Талиас с самого начала знала, что план Трауна обречен на провал. Их синяя кожа резко выделялась на фоне медового оттенка кожи и коротких черных волос, которые были присущи местному населению. Не говоря уже о горящих красных глазах, обладателей которых никак нельзя было выдать за кареглазых ваков. Плащи с капюшонами, которые так полюбились многим модникам, могли бы сгладить вопиющий контраст, но Талиас прекрасно отдавала себе отчет в том, насколько они ненадежны в длительной перспективе. Много ли местных, скажите на милость, вместо того чтобы подставлять лицо солнцу и мягкому ветерку, натягивает на голову капюшон?

Как выяснилось, почти все.

– Вам просто повезло, что сегодня дождь, – не сдавалась Талиас. Они с Трауном шли по улице, а мелкая морось тихонько сыпалась на их покрытые капюшонами макушки и стекала по плащам.

– Вовсе нет. До сих пор мы всегда разъезжали в городах на транспорте, и от капюшонов было мало толку. Но во время этих поездок я заметил, что большинство пешеходов почти все время носят капюшоны – не только от дождя, но и от солнца.

– Значит, нам следует опасаться только пасмурной погоды?

Траун издал смешок:

– Дельное замечание. Но даже в такую погоду натянутый на голову капюшон – не такая уж редкость, чтобы привлекать внимание.

Талиас покосилась взглядом на закусочную, мимо которой они проходили, и с тяжелым сердцем отметила про себя, что внутри-то местные сидели с непокрытыми головами.

– На улице такой номер пройдет, – допустила она. – Но рано или поздно нам все равно придется зайти в помещение. И что тогда?

– Давайте проверим, – предложил капитан. Взяв спутницу за руку, он повел ее к двери с выцветшей вывеской. – Сюда.

– Что там? – спросила Талиас, вглядываясь в вывеску. Последние несколько дней она пробовала освоить вакскую письменность, но до того, чтобы научиться читать целые фразы, ей было еще далеко.

– Если повезет, ответы на наши вопросы.

К этому моменту они оказались у самого входа, и Траун, открыв дверь, легонько втолкнул спутницу внутрь. Зажмурившись, Талиас резко качнула головой, чтобы стряхнуть дождевые капли на коврик перед входом, а затем огляделась.

Они были в галерее искусств.

Траун уже двигался вперед, и только его капюшон ритмично раскачивался туда-сюда, когда он вертел головой по сторонам, разглядывая экспозицию. Талиас медленно потащилась следом, исподтишка посматривая на ваков, которые бродили между выставочными стендами и постаментами или любовались развешанными на стенах картинами и гобеленами. У всех посетителей капюшоны были откинуты; что же будет, если они заметят, что двое новоприбывших выбиваются из общего ряда? Хуже того – вдруг они захотят разобраться почему?

Им вслед раздался резкий окрик: как видно, ваки все-таки решили разобраться.

– Добрый день, – не оборачиваясь, невозмутимо произнес Траун на миннисиате. – К сожалению, я не понимаю вашего языка. Вы говорите на миннисиате?

Талиас поморщилась: теперь все до единого посетители глазели на чужаков. Называется, проскользнули незамеченными.

– Я говорю, – послышалось за спиной. – Вы кто такие? Что вам здесь нужно?

– Я пришел посмотреть вакское искусство и через его призму научиться понимать народ ваков. Что же до ответа на первый вопрос… – Умолкнув, Траун снял капюшон и развернулся. – Мы друзья.

Кто-то сдавленно охнул. Двое или трое издали ошеломленные возгласы, и Талиас даже удалось расслышать, как кто-то прошелестел «чисс».

– У ваков нет друзей, – возразил тот, кто окликнул их первым. – Ни сейчас, ни в другие эпохи.

Талиас тоже откинула капюшон и повернулась. Оказалось, что в беседу их втянула женщина, судя по покрою ее свободной туники и юбки. На ее груди виднелась широкая перевязь с двумя рядами причудливо вырезанных деревянных шпилек. Интересно, не обозначало ли это дополнительное украшение ее статус куратора галереи?

– Это, несомненно, не так, – сказал Траун. – А как же Йив Великодушный? Он называет себя вашим другом.

– Мало ли кто себя как называет, – отмахнулась куратор. – Вы вот тоже говорите, что друзья, но доказательств тому я не вижу.

– А Йив вам представил доказательства?

– Что за вопрос? Хочешь посеять смуту между ваками?

Траун покачал головой:

– Моя цель – знания. Похоже, правители Вакской коалиции преклоняются перед Йивом. Они видят его силу и полагают, что никардунов уважают и почитают. Им кажется, что ваков будут так же уважать, если они свяжутся с никардунами. – Он поднял руку: – Я всего лишь хочу знать, разделяет ли простой народ эти чаяния.

– Что ты знаешь о простом народе? – мрачно фыркнула она.

– Не так много, – признал Траун. – Я вижу идею, запечатленную во всех произведениях вашего искусства: ваки стремятся к единству и в то же время уважают индивидуальность. Похвальная философия. Но я хотел бы узнать, как она отражается на жизни народа.

– Удовлетвори свое любопытство в другом месте, – отрезала женщина. – Это место предназначено для медитации и созерцания. Я не собираюсь обсуждать с чужаками сокровенное.

– Я понимаю и покоряюсь вашим желаниям. – Траун взял Талиас за запястье. – Да будет ваше будущее светлым и мирным.

Минуту спустя они снова оказались на улице под дождем.

– Не знаю, чего вы хотели добиться, – заметила Талиас, – но у вас не вышло.

– Как я и сказал, я хотел узнать побольше о ваках, – ответил капитан. – А еще, возможно, дать им понять, что пока они решают, что у них за отношения с никардунами, неплохо было бы вписать в это уравнение и чиссов.

Талиас тихонько фыркнула:

– Синдикура палец о палец не ударит, чтобы помочь им. Надеюсь, вы понимаете, что если мы продолжим вот так разгуливать по заведениям, то с тем же успехом можем просто позвонить Йиву и сообщить, где мы?

– Скорее всего, какая-то реакция последует, – согласился Траун. – Но и это может сыграть нам на руку. Если никардуны примутся за наш розыск слишком ретиво, может, до ваков дойдет, что они прибыли на Праймиа не налаживать дружеские связи, а насаждать свое господство.

– Только если это поймут правители. Что-то я сомневаюсь, что мнение посетителей галерей имеет какой-то вес, когда дело касается судеб народа.

Траун бросил на нее озадаченный взгляд из-под края капюшона.

– Вы правда не видите этого?

– Чего?

Он снова прикрыл лицо и несколько шагов шел молча.

– Вы же слышали, как я сказал куратору галереи, что ваки стремятся к единству и в то же время уважают индивидуальность. Это, в общем-то, правда. Проблема только в том, что их правители довели эту философию до абсурда: они уделяют так много времени и внимания различным мнениям – кажется, здесь это называется «линией мышления», – что решения зачастую долго буксуют.

– Не могут же они учитывать мнения абсолютно всех, – рассудила Талиас. – Ваков, наверное, несколько миллиардов. Не каждый заслуживает, чтобы к его мнению прислушивались.

– Теоретически каждый, – поправил ее Траун. – На практике их круг, конечно же, сужен. Однако ваки все равно принимают решения дольше, чем это принято у других народов. Эта медлительность, обусловленная сбором и оценкой мнений, выставляет вакских правителей слабаками.

– Что же, если они позволят никардунам тут хозяйничать, проблема отпадет сама собой, – мрачно процедила Талиас. – Йив будет единственным, чья линия мышления будет учитываться.

– Верно, – кивнул капитан. – Мы постараемся донести эту мысль еще до некоторых граждан, пока Йив или местная служба правопорядка не взяли нас в тиски. После того как мы посеем эти идеи – либо раньше, смотря по обстоятельствам, – мы укроемся в тайном убежище, которое я нашел два дня назад, и будем ждать адмирала Ар’алани.

– Надеюсь, оно тихое, уютное и далеко от космопорта. Йив, скорее всего, подумает, что первым делом мы попытаемся угнать корабль.

– Так он и подумает, – подтвердил Траун.

– Так куда же мы направимся?

Наклонившись ближе, капитан улыбнулся из-за края мокрого капюшона.

– В космопорт. Угоним там корабль.

* * *

В своем воображении Талиас рисовала, как они скрытно просачиваются сквозь складскую зону, которая окружала охранное ограждение космопорта, либо дерзко прорываются к нему через все кордоны. Оба сценария заканчивались на том, что они достигали ограждения: дальше ее воображение иссякало.

В конечном итоге им не пришлось ни бежать, ни красться. Вместо этого они нашли ящик.

Но не первый попавшийся. Этот ящик, скорее даже огромный контейнер, стоял среди десятка таких же, неотличимых от него, неподалеку от ворот космопорта. Когда они подошли, Траун, настороженно оглядевшись, приподнял боковую панель и жестом предложил Талиас забраться внутрь.

Судя по габаритам, контейнер был достаточно просторен, чтобы вместить их обоих. Чего Талиас не ожидала, так это сидений, запаса пищи и питья и даже грубовато сделанной и не очень удобной, но исправно функционирующей кабинки для гигиенических нужд.

– Приношу извинения за скудость обстановки, – сказал Траун, задраивая контейнер изнутри. Ламп здесь не было, но тщательно замаскированные прорези на стенках проводили и воздух, и свет. – Я не знал, насколько быстро мы доберемся до нашего убежища и не придется ли нам прятаться и пережидать патрули, поэтому назначил эвакуацию на послезавтра.

– Ничего страшного, – сказала Талиас, озираясь по сторонам. – Уж лучше так, чем томиться пленником на никардунском корабле.

– Или безжизненно дрейфовать в космосе.

Она вздрогнула:

– Тем более. Вы думаете, именно это Йив для нас уготовил?

Траун пожал плечами:

– У него явно избыток самоуверенности. Это может означать, что он непременно захотел бы допросить меня перед казнью. С другой стороны, мы захватили его корабль. Что, если у никардунов строгие правила насчет кровной мести? Нужно больше информации, прежде чем говорить с уверенностью.

– По мне, лучше перестраховаться, – сказала Талиас. – Как вы вообще нашли этот контейнер?

– Я его не нашел, а предусмотрел. Вернее, мы его предусмотрели на пару с предводителем сил обороны Франджеликом. Помните, я просил его доставить на борт грузовой контейнер?

– А. – Теперь она припомнила. – Вы сказали, что он нужен для нашего возвращения.

– И вот мы здесь. Мы оборудовали его по пути до Праймиа, а потом, когда изучили вакские правила перевозок, оформили доставку.

– Значит, вы уже проворачивали подобное?

Траун улыбнулся:

– Вовсе нет. Но нам показалось, что это проще всего.

«Если сработает», – мысленно уточнила Талиас.

– И куда же нас доставят?

– Мы лишь проникнем за ограду космопорта, – пояснил Траун. – Корабль, на который должны погрузить этот контейнер, еще не прибыл, но как только он появится, то надолго здесь не задержится. На такой случай вакские правила предписывают собрать весь груз возле назначенной посадочной площадки, чтобы сократить время погрузки.

– Ладно, – наморщила лоб Талиас. – Значит, мы летим на какую-то незнакомую планету?

– Ни в коем случае. Как только мы окажемся внутри охранного периметра, выберем момент и проберемся на припаркованный там истребитель службы охраны. Они предназначены для патрулирования на больших расстояниях, так что на борту просторно, и мы с комфортом дождемся адмирала.

– А потом что: мы просто полетим навстречу?

– В общем и целом – да, – подтвердил Траун. – Правда, по пути могут возникнуть одно-два осложнения.

– Например, кто-то явится сюда по тревоге и захочет вести истребитель вместо вас?

– В таком случае мы попросим его удалиться.

– А если он не пожелает?

– Не волнуйтесь, мы не будем никого калечить, – успокоил ее Траун. – Ваша принципиальность на этот счет многое о вас говорит.

– Просто я против того, чтобы поколачивать хозяев на их же родной планете, – пробормотала Талиас. – Особенно учитывая принятую в Доминации доктрину невмешательства.

– О ней я, в общем-то, и говорил, когда упомянул вашу принципиальность. В любом случае хлопот нам это не доставит. У меня есть баллон с тава-дурманом, его можно без последствий распылить в кабине.

Талиас сдвинула брови:

– Сомнамбулический наркотик?

Настал черед Трауна хмуриться:

– Кто его так называет?

– Мои бывшие одноклассники, – пояснила Талиас, закатив глаза от нахлынувших воспоминаний. – Как-то двое из них распылили эту пакость в учебной аудитории, только чтобы посмотреть, как окружающие превращаются в истекающих слюной лунатиков. Несколько часов безобидного цирка нам было обеспечено.

– Его эффекта вряд ли хватит на несколько часов, – сказал Траун. – Самое большее – на час. А вреда от него и правда никакого.

– Кроме тех случаев, когда надо выполнить сложную работу. Скажем, вести истребитель службы охраны?

– Мы высадим пилота задолго до того, как он усядется за штурвал, – пообещал капитан. – А для нас я припас носовые фильтры.

– Очень кстати, – одобрила Талиас, пристально глядя на спутника. – Вы всегда носите с собой такое барахло?

– Перед лицом любой неопределенности надо быть вдвойне предусмотрительным. Я знал, что нам придется угнать корабль, и исходя из этого планировал все остальное. Не переживайте, прорвемся.

– Хорошо. – Она не испытывала особого воодушевления от плана, но предпочла положиться на капитана. – Можно уже смыть грим? Он весит полкилограмма.

– Не больше трети, – поправил ее Траун. – Нет, лучше оставьте. Есть еще вероятность, что нас засекут и вам придется снова вживаться в роль.

– Ладно, – неохотно протянула Талиас. На самом деле, невзирая на вес, она начала привыкать к объемной застывшей массе на лице. Гораздо больше ее раздражала идея, которую выражал этот грим, и роль забитой заложницы, которая полагалась к нему в придачу. – Итак, здесь мы проведем полтора дня. Не смею надеяться, что у вас завалялась колода карт.

– Вообще-то карты у меня есть, – огорошил ее капитан. – Но я думал, что сначала мы поговорим.

– О чем?

– О том, почему вы так рвались попасть на борт «Реющего ястреба».

В мозгу Талиас прозвенел тревожный звоночек.

– Я поступила на службу, чтобы заботиться о Че’ри.

– Это ваша функция на борту, – уточнил он. – Но вы рвались попасть на него не за этим. Один из офицеров сообщил мне, что семья Митт направила вас, чтобы вы наблюдали за тем, как я справляюсь с обязанностями командира корабля. Это правда?

Талиас невольно сжала руку в кулак:

– Полагаю, это был средний капитан Самакро?

– Разве имеет значение, от кого мне это стало известно?

– Возможно, имеет, – допустила Талиас. – Он назвал вам причину, по которой поделился этой информацией?

– Об этом речи не шло. Я предполагаю, что его беспокоила слаженность действий командного состава в том случае, если бы семейные разборки вышли на передний план.

– Говорить он может все, что угодно. Но мне кажется, что он как раз очень надеется на эти семейные разборки.

– С какой целью?

– А вот с такой, – пояснила Талиас. – Если семья Митт решит, что вы не устраиваете их как капитан «Реющего ястреба», и передвинет вас на другую позицию во Флоте экспансии, тогда Самакро вернется к командованию кораблем.

– В ваших рассуждениях есть несколько существенных логических неувязок, – возразил Траун. – Во-первых, Девять семей не вправе назначать военных на должности. Во-вторых, у среднего капитана нет никаких причин желать заполучить «Реющий ястреб» обратно. С его опытом и талантами ему наверняка вскоре предложат корабль гораздо лучше, чем обычный тяжелый крейсер.

– «Реющий ястреб» и есть лучший, – сказала она. – Возможно, вы пока не до конца это понимаете. Но даже если нет, то семья Уфса все равно жаждет его вернуть. У них отобрали корабль, а они славятся своей злопамятностью за малейшие щелчки по носу.

– Понятно.

Талиас внимательно всмотрелась в его лицо в тусклом свете ламп. Судя по озадаченной складке между бровями, ничего он не понял.

– Возвращаясь к вашему вопросу: нет, семья Митт меня не подсылала, – поведала она, тщательно подбирая слова. – Наоборот, они ставили мне палки в колеса. Мне просто повезло, что я смогла получить должность воспитательницы, потому что стать наблюдателем от семьи мне не светило.

– Любопытно, – произнес Траун. – А вам сказали, почему вас не хотят видеть наблюдателем?

– Никто мне ничего не говорил, – отмахнулась Талиас. – Просто чинили мне препоны на каждом шагу. Какие-то новые формы для заполнения, новые клерки, которых я должна была вылавливать на рабочем месте, чтобы доказать свою пригодность, новые чинуши с Цсиллы и Нейпорара, которых нужно было умаслить. Такого рода препоны.

– Возможно, они считают, что вам не хватает квалификации, чтобы быть наблюдателем, – предположил Траун. – А может, вмешались другие семьи.

– Если кто-то из других семей приложил к этому руку, я ничего такого не заметила, – с досадой поведала Талиас. – Что касается квалификации, у меня полный комплект из глаз, ушей и мозга. Что еще нужно?

– Да, этот вопрос стоит адресовать семье. Но тогда у меня возникает другой: если семья препятствовала вашему назначению, значит, вы добились его сами. С какой целью?

Талиас собралась с духом. Она надеялась, что этот вопрос никогда не прозвучит, но в глубине души знала, что никуда не денется от его нелицеприятной подоплеки.

У нее было наготове несколько правдоподобных ответов, и на секунду она поддалась соблазну подкинуть Трауну один из них. Но сидя в тесной каморке, слушая его размеренный голос, она поняла, что номер не пройдет.

– Это прозвучит глупо, – предупредила она.

– Учту. Продолжайте.

Талиас мысленно подбодрила себя.

– Я хотела снова вас увидеть, – призналась она. – Вы изменили мою жизнь, и я… Я хотела снова вас увидеть, вот и все.

Он сдвинул брови, глядя на нее:

– Вот оно что. И как же я изменил вашу жизнь?

– Мы уже встречались раньше. – Объяснения казались совсем уж смешными. Конечно, он не помнил тот мимолетный разговор. – Это было очень давно, когда я завершала свой последний полет в качестве «идущей по небу».

– А, точно, – кивнул он, не меняя выражения лица. – На борту «Томры», когда я был курсантом.

– Ага. – Ей стало словно легче дышать. Все-таки Траун ее помнил, и это в некоторой степени сгладило неловкость, которая охватила Талиас. – Потом пришла капитан Ворлип, вы поговорили…

– И она раскрутила меня, чтобы проверить мои слова о том, что я чувствую корабль.

– Да, – кивнула Талиас. – Вы ее поразили.

– Серьезно?

– Разумеется. Она сама мне потом рассказывала…

– А то она отправила на Тахарим сообщение, что снимает с меня пятьдесят баллов.

Талиас почувствовала, как округляются ее глаза:

– Как так? За что?

– За несанкционированный вход в запретную зону, – пояснил Траун. – Я наверстал свои прежние результаты только через три месяца.

– Но… – пролепетала она. – Вы и правда ее поразили.

– Возможно, на личном уровне – да, – кивнул он. – Возможно, как опытного космолетчика – тоже. Но она также офицер на службе Доминации чиссов, а для них на первом месте обязанность следить за соблюдением правил.

– Но вы же ошиблись по незнанию.

– Намерения и мотивы не имеют значения. Судят только за поступки.

– Наверное, – пробормотала Талиас. Внутри нее все стянулось узлом: его воспоминания об их первой встрече навсегда останутся связанными с неприятными переживаниями. Потрясающе.

– И как же разговор со мной изменил вашу жизнь?

Талиас вздохнула. Больше всего ей не хотелось продолжать этот разговор. Но раз уж она решила говорить начистоту, не пристало идти на попятный на полпути.

– Вы подарили мне надежду. – Эти слова, произнесенные вслух, звучали нелепее, чем тогда, когда она прокручивала их в голове. – Понимаете… мне было тринадцать. Мне казалось, что жизнь закончена. Вы сказали, что я могу выбрать свой путь. Выбрать то, что подходит именно мне.

– Да, – задумчиво произнес Траун. Ни сочувственно, ни ободряюще, ни даже заинтересованно. Просто задумчиво.

Талиас представляла этот момент много раз. Она гадала, что он скажет, что скажет она и какие горизонты после этого откроются в ее жизни и карьере.

Но ничего такого не произошло. Он впал в задумчивость. Всего лишь в задумчивость.

Талиас закрыла глаза, мечтая оказаться где угодно, только не здесь. Надо было отказаться от этой затеи с самого начала.

– У меня была старшая сестра, – тихо, едва слышно сказал Траун. – Когда ей было пять лет, она пропала. Родители так и не сказали мне, куда она делась.

Талиас распахнула глаза. Он сидел все в той же позе, погруженный в свои мысли. Но теперь в его глазах что-то отражалось. Далекая, тщательно скрываемая, но не проходящая боль.

– Сколько вам было тогда?

– Три года, – ответил он. – Я долгое время думал, что она умерла и я больше никогда ее не увижу. Только когда я дослужился до звания с допуском на мостик, мне сообщили о существовании «идущих по небу», и я понял, что ее, наверное, забрали на службу. – Улыбка, мелькнувшая на его губах, была пропитана той же отстраненной печалью. – Но я все равно ее не увижу.

– Может, увидите. – Талиас почувствовала смутное желание утешить его. – В архивах должны быть записи.

– В этом я не сомневаюсь. Но большинство «идущих по небу» после окончания службы предпочитают кануть в забвение, и в Доминации давно научились уважать это желание. – Он поднял руку: – Впрочем, у каждого из нас есть свои горести, так же как и несбыточные надежды. Залог счастливой жизни – смириться с тем, чего не можешь изменить, и изменить к лучшему то, что можешь.

– Да, – вздохнула Талиас. Тот факт, что явление неизменно, не означает, что его нельзя пошатнуть. Иногда тайное становится явным, и даже Траун может ошибиться.

– Пока мы здесь, предлагаю отдохнуть и обдумать нашу дальнейшую стратегию, – продолжил капитан, вынимая из кармана колоду карт. – Выбирайте, в какую игру играем первой.