная коза была нужна.
Шарик задумался. Матроскин в последнее время только грибные супы варил, а у Шарика грибной суп полное отвращение вызывал. Ему очень хотелось, чтобы ему каждое утро косточки приносили. Но он спросил:
– А как же Матроскин?
– А мы ему ничего говорить не будем. Матроскин в поле уйдёт, мы козлёночка и подменим.
Шарик подумал, а потом твёрдо сказал:
– Нет. Он эту Нюшу из соски молоком поил магазинным. С собой в кровать клал в холодные дни. И потом, наш козлик серенький, а твой беленький.
– Какая разница? – говорит Печкин. – Серенький, беленький, красненький – это всё равно.
– Раз вам всё равно, дядя Печкин, – сказал Шарик, – пусть у вас беленький и остаётся.
На этом происки почтальона Печкина закончились. А Шарик ещё долго читал ему свою поэму:
– Ночь, улица, фонарь, стройбаза…
Дружок взял след почти что сразу.
Тот след был от грузовика, Его не замело пока.
Для тренированных собак
Следы брать – это же пустяк…
И он бежал, бежал, Бежал…
Бежал, бежал, бежал, Бежал, бежал…
Против бури, против ветра
Целых двадцать два кил-метра…
Пока Печкин не заснул. И это ещё был не конец поэмы. Конец был Шариком ещё не придуман.