Дареллы жили в одном из домов Челси, загадочном старинном доме, стоящем в небольшом собственном саду. У фасада дома росло дерево магнолии, пораженное вредителями, грязное, в пятнах копоти; но все-таки это была магнолия.

Тео смотрела на нее, стоя на крыльце, примерно три часа спустя. Внезапно ее губы изогнулись в улыбке, полной боли.

Она прошла прямо в кабинет в задней части дома. По этой комнате взад и вперед метался мужчина – молодой мужчина с красивым, но осунувшимся лицом.

Он с облегчением воскликнул, когда она вошла:

– Слава богу, ты вернулась, Тео!.. Мне сказали, что ты взяла с собой багаж и уехала куда-то из города.

– Я услышала новости и вернулась.

Ричард Дарелл обнял ее за плечи и потянул к дивану. Они сели на него бок о бок. Тео высвободилась из его объятий движением, показавшимся совершенно естественным.

– Насколько все плохо, Ричард? – тихо спросила она.

– Хуже не бывает, и этим все сказано.

– Расскажи мне!

Он снова ходил взад и вперед по комнате, пока говорил. Тео сидела и смотрела на него. Ричард не мог знать, что время от времени для нее комната погружалась в сумерки, а его голос пропадал и перед глазами ясно вставал номер в отеле Дувра. Тем не менее ей удавалось слушать и понимать сказанное.

Ричард вернулся и сел на диван рядом с ней.

– К счастью, – закончил он, – они не могут тронуть твое имущество по брачному контракту. Дом тоже принадлежит тебе.

Тео задумчиво кивнула.

– По крайней мере, это у нас останется, – сказала она. – Значит, все не так уж плохо? Это означает, что нужно начать все заново, вот и всё.

– О! Именно так. Да.

Но его голос звучал неискренне, и Тео вдруг подумала: «Есть что-то еще. Он не все мне рассказал».

– Больше ничего, Ричард? – мягко спросила она. – Ничего хуже этого?

Он заколебался всего на полсекунды, прежде чем ответить:

– Хуже? Что может быть хуже?

– Не знаю.

– Все уладится, – заверил ее Ричард, но казалось, он хочет успокоить больше себя, чем Тео. – Конечно, все уладится.

Внезапно он порывисто обнял ее.

– Я рад, что ты здесь. Теперь все будет хорошо, раз ты здесь. Что бы еще ни случилось, у меня есть ты, не так ли?

Она нежно ответила:

– Да, у тебя есть я. – И на этот раз не отвела от себя его руку.

Он поцеловал ее и крепко прижал к себе, словно каким-то странным образом находил утешение в ее близости.

– У меня есть ты, Тео, – вскоре опять повторил он, и она ответила, как и раньше:

– Да, Ричард.

Он соскользнул с дивана на пол у ее ног и капризно произнес:

– Я совсем выбился из сил. Боже мой, что это был за день… Ужасный! Не знаю, что бы я делал, если б тебя здесь не было. В конце концов, жена – это жена, правда?

Тео не ответила. Только наклонила голову в знак согласия.

Он положил голову ей на колени и вздохнул; это был вздох уставшего ребенка.

Тео снова подумала: «Есть что-то такое, о чем он мне не сказал. Что это?»

Ее рука машинально опустилась на его гладкую, темную голову, и она нежно ее погладила, как мать, которая хочет успокоить своего ребенка.

Ричард пробормотал неразборчиво:

– Все будет в порядке, теперь, когда ты здесь… Ты меня не подведешь.

Его дыхание стало медленным и ровным. Он уснул. Ее рука продолжала гладить его по голове. Но глаза неподвижно смотрели в темноту, ничего не видя.

* * *

– Ты не думаешь, Ричард, – сказала Теодора, – что тебе лучше все мне рассказать?

Это было через три дня. Они сидели в гостиной перед обедом.

Ричард вздрогнул и покраснел.

– Не знаю, что ты имеешь в виду.

– Неужели?

Он бросил на нее быстрый взгляд.

– Конечно, есть… ну… кое-какие подробности.

– Я должна все знать, если мне предстоит тебе помочь, ты так не думаешь?

Ричард бросил на нее странный взгляд.

– Почему ты думаешь, что я хочу, чтобы ты мне помогла?

Она немного удивилась:

– Дорогой Ричард, я твоя жена.

Он вдруг улыбнулся прежней, приятной, беззаботной улыбкой.

– Да, ты моя жена, Тео. И очень хорошенькая жена к тому же. Я всегда терпеть не мог уродливых женщин.

Ричард начал ходить взад и вперед по комнате, как обычно, когда его что-то беспокоило.

– Не стану отрицать, что ты отчасти права, – заговорил он. – Есть кое-что. – И замолчал.

– Да?

– Так чертовски трудно объяснять женщинам подобные вещи… Они всё понимают не так, воображают, что… всё не так, как есть.

Тео ничего не сказала.

– Понимаешь, – продолжил Ричард, – закон – это одно, а правильно или неправильно – совсем другое. Я могу сделать то, что абсолютно правильно и честно, а закон посмотрит на это совсем иначе. Девять раз из десяти все сходит с рук, а на десятый – срывается.

Тео начала понимать. «Почему я не удивлена? – подумала она. – Неужели я всегда чувствовала в глубине души, что он нечестный человек?»

Ричард продолжал говорить. Он объяснял ей свои поступки с ненужной словоохотливостью. Тео была довольна, что он скрывает реальные детали дела многословием. Речь шла о собственности на большой участок земли в Южной Африке. Что именно сделал Ричард, ей было неинтересно знать. Он заверил ее, что с точки зрения морали все было честно и открыто; а вот с точки зрения закона – ну в этом все и дело, нельзя отрицать тот факт, что он нарушил закон.

Рассказывая об этом, Ричард то и дело бросал быстрые взгляды на жену. Он нервничал и смущался – и все же оправдывал себя и пытался объяснить то, в чем даже ребенок мог распознать правду. Наконец, в разгар оправданий, он сломался. Возможно, быстрый взгляд Тео, полный упрека, стал тому причиной. Ричард опустился в кресло у камина, обхватив голову руками.

– Вот как обстоит дело, Тео, – удрученно сказал он. – Что ты собираешься с этим делать?

Она подошла к нему, ни минуты не помедлив, и, опустившись на колени возле кресла, прижалась лицом к его щеке.

– Что можно сделать, Ричард? Что мы можем сделать?

Он притянул ее к себе.

– Ты это серьезно? Ты хочешь мне помочь?

– Конечно. Мой дорогой, конечно.

Ее слова заставили его заговорить откровенно, даже вопреки своей воле:

– Я – вор, Тео. Вот что это значит, если отбросить красивые слова, – просто вор.

– Тогда я – жена вора, Ричард. Мы утонем или выплывем вместе.

Они некоторое время молчали. Но вскоре к Ричарду отчасти вернулась его самоуверенность.

– Знаешь, Тео, у меня есть план, но мы поговорим о нем позже. Уже почти время обеда. Мы должны пойти и переодеться. Надень то свое кремовое платье, от Калло[13].

Тео с недоумением подняла брови:

– Ради домашнего обеда?

– Да, да, я понимаю. Но мне оно нравится. Надень его, будь умницей. Мне доставит удовольствие видеть тебя такой красивой.

Тео спустилась к обеду в платье от Калло. Оно было сшито из кремовой парчи c неярким золотым узором, его бледно-розовый оттенок делал кремовый цвет теплым. Оно имело очень глубокий вырез сзади, и никакой другой фасон не мог бы подчеркнуть ослепительную белизну шеи и плеч Тео. Теперь она поистине превратилась в цветок магнолии.

Глаза Ричарда смотрели на нее с горячим одобрением.

– Молодец. Знаешь, ты выглядишь потрясающе в этом платье.

Они прошли в столовую. Весь вечер Ричард нервничал и был не похож на себя, шутил и смеялся без всякого повода, словно тщетно старался избавиться от своих тревог. Несколько раз Тео пыталась снова вернуться к обсуждению тех проблем, о которых они говорили раньше, но Ричард уходил от разговора.

Потом неожиданно, когда она уже встала, чтобы идти спать, он перешел к делу.

– Нет, не уходи пока. Мне нужно тебе кое-что сказать. Об этом несчастном деле…

Тео опять села.

Ричард быстро заговорил. Если чуть-чуть повезет, все еще можно замять. Он очень хорошо заметал следы. Если только некоторые документы не попадут в руки адресата…

Он многозначительно замолчал.

– Документы? – с недоумением спросила Тео. – Ты хочешь сказать, что уничтожишь их?

Ричард поморщился.

– Я бы уничтожил их очень быстро, если б мог завладеть ими. Вот в чем вся загвоздка!

– Тогда у кого они?

– У человека, которого мы оба знаем. У Винсента Истона.

Слабый возглас слетел с губ Тео. Она подавила его, но Ричард его услышал.

– Я все время подозревал, что он что-то знает об этом деле. Поэтому часто приглашал его к нам. Может быть, ты помнишь, что я просил тебя быть с ним любезной.

– Я помню, – ответила Тео.

– Мне почему-то никогда не удавалось по-настоящему с ним подружиться. Не знаю почему. Но ты ему нравишься. Я бы сказал, ты ему очень нравишься.

– Да, нравлюсь, – очень четко сказала Тео.

– Вот как! – радостно воскликнул Ричард. – Это хорошо. Теперь ты понимаешь, к чему я веду. Я убежден, если б ты поехала к Винсенту Истону и попросила его отдать тебе эти документы, он не отказал бы тебе. Красивая женщина, ты понимаешь, и всякое такое…

– Я не могу этого сделать, – быстро ответила Тео.

– Ерунда.

– Это совершенно исключено.

На лице Ричарда медленно проступили красные пятна. Она видела, что он злится.

– Моя дорогая детка, я думаю, что ты не совсем понимаешь наше положение. Если это выплывет наружу, меня посадят в тюрьму. Это разорение… позор.

– Винсент Истон не станет использовать эти документы против тебя. Я в этом уверена.

– Не в этом дело. Возможно, он не понимает, что они свидетельствуют против меня. Это выяснится только в связи с моими делами… с теми цифрами, которые в них обнаружат. О! Я не могу вдаваться в детали. Он погубит меня, сам не понимая, что делает, если только кто-то не объяснит ему положение.

– Наверняка ты можешь сам это сделать. Напиши ему.

– Ничего хорошего из этого не выйдет! Нет, Тео, у нас осталась только одна надежда. Ты – наша козырная карта. Ты – моя жена. Ты должна мне помочь. Поезжай сегодня ночью к Истону.

У Тео вырвался крик:

– Не сегодня. Может быть, завтра…

– Боже мой, Тео, неужели ты не понимаешь? Завтра может быть уже поздно. Если б ты смогла поехать сейчас – немедленно – к Истону домой… – Ричард увидел, как она вздрогнула, и попытался ее подбодрить: – Я понимаю, дорогая детка, я понимаю. Для тебя это ужасно. Но это вопрос жизни или смерти. Тео, ты ведь меня не подведешь? Ты сказала, что сделаешь все, чтобы помочь мне.

Тео услышала свой жесткий, сухой голос:

– Но не это. На то есть причины.

– Это вопрос жизни или смерти, Тео. Я говорю серьезно. Посмотри.

Ричард резко выдвинул ящик письменного стола и взял оттуда револьвер. Если в этом жесте и было нечто театральное, то она этого не заметила.

– Или ты это сделаешь, или я застрелюсь. Я не смогу пережить это испытание. Если ты не сделаешь то, о чем я тебя прошу, я умру еще до наступления утра. Клянусь тебе, что это правда.

Тео тихо вскрикнула:

– Нет, Ричард, только не это!

– Тогда помоги мне. – Он швырнул револьвер на стол и опустился на колени рядом с ней. – Тео, дорогая… Если ты меня любишь… если ты меня когда-либо любила… сделай это для меня. Ты моя жена, Тео. Мне больше не к кому обратиться.

Его голос все звучал и звучал, шептал, умолял. И наконец Тео услышала свой собственный голос, произнесший:

– Хорошо – да.

Ричард проводил ее к двери и посадил в такси.