Начатая в июне 1888 г. подписка на облигации Панамской компании помогла собрать всего лишь 254 млн франков, из которых 31 млн тут же ушел на выплаты банкам, обслуживающим эмиссию. К тому же по закону компания должна была выделить из собранных денег резервный фонд для выплаты выигрыша и погашения облигаций. Руководители ее всеми усилиями пытались избежать банкротства: на собраниях акционеров отец и сын Лессепсы уверяли присутствующих в том, что строительство закончится в срок и деньги рекой потекут в кассу компании.

Министр финансов, считавший сохранение Панамской компании делом государственной важности, внес в палату депутатов законопроект о льготном режиме погашения ее долгов, но на этот раз депутаты проголосовали против. Это означало конец для деятельности компании. Вскоре суд департамента Сена по гражданским делам сначала назначил в нее временных управляющих, а 4 февраля 1889 г. официально объявил о ее банкротстве и ликвидации. М. В. Барро писал, что к этому моменту «расход предприятия превосходил миллиард франков, но можно сказать положительно, что больше трети этого капитала ушло неизвестно куда. Расход на рекламу, несомненно, представлял чудовищную цифру в пятьдесят миллионов, но это все-таки не миллиард. Стоимость работ, произведенных ко времени краха, и машин определена проверочной комиссией в 450 млн, итого — 500, но все же и это не миллиард, а половина. После этого справедливо будет заключение, что панамское предприятие, имевшее целью прогресс человечества, было на самом деле какой-то язвой, заражавшей организм Франции.

От ошибки к ошибке, от преступления к преступлению — такова вкратце история Панамского канала».

В процессе ликвидации компании выяснилось, что на ее балансе не осталось ликвидных активов, за исключением гигантской недокопанной канавы и кучи ржавеющей техники в сельве Центральной Америки. Крах столь масштабного предприятия повлек за собой разорение тысяч мелких инвесторов (ведь только небольшая доля ценных бумаг принадлежала юридическим лицам). Общее же число физических лиц, пострадавших в результате банкротства компании, составило около 700 тысяч. Именно по этой причине компания являлась народной, а ее банкротство потрясло всю Францию и имело для страны немалые негативные экономические и политические последствия. На протяжении нескольких лет компания забирала в среднем до 200 млн франков народных сбережений в год, и все они пошли прахом, поскольку при ликвидации у нее практически не оказалось ценностей хотя бы для частичной уплаты долгов держателям облигаций, не говоря уж об акционерах. Французские экономисты считают, что эта катастрофа существенно подорвала во Франции конца XIX века склонность к сбережению, являющуюся важнейшим фактором экономического роста.

Скандал разразился в 1891 г., за год до предполагаемого окончания строительства. Лессепс неожиданно заявил, что канал все-таки должен иметь шлюзы и плотины. Подобного поворота событий обманутая в лучших ожиданиях общественность не потерпела.

Затем началось расследование, выявившее грандиозную коррупцию. Хотя прямого воровства и расхищения достоверно установлено не было, выявились факты расточительства, халатности, некомпетентности и коррупции в высших эшелонах власти. Из всех денег, собранных компанией (1,3 млрд франков), 104 млн составили расходы на услуги банков и 250 млн были выплачены в виде процентов по облигациям и их погашения в срок. Руководители компании обвиняли подрядчиков в завышении цен и недобросовестности: им было выплачено около 450 млн франков, но доля реально выполненных работ в общей смете не превышала одной трети. Кроме того, для того чтобы спасти строительство канала, руководство компании многократно подкупало французских чиновников, парламентариев, журналистов, а также их колумбийских коллег. Делалось это через посредников и агентов, которые имели доступ в высшие сферы государства и секретно передавали деньги нужным людям. Главные посредники были алчными авантюристами, не стеснявшимися в средствах. Они собирали компрометирующие документы, чтобы шантажировать получателей взяток. Возник криминальный список таких лиц, фамилии части из них стали известны, другая часть скрывалась за непонятными кодами. Все это привело к сенсационным разоблачениям, политическим интригам и скандалам во Франции, которые стали причиной падения трех правительств. В аферах, связанных с Панамским каналом, оказались замешаны не только различные высокопоставленные чиновники, 510 депутатов парламента и сам президент палаты депутатов Бюрдо, но и многие министры, включая бывшего министра Байго, взявшего взятку в 300 тыс. франков, и будущего премьера Жоржа Клемансо. В связи с этим по шокированной Франции прокатилась волна самоубийств «заинтересованных лиц».

Началось следствие над руководством Панамской компании, которое длилось около трех лет. В декабре 1893 г. в Париже начался суд над организаторами панамского строительства. На скамье подсудимых оказался сам Фердинанд Лессепс, к тому времени уже совсем старик, его старший сын Шарль, также участвовавший в проекте и, кстати, серьезно подорвавший в Панаме собственное здоровье, а также десятки других людей. К судебным разбирательствам привлекли и незадачливого Г. Эйфеля. Присутствие 87-летнего Фердинанда Лессепса было признано излишним, и суд над ним проходил заочно. Находящиеся в зале суда остались под впечатлением обвинительной речи, в которой Ф. Лессепс предстал перед ними скорее жертвой обстоятельств, нежели коварным мошенником. «Приступаю к разбору этого дела с чувством глубокой скорби, — сказал обвинитель. — Перед судом нашим предстали люди с незапятнанным прошлым, занимающие в обществе высокое положение, а некоторые из них задумали и выполнили величественные сооружения, содействовавшие славе нашего отечества. А между тем именно этим лицам приходится ныне отвечать на обвинение в мошенничестве и злоупотреблении доверием. До последней минуты я надеялся, что они представят доказательства своей невиновности. Тщетная надежда! После происходивших на последней неделе прений факты, на которые опирается обвинение, остались не опровергнутыми, вследствие чего долг повелевает мне требовать от вас не реабилитации, о которой я сам стал бы охотно хлопотать, а позорного приговора. В числе лиц, представших перед вашим судом, один стоит неизмеримо выше прочих. Это — господин Фердинанд де Лессепс. Если его здесь нет, то только вследствие его преклонного возраста и недугов. В этом трагическом приключении потерпели крушение его имя, его репутация, его слава. Этот гениальный муж, стоявший на одной высоте с венценосцами, унизил себя до мошеннических проделок, он не побоялся превратить в нищих тысячи людей в надежде осуществить свою мечту, в которую он верил, как в свою звезду. Бок о бок с этим разорением сооружались колоссальные состояния, что выглядит издевкой над общим бедствием…»

По решению суда Фердинанд и Шарль Лессепсы были приговорены к пяти годам тюрьмы и денежному штрафу. А Эйфель, обвиненный в получении от Панамского общества 19 млн франков за фиктивные работы, — к 2 годам тюрьмы и 20 тыс. франков штрафа. Но позднее кассационный суд отменил ему приговор за истечением срока уголовной давности.

На деле никто из осужденных не отбыл положенного срока: в отношении Ф. Лессепса приговор не вступил в силу по причине его возраста и заслуг, а приговор остальным четырем обвиняемым был отменен судом высшей инстанции через четыре месяца. Стоит отметить, что никто из взяточников вообще не понес никакой уголовной ответственности. К слову сказать, пострадавшие инвесторы Панамской компании относились к создателю этой аферы Фердинанду Лессепсу весьма снисходительно. В большинстве своем люди не обвиняли старика в нечестности, а даже жалели. Более того, когда стал известен приговор, в газетах появились заметки о необходимости помиловать Лессепса. Гораздо большее негодование у потерявшей свои средства публики вызывало жульничество чиновников и политиков. Как пишет автор французской книги «Панамские аферы» (1934): «Суждения публики были в пользу обвиняемых. Это мнение, сначала нерешительное, понемногу укреплялось; пострадавшая от опрометчивости Лессепсов публика все же относилась к ним снисходительно; она понимала, что их честность выше всяких подозрений, и жалела их… Если судьи рассчитывали изменить направление внимания публики, этот маневр провалился: средний француз предпочел приберечь свое негодование для жульничества парламентариев».

Был ли действительно виновен в мошенничестве Фердинанд Лессепс, или же этот пожилой человек просто оказался жертвой самообмана и стал пешкой в чужой нечистоплотной игре, теперь, наверное, уже не установить. Но того общественного позора он перенести уже не мог. Любой мог видеть, что Лессепс был морально раздавлен. Вмиг состарившийся, он практически сошел с ума. Аристократ и искатель приключений, талантливый организатор и неисправимый мечтатель умер в декабре 1894 года в своем имении в Ла-Шене близ Орлеана. Имя его было оправдано спустя годы. Как случилось так, что казалось бы успешное предприятие, организованное талантливым и неординарным человеком, потерпело столь сокрушительный крах? На этот вопрос частично ответил М. В. Барро, характеризуя самого Лессепса: «В 1885 году, 23 апреля, вступая в число академиков, Лессепс не без гордости называл себя «географом на свой лад». Он называл себя в то же время «человеком дела», в противоположность «мечтателям». На самом же деле он всегда оставался этим мечтателем. Что привлекает его к Суэцу? Книга… Чем занят его мозг в пустыне от моря до моря? Тоже книгой. Он перечитывает там рассказы Библии о евреях, об их пути, о чудесах Моисея. Правда, слог Лессепса не блещет красками, но это ошибочно считают за верный признак практичности. С пером в руках Лессепс тяжел и холоден. Он не умеет отразить на бумаге полет своей фантазии, но она летит высоко, опережая факты, взрывая перешейки, срывая горы, песок, скалу — все равно. Зато, когда он говорил, особенно после, он увлекал, даже больше — гипнотизировал толпу. Это очень метко определил Ренан, отвечая на речь Лессепса, по порядку академических избраний. «Без сомнения, никто, — сказал Лессепсу Ренан, — не убеждал в наше время сильнее, чем вы». Здесь заключается разгадка панамского краха: Лессепс увлекся сам и увлек других. Однако в этом решении вопроса только половина истины. Лессепс мог увлечься, но когда уже начались не мечты, а действительность, когда оказались очевидными промахи «чисто научных изысканий», болота — камнем, крепкие скалы — рухляком, — когда все это обнаружилось, а Лессепс все-таки продолжал рекламировать успех предприятия, в эту пору для него нет оправдания».

Сегодня историкам удалось установить, что панамской аферой заправляли искусные кукловоды. Их имена и деяния довольно подробно описаны в книге российского филолога, писателя, журналиста и финансового аналитика С. М. Голубицкого «Великие аферы XX века». По его мнению, за банкротством Панамской компании стояли «авантюрист космического масштаба с мировым именем» Корнелиус Герц и барон Жак де Райнах. Вот что он пишет об их деятельности: «Корнелиус Герц практически с самого начала играл одну из центральных ролей в распределении финансовых потоков Международной Компании по строительству межокеанического Панамского канала. Ясное дело, что Фердинанд де Лессепс не возражал, когда к нему приставили шустрого Герца: ведь не с улицы он явился — сам премьер-министр рекомендовал. Второй кукловод Панамского скандала носил имя барона Жака де Райнаха. Жак происходил из славного рода, получившего дворянский титул в наиболее подходящее для того время: прусский король посвятил в баронство деда Жака в самый разгар революционных антимонархистских выступлений. Роль де Райнаха заключалась в том, что он собственноручно распределял взятки в правительстве и парламенте». Позднее к разделу «панамской добычи» присоединились и в США, где главным махинатором стали «нью-йоркский банкир Джесси Зелигман, который отвечал за формирование инвестиционного пакета «Международной компании» на Диком Западе» и уже хорошо нам знакомый парижский инженер Филипп Бюно-Варилья. Но об этом речь пойдет в следующей главе этого раздела.