Дочитав до конца списка, начальник «синего» дока покачал головой.

– Ума не приложу, что с вами делать, – сказал он. – Второй раз за два месяца. Вы что, специально бросаетесь сломя голову в самое пекло?

– Разумеется, нет, – сурово отрезал Самакро. – «Реющий ястреб» не виноват, что Совет и аристократы то и дело отправляют нас в Хаос на бой.

– Они тоже не виноваты, что вы не можете победить всех одним махом, – буркнул начальник дока, развернувшись вполоборота к обзорному экрану, где на фоне гигантского голубовато-белого диска ледяной Цсиллы темнел силуэт «Реющего ястреба».

– Мы побеждаем с прогрессирующей скоростью, – заверил его средний капитан. – Давайте не будем драматизировать, хорошо? Повреждения не такие уж существенные.

– Ах вот вы как думаете? – с досадой воскликнул ремонтник. – Что же, полагаю, именно поэтому вы там вечно натыкаетесь на залпы ракет, а я вас тут собираю по кусочкам. – Он воздел палец: – Узлов датчиков на замену: семь. Пластин брони: восемьдесят две. Спектральных лазеров на косметический или капитальный ремонт: пять. А это что еще за бредовое требование поставить дополнительный бак с топливом для плазмосфер?

– Они у нас быстро расходуются.

– И куда же, по мнению капитана Трауна, я его установлю? – возмутился начальник дока. – В его каюту? Или в вашу?

– Вот уж не знаю, – развел руками Самакро. – Именно поэтому вы тут проявляете чудеса ремонтной смекалки, а мы там внушаем наглецам, чтобы не связывались с Доминацией чиссов.

– Чудом это и будет, – проворчал ремонтник, снова уставившись на экран квестиса. Однако было похоже, что комплимент пришелся ему по душе. – Он мог бы, по крайней мере, сам прийти с такой просьбой.

– Он сейчас на совещании у генерала Ба’кифа.

Начальник дока фыркнул:

– Не иначе снова решают, в какое бы еще пекло влезть. Ладно. Я начну по списку, а там посмотрим, найдется ли у вас место для этого неподъемного бака.

– На вас вся надежда, – продолжал умасливать Самакро. – В какой срок мы уложимся?

– Не меньше шести недель, может, семь. Если Ба’киф или верховный адмирал Джа’фоск отметят заявку как срочную, может, удастся ужаться до пяти.

– Тогда вы приступайте к ремонту, а я доложу, что нужна отметка о срочности. Спасибо вам.

– Лучшая благодарность – вернуться с операции на невредимом корабле.

– Тем самым навести Совет на мысль, что он больше не нуждается в ваших услугах? – мягко уколол его Самакро.

– Хотел бы я посмотреть, как Совет будет сам тут копошиться, – усмехнулся начальник дока. – Без нас все равно ничего летать не будет. Ну все, на выход… У меня работы по горло.

Пятнадцать минут спустя капитан уже сидел в челноке, который нес его к планете.

В животе все точно скрутило в узел.

«Вы что, специально бросаетесь сломя голову в самое пекло?» – спросил ремонтник. Самакро отверг это саркастичное замечание, но в глубине души его точили сомнения. В стычках с лиоаоями Траун дважды, а то и трижды заводил «Реющего ястреба» глубоко в зону обстрела. Почти все повреждения, из-за которых так разворчался начальник дока, они получили во время тех вылетов.

Правда ли Траун пытался, как он утверждал, получить дополнительную информацию о новых тактических приемах лиоаоев? А вдруг он начал терять рассудок и тактическое чутье, которые вознесли его до таких высот?

Траун дал понять, что он сам напросился на прием к Ба’кифу. А вдруг все было наоборот? Может, генерал прочитал между строк отчетов ту же тревожащую информацию и его одолели те же самые сомнения? В таком случае он сам вызвал Трауна, чтобы разобраться что к чему.

А если генерал решит, что Траун больше не подходит для командования «Реющим ястребом»…

Капитан глубоко вдохнул. «Прекрати», – приказал он сам себе. Даже если Трауна отстранят от командования, это не значит, что Самакро вернут на прежний пост. «Реющий ястреб» все еще был лакомым куском, на который нацелилась не только семья Уфса.

Однако идея казалась занятной.

* * *

– Занятная идея, – пожевав губу, сказал Ба’киф. – Вопрос только в том, навеяна ли она безрассудным озарением или чистым безумием.

– Не вижу причин приписывать ей эти эпитеты, сэр, – ответил Траун с обычной смесью уважения и самоуверенности. – Небольшой разведывательный корабль, как я предлагаю…

– Не видите причин? – с нажимом переспросил генерал.

– Нет, сэр, – бесстрастно произнес Траун. – На разведывательном корабле можно без труда втроем проскользнуть мимо дозоров, которые генерал Йив выставил на подходах. Добытые сведения помогут нам не только понять, насколько велик так называемый Никардунский Чертог, но и разобраться, насколько надежно он контролирует тех, кто остался в тылу.

– И что нам это даст?

– Есть несколько вариантов. Мы можем попытаться разжечь протестные настроения…

– Игра на упреждение, – снова перебил Ба’киф. – Синдикура никогда на это не пойдет.

– …либо перехватить у них базы и склады снабжения…

– Еще один упреждающий ход.

– …либо, если поблизости остались еще не покоренные народы, мы можем узнать, как им удалось противостоять никардунам.

Генерал задумчиво нахмурил лоб. А вот это может оказаться поучительным. Даже лучше: прямое указание на разведывательный характер операции не вызовет такого недовольства среди аристократов, как прочие цели, озвученные Трауном.

Но даже при таком раскладе затея несла много рисков и допущений.

– Автономность и вольнодумство трудно поддерживать, – заметил он. – Никакой мало-мальски компетентный завоеватель не допустит такого у себя под носом.

– Но что, если Йив попросту не знает об их существовании? – ввернул Траун. – Возможно, это единственная причина, по которой им удается держаться на плаву.

– Итак, автономность, вольнодумство и тотальная секретность, – подытожил Ба’киф. – Шансы, что эти гипотетические союзники существуют, весьма невелики. Что вы еще хотите от них почерпнуть? Навыки обращения с мелкокалиберным оружием?

– Нет, на этом все. – Траун то ли не заметил сарказма в вопросе генерала, то ли решил не обращать внимания. – Мы найдем применение другим их умениям. Сейчас главная задача – найти их.

– Если они вообще существуют.

– Если они существуют, – согласился капитан. – Как бы то ни было, я уже говорил с воспитательницей Талиас и «идущей по небу» Че’ри, и они обе дали понять, что согласны лететь со мной.

– Вы обсуждали секретные вопросы с посторонними? – Услышав такое, Ба’киф сразу посуровел.

– «Идущие по небу» и их воспитатели знают многое, о чем не имеют представления даже старшие офицеры. Отвечая на ваш вопрос: нет, я не делился с ними конфиденциальной информацией. Я лишь спросил, согласились бы они отправиться со мной в путешествие в неназванном направлении и с необозначенной целью.

Несколько секунд генерал неотрывно смотрел на подчиненного, взвешивая в уме варианты, просчитывая вероятности, оценивая риски. Ничто в этой безумной затее не внушало ему доверия.

Но если информация Трауна с Ар’алани о незаметном проникновении никардунов повсюду была правдива даже наполовину, с этим надо было что-то делать. И чем быстрее, тем лучше.

– Некоторые члены Синдикуры видят в вас чуть ли съехавший с катушек лазер, – сказал он, придвинув квестис обратно к Трауну. – Порой я склонен с ними согласиться.

– Генерал, никардуны представляют серьезную угрозу, – тихо проговорил капитан. – Возможно, самую серьезную, с какой сталкивалась Доминация в новейшей истории. Генерал Йив талантлив и харизматичен, что дает ему возможность не только покорять, но и вести за собой.

– А если мы все-таки найдем этих неведомых друзей? Как вы убедите аристократов заключить с ними союз, если Синдикура веками отвергала подобные предложения?

– Давайте сначала найдем их. Аристократами займемся, если и когда это окажется необходимо.

Ба’киф вздохнул: «Съехавший с катушек лазер».

– Вы уверены, что вас не хватятся?

Траун кивнул:

– Средний капитан Самакро сейчас занят организацией ремонта. «Реющий ястреб» простоит в «синем» доке по меньшей мере шесть недель.

– Как вы умудрились так повредить корабль? – Генерал взмахнул рукой: – Можете не отвечать. Так и быть, я передам в ваше распоряжение разведывательный челнок и прикажу подготовить его. Но не вздумайте до отлета раскрыть Талиас или Че’ри детали операции. Вы меня поняли?

– Понял.

– Тогда еще одно финальное напутствие, – сказал Ба’киф, вложив в голос всю тяжеловесность пройденного карьерного пути. – Вы подвергаете риску не только себя, но и двух особ, одна из которых является чрезвычайно высоко ценимой «идущей по небу». Если ваша затея потерпит крах, готовы ли принять ответственность за их смерти?

– Я осведомлен об опасности, с которой сопряжена операция, – ответил Траун. – Конечно, я хотел бы, чтобы мою совесть и память не омрачал подобный исход. Но я с большей готовностью приму ответственность за действия, которые привели к их смерти, чем за бездействие, которое привело к той же судьбе всю Доминацию.

Ба’киф кивнул: он предполагал, что Траун ответит что-то в таком духе. К сожалению, генерал вынужден был с ним согласиться.

– Корабль будет готов к тому моменту, когда вы заберете своих спутниц и погрузите припасы, – сообщил он. – Приказы будут выданы в запечатанном виде. О вашем задании не будет знать никто, кроме меня.

– Благодарю вас, сэр. – Капитан поднялся. – К слову, вы не упомянули о том, что ваша карьера тоже зависит от успеха операции, дабы придать веса своим утверждениям. За это я тоже вас благодарю.

– Лучше позаботьтесь об «идущей по небу» и Доминации, – прорычал Ба’киф. – О своей карьере я позабочусь сам. Ступайте, и пусть вам улыбнется воинская удача.

* * *

– Интересно, о чем они там говорят, – прошептала Че’ри, подняв глаза от квестиса, в котором она что-то рисовала. Она вытянула шею в сторону закрытой двери в кабинет генерала Ба’кифа, расположенной чуть поодаль в оживленном коридоре, как будто эти несколько сантиметров позволили бы ей увидеть или услышать, что там творится.

– Не знаю, – ответила Талиас, подавив желание напомнить подопечной, что она уже дважды спрашивала об этом, но ответ не изменится, пока Траун не выйдет из кабинета.

Впрочем, суть беседы за закрытыми дверьми угадать было нетрудно. Туманный вопрос Трауна, согласились бы они с Че’ри отправиться с ним на задание, сам по себе заинтриговал в достаточной мере, даже если бы не пришлось сразу же после него отправиться на прием к генералу. Однако прием последовал незамедлительно, и единственным разумным выводом было то, что офицеры сейчас обсуждают детали задуманной Трауном операции.

– Идут, – неожиданно сказала малышка.

Взглянув на запертую дверь, Талиас ощутила приступ ностальгии. В возрасте Че’ри она тоже могла проделывать такой фокус, прибегая к Третьему зрению, чтобы узнать наперед, что произойдет через несколько секунд. Окружающие в большинстве своем – по крайней мере те, кто имел представление о способностях «идущих по небу», – воспринимали это спокойно. Но были и такие, кто никак не мог привыкнуть, и пугать их было одно удовольствие.

Дверь открылась, и на пороге показался Траун. За ним шел Ба’киф, но на выходе он остановился, и они обменялись еще несколькими словами, которые отсюда не было слышно. Кивнув на прощание, Траун наконец направился к Талиас с Че’ри…

– Добрый день, воспитательница Талиас.

Она обернулась. Позади стоял синдик Турфиан, лучась улыбочкой, которая уже набила ей оскомину. Эта улыбка никогда не выражала искреннего участия и почти всегда предваряла плохие новости.

– Добрый день, синдик, – поздоровалась Талиас. – Чем могу быть полезна?

– Окажите любезность, зайдите ко мне в кабинет, – пригласил Турфиан. – Я бы хотел с вами кое-что обсудить.

У Талиас внутри все сжалось в тугой комок. «Нет… только не сейчас». Угораздило же его подобрать момент.

– Прошу меня извинить, но сюда идет мой командир, – ровным тоном ответила она, кивком указав на Трауна. – Я уверена, что он тотчас же даст нам неотложное задание.

– А я уверен, что нет, – все с той же улыбкой возразил синдик. – Вы, как видно, забыли, что ваш корабль угодил в «синий» док на долгосрочный ремонт. Если генерал Ба’киф не расщедрился на новый корабль, старший капитан Траун вряд ли сейчас в вас нуждается.

– Вы будете удивлены изобретательности капитана Трауна, – огрызнулась Талиас, чувствуя, что взмокла под воротником. Ничего не поделать, придется идти. Момент был крайне неподходящим, и Турфиан умудрился его подгадать. – В любом случае мой командир он, а не вы.

– В таком случае спросим у него разрешения, ладно? – Синдик посмотрел поверх ее плеча. – Старший капитан Траун, – позвал он, подпустив в голос все того же приторного дружелюбия. – Мне нужно на час или около того позаимствовать воспитательницу с вашего корабля. Вы ведь не возражаете?

– Нисколько. – Траун мельком взглянул на Талиас. – Полагаю, Че’ри вы тоже хотите позвать?

На лицо Турфиана набежала тень.

– Нет, мне нужна только Талиас. Зачем мне Че’ри?

– Не знаю, – признался капитан. – Потому и спросил. Хорошо, что вы ее не забираете, потому что она несколько отстала в учебе. Я рассчитываю, что за время ремонта она все наверстает.

Тень, омрачившая фальшивую приветливость синдика, исчезла.

– А, ну разумеется.

– Я должна быть с ней и помогать, – упрямо заявила Талиас, стараясь выиграть время. Если она не найдет способ отвертеться…

– Это ненадолго, – пообещал Турфиан. – До встречи, капитан Траун.

– До встречи, – эхом отозвался тот.

Комплекс Синдикуры находился примерно в сотне километров от штаба флота, и на тоннельном экспрессе до него можно было добраться за двадцать минут. За время поездки ни Талиас, ни Турфиан не проронили ни слова, памятуя о присутствии в вагоне еще пяти офицеров и аристократов, которые могли ненароком услышать, о чем они говорят.

Они уже почти приехали, когда у Талиас в голове созрел план.

Не самый лучший, наверное, даже безрассудный. Но какой уж есть.

Ей потребовалось две минуты в туалете, чтобы приготовиться. Две минуты и куда больше мужества, чем она от себя ожидала. Но дело было сделано, назад дороги не существовало, и Талиас лишь надеялась, что не разрушила в одночасье всю свою жизнь.

Когда они приехали, Турфиан, все так же храня молчание, провел ее по коридорам к своему кабинету.

– Итак, я здесь, – объявила она, когда синдик пригласил ее внутрь и жестом указал на кресло. – О чем пойдет речь?

– О, прошу вас, – благожелательно воскликнул Турфиан. Закрыв дверь, он обошел гостью и сел за стол. – Не делайте вид, что ничего не понимаете. Вы обещали мне информацию. Пришло время доклада. – Включив квестис, он пододвинул устройство к Талиас. – Расскажите все, что вам известно… все, что удалось узнать о старшем капитане Трауне.

* * *

Долгую минуту гостья просто сидела, неестественно замерев, с каменным лицом. Несомненно, искала способ вырваться из ловушки.

Из ловушки, в которую она, конечно же, загнала себя сама. Если бы она не взяла на себя обещание, Турфиан развернулся бы, снова заглянул бы в кадровую службу и отменил бы ее назначение на «Реющий ястреб» в качестве воспитательницы. Перед лицом такой перспективы ей ничего не оставалось, как уступить.

Впрочем, она пошла на это не по доброй воле – по крайней мере, надолго ее не хватило. Даже сейчас, судя по позе и выражению ее лица, было ясно, что она надеется отвертеться.

Но ничего не попишешь: ее надежды никого не волновали, так же как и нежелание говорить. Значение имел лишь тот факт, что Траун снова что-то затеял, а Турфиану его выходки порядком надоели. Синдику нужен был рычаг, который можно использовать против этого отщепенца, и этим рычагом была осведомленность Талиас о недавних делах Трауна.

– Прошу, не тяните, у нас мало времени, – нарушил он звенящую тишину. – Чем скорее вы отчитаетесь, тем скорее вернетесь к своему обожаемому герою.

– Я предполагала, что отчет подождет до окончания всей кампании, – заметила гостья, явно не намереваясь прикасаться к квестису.

– Я не обозначал определенных временных рамок, – напомнил Турфиан. – Условие было ясным: я помогу вам попасть на «Реющий ястреб», а взамен вы станете моим осведомителем.

При звуке этого слова Талиас вздрогнула, но это синдика тоже не волновало.

– Все, что вам нужно знать о старшем капитане Трауне, есть в официальных сводках, – сказала она. – После того как вы их прочитаете, я отвечу на ваши уточняющие вопросы.

– Я уже все прочитал, – рявкнул Турфиан. – Вы тянете время.

– Ничего подобного. – Талиас встала с кресла. – Просто так совпало, что у меня назначена еще одна встреча. Прошу меня извинить…

– Сядьте, – велел синдик, вложив в свой голос весь холод ледяного пейзажа Цсиллы. – Не хотите говорить о Трауне? Ну что же, давайте поговорим о вашей семье.

– Вы хотели сказать, о нашей семье?

– Я имел в виду вашу родную семью. В которой вы родились и с которой была связана ваша судьба до того момента, пока вас не забрали, чтобы сделать из вас «идущую по небу».

Талиас остановилась на полпути между креслом и дверью. На ее лице отразилась целая гамма эмоций. Турфиан знал, что она не помнит ранних лет, и это давало его манипуляциям дополнительный рычаг воздействия.

– А что с ними? – наконец выдала Талиас.

Синдик постарался скрыть улыбку. Она пыталась говорить спокойно и равнодушно, но напряженность мышц на горле и скулах выдавала ее интерес и недоумение.

– Я подумал, что вам было бы интересно узнать, как сейчас обстоят их дела. И как вы могли бы им помочь. – Он замолчал, предоставляя ей возможность самой загнать себя в ловушку.

Талиас не ответила: чего у нее не отнять, так это силы характера. Так просто ее с толку не сбить. Но Турфиан давно поднаторел в искусстве манипулирования окружающими.

– Понимаете, они переживают не лучшие времена, – продолжал давить он. – Ваша семья всегда была небогатой, но недавний скачок цен на отдельные минералы совсем их подкосил. У семьи Митт полно ресурсов, которые могут быть в том числе направлены и на их поддержку.

– Я их даже не помню.

– Понятное дело, – сказал Турфиан. – Вы были слишком маленькой, когда вас забрали. Но разве это имеет значение? Это же ваши близкие. Родная кровь.

– Мои близкие – семья Митт.

– Может, и так. – Синдик слегка пожал плечами. – Может, и нет.

Талиас прищурилась:

– И что это значит? Я полноценный член семьи Митт.

– Вот уж нет, – возразил Турфиан. – Вы почетная приемная дочь, причем совсем недавно ею стали. Вам предстоит еще долгий путь, прежде чем ваша позиция в семье укрепится.

Она посмотрела на квестис:

– Вы намекаете, что мое положение зависит от того, соглашусь ли я предать Трауна?

– Предать? Ну что вы! – Синдик постарался подпустить в голос толику праведного негодования. – Траун – тоже член нашей семьи… – По крайней мере, пока, мысленно напомнил он сам себе. – И разговор о нем вряд ли можно назвать предательством. Наоборот, предательством будет замалчивание его неблаговидных поступков.

– Тогда пойдем простым путем: я никогда не была свидетелем того, чтобы Траун поступал незаконно, аморально или просто сомнительно. И уж точно ни разу не замечала, чтобы он делал что-то во вред семье Митт. Нормально сформулировала?

Турфиан драматично вздохнул:

– Талиас, вы меня разочаровали. Я надеялся, что ваше будущее связано с семьей Митт. Но раз мы не можем доверить вам даже наблюдение за потенциальной угрозой семейному благополучию, ума не приложу, как нам сохранить вас в ее лоне. Впрочем, решать вам. Я могу и сам все выяснить. – Он слегка приподнял брови. – Начиная с того, что Траун затеял в настоящий момент. Я обратил внимание, что он снова надоедал генералу Ба’кифу, так что отсюда и начну. Пожалуй, уделю этому час, от силы два, а потом займусь тем, что переиграю ваше положение в семье.

Талиас постаралась скрыть шок, но тщетно. Его небрежное замечание о возвращении в родную семью сломило ее волю. Что же, он даст ей еще часик подумать над тем, какой будет ее жизнь без семьи Митт, а потом запустит формальную процедуру.

Талиас внезапно выхватила собственный квестис и уставилась в него.

– Так и быть, – выпалила она. – Ваша взяла.

Турфиан в очередной раз спрятал победную улыбку.

В самом деле, иногда не приходится прилагать никаких усилий.

– Превосходно. – Он снова указал ей на кресло. – Впрочем, по зрелом размышлении, я думаю, что лучше вернуться и поговорить с генералом Ба’кифом. Посвятите меня в детали по пути.

– И то верно, мы уезжаем, – согласилась Талиас. – Но не в штаб флота. – Она тряхнула своим квестисом. – Вы отвезете меня в резиденцию семьи Митт.

Ощущение триумфа улетучилось.

– Что? – осторожно переспросил синдик.

– Вы сами сказали: у меня зыбкое положение в семье. Я предприняла меры, чтобы это исправить.

– Как? – Он внезапно почувствовал, как застыла кровь в жилах. Если она раскрыла его интерес к делам Трауна кому-то неподходящему…

Нет, этого не может быть. Она недостаточно разбирается в замысловатой паутине, которая опутала верхушку семьи.

– Если вы думаете, что можете пожаловаться кому-то вышестоящему…

– Никому жаловаться я не буду, – отрезала она. – Я собираюсь пройти испытания.

Он припечатал ее взглядом:

– Испытания?

– Почетный приемный родич в любой момент может подать запрос на испытания, – заявила Талиас. – В случае успеха он получает статус праворожденного.

– От души прошу воздержаться от лекций на тему нашей семейной политики, – процедил синдик. – Это только в случае успеха. В случае неудачи он теряет даже статус приемного родича.

– Это мне известно. – У нее чуть заметно просел голос, но подбородок не дрожал. – Вы же все равно угрожали выгнать меня из семьи. – Она снова приподняла квестис. – Я подала прошение патриарху, и мне ответили, что оно принято.

– Ладно, – сквозь зубы процедил Турфиан. «Чтоб ей пусто было, гадине». – Я расскажу вам, как добраться до резиденции…

– Из офиса патриарха пришло указание, чтобы вы приехали вместе со мной.

Синдик с громким шипением выругался. Очередной виток не туда: она полностью переиграла его. Она… или Траун.

Мог ли он предвидеть этот разговор? Вне всякого сомнения, Талиас не могла самостоятельно придумать столь рискованный план. А если это идея Трауна, то как он убедил ее рискнуть своим будущим ради него?

Еще одна причина, чтобы подрезать ему крылья.

– Разумеется. – Турфиан поднялся на ноги. – Я бы не пропустил такое за все богатства Доминации.

* * *

Че’ри всегда было трудно читать по лицам взрослых. Но когда Траун отложил квестис, она все равно без труда поняла, что он удивлен и обеспокоен.

– Что случилось? – нервно спросила девочка.

Капитан ответил после секундного колебания:

– Похоже на то, что воспитательница Талиас не сможет полететь с нами.

– Ох. – Че’ри посмотрела за спину Трауна на корабль, к которому он ее привел. Рабочие как раз занесли на борт последний ящик с припасами, а ведь он сказал, что они отчалят, как только закончится погрузка.

И что же теперь, они не полетят?

– Что мы будем делать?

Траун обернулся, чтобы тоже взглянуть на корабль.

– Че’ри, это жизненно важная операция, – тихо сказал он. – Талиас не так много сообщила о своих делах… Кажется, она не могла говорить свободно, но дала понять, что следующие несколько дней будет занята.

– Значит, мы не летим? – спросила девочка, по-прежнему не в состоянии прочитать его эмоции.

– Это зависит от тебя. – Он снова повернулся к ней: – Ты согласна лететь со мной в сердце Хаоса? Только ты и я?

Па мгновение девочке показалось, что у нее не только язык примерз к нёбу, но и мозг сковало мерзлотой. В любом путешествии у «идущей по небу» под боком всегда был полный корабль народу. Это было первое правило и гарантия, которую ей дали, когда она приступила к обучению. Девочки с такими способностями были настолько ценны для общества, что оно не могло подвергнуть их риску, отправляя в путь на кораблях меньше размером, чем тяжелый линкор или дипломатический лайнер. То, о чем Траун ее просил, было неслыханно. Абсолютно неслыханно.

Но он сказал, что задание важное. Может быть, настолько важное, что стоит ради него нарушить правила?

– А так можно? – нерешительно спросила она.

Капитан пожал плечами, а на губах появилась легкая улыбка.

– Физически и тактически – конечно, можно. Я буду вести, ты направлять, а сам корабль хорошо оснащен, чтобы вытащить нас из любой передряги.

– Я имела в виду: нас не накажут?

– Тебя – нет, – заверил ее Траун. – «Идущие по небу» практически неприкосновенны. Тебя могут пожурить, но на этом все и закончится. – Он помолчал. – Если тебе так легче, то Талиас не просила ждать ее или совсем отказаться от задания.

– А что будет, если я не полечу?

– Тогда мне придется отменить операцию, – признал капитан. – На пути, который «идущая по небу» одолеет за несколько дней, на серию прыжков уйдут недели или даже месяцы. У меня нет столько времени. – Он сжал губы. – Боюсь, у Доминации тоже.

По крайней мере, эта игра Че’ри была знакома. Взрослый размыто обрисовывает угрозу или дает не менее размытое обещание, с перспективой каких-то грандиозных последствий, если она не возьмется поработать лишний часик, или не поступится выходным днем, или не выполнит еще какие-нибудь требования.

Но вглядевшись в лицо Трауна, она ощутила зловещее чувство, что ни в какие игры он не играет. Сказать по правде, она сомневалась, что он вообще умеет играть.

А если Талиас мысленно уже отпустила ее…

– Хорошо, – сказала девочка. – А вы?.. А, ладно.

– Что?

– Я просто хотела попросить цветные фломаркеры, – ответила она, чувствуя, как лицо заливает краска смущения. Нашла время на такую глупую просьбу…

– Между прочим, на корабле тебя ждет две коробки новых фломаркеров. И четыре стопки листов для рисования.

Че’ри захлопала глазами.

– Ой, – выдавила она. – Я… спасибо.

– Пожалуйста. – Траун указал на корабль. – Идем?

* * *

– Тебя что-то тревожит, – нарушил Траун тишину на мостике разведывательного корабля.

Че’ри ничего не ответила, завороженно глядя на ослепительные звезды за обзорным экраном. Ее разум кипел от вопиющей неправильности происходящего.

«Идущие по небу» не летают без сопровождения. Никогда. С ней всегда была «пекунша», или кто-то еще, кто готовил ей еду и утешал, если она проснулась посреди ночи от кошмара. Так было всегда.

Но сейчас они летели без Талиас. Че’ри надеялась, что воспитательница прибежит на стоянку в последний момент и потребует, чтобы Траун взял ее с собой.

Однако люк задраили, диспетчер дал разрешение на вылет, и Траун поднял корабль над холодной голубоватой атмосферой Цсиллы в еще более холодную черноту космоса.

Они летели вдвоем. Без офицеров. Без солдат.

Без «пекунши».

Че’ри не всегда ладила со своими воспитательницами. Некоторых она весьма и весьма недолюбливала, но теперь ей хотелось, чтобы здесь оказалась хоть какая-то из них, пускай и самая противная.

– Никто никогда не понимал, что с тобой творится, да? – снова разбил тишину голос капитана.

Девочка скривилась: будто он сам хоть что-то понимает.

– Ты хочешь большего, чем тебе отмерено, – продолжил Траун. – Ты не знаешь, что будешь делать, когда закончится твоя служба «идущей по небу», и это тебя гнетет.

– Я знаю, что будет, – буркнула Че’ри. – Мне сказали, что меня примут в семью.

– Это то, что с тобой будет. – Он подчеркнул интонацией последнее слово. – Но не то, что ты будешь делать. Ты любишь летать, верно?

Девочка нахмурилась:

– Откуда вы знаете?

– Ты рисовала картинки, когда воспитательница дала тебе фломаркеры. Сплошь птицы и сверчки.

– Они красивые, – насупилась Че’ри. – Многие дети рисуют сверчков.

– Но ты вдобавок рисуешь обычные и морские пейзажи, как они выглядели бы с высоты, – невозмутимо гнул свое капитан. – Немногих в твоем возрасте интересует эта тема.

– Я «идущая по небу», – пробормотала она. Зря Талиас показала Трауну ее рисунки. – Я все время что-нибудь вижу с высоты.

– На самом деле, нет. – Немного подумав, он нажал на кнопку на своей стороне пульта.

Там вдруг погасли все индикаторы и подсветка клавиш, зато пульт ожил перед Че’ри.

Она отшатнулась: что еще за шутки?

– Перед тобой два рычага, – сказал Траун. – Возьмись за них.

– Что? – спросила Че’ри, обескураженно глядя на рычаги и огоньки на панели.

– Я научу тебя летать. Это первый урок.

– Вы не поняли. – Она сама не ожидала услышать столько страха и мольбы в своем голосе. – Мне снятся об этом кошмары.

– О полетах?

– О падении, – с глухо бьющимся сердцем ответила Че’ри. – Я падаю, меня несет ветер, я тону…

– Ты умеешь плавать?

– Нет. Если только чуть-чуть.

– Вот видишь, – заметил капитан. – Страх порождает кошмары. Страх и беспомощность.

Над бурлящей паникой поднялся дымок раздражения. Сначала Талиас, теперь Траун. Неужели все думают, что знают о ее кошмарах больше, чем она сама?

– Ты чувствуешь себя беспомощной в воде, поэтому тебе снится, что ты тонешь. Ты чувствуешь себя беспомощной в воздухе, поэтому тебе снится, что ты падаешь. – Он указал на рычаги: – Давай покончим с этой беспомощностью.

Посмотрев на капитана, Че’ри поняла, что он не шутит. Наоборот, он был замогильно серьезен. Девочка перевела взгляд на рычаги, пытаясь сообразить, что же делать.

– Держи крепче.

До нее внезапно дошло еще кое-что: он не приказывал, а предлагал.

И ей всегда очень хотелось летать.

Стиснув зубы, задвинув страх подальше, Че’ри вытянула руки и сомкнула пальцы на рычагах.

– Хорошо, – похвалил Траун. – Сдвинь правый рычаг в сторону левого борта, совсем чуть-чуть.

– Бакборта, – поправила она. Уж это-то она знала.

– Бакборта, – улыбнулся капитан. – Видишь, как изменился рисунок звезд?

Че’ри кивнула. Вслед за движением рычага корабль немного свернул влево.

– Да.

– Экран над этим рычагом – вот здесь – показывает точный угол поворота. Теперь отведи его немного вперед.

На этот раз изменившаяся панорама за обзорным экраном говорила о том, что корабль немного опустил нос.

– А мы не собьемся с курса?

– Мы легко на него вернемся, – заверил малышку капитан. – Так, левый рычаг – для управления досветовыми двигателями. Сейчас он настроен на высокую чувствительность, поэтому малейшее движение вызовет увеличение или уменьшение тяги. Настройки меняются поворотом рукояти, но мы пока не будем на этом останавливаться. Отведи его вперед – только совсем чуть-чуть – и посмотри, как изменится наша скорость. Вон там, на экране наверху.

Через полчаса, когда урок закончился, у Че’ри голова шла кругом. Но это было приятное головокружение. Она не заметила никакого недомогания, когда вскоре после этого несколько часов вела корабль к Хаосу при помощи Третьего зрения.

Когда ее смена закончилась и они вдвоем принялись за ужин, Че’ри попросила о следующем уроке.

Той ночью, впервые за всю сознательную жизнь, ей снилось, что она летает, и это не было кошмаром.