20 декабря 1803 г. жители Нового Орлеана стали свидетелями исторического события. В этот день в здании городской ратуши французский префект Пьер Лосса официально объявил о передаче Луизианы Соединенным Штатам Америки и вручил американским представителям — губернатору Территории Миссисипи Уильяму Клейборну и командующему американской армией на Западе Джеймсу Уилкинсону — ключи от города. Затем на центральной площади под грохот орудийного салюта был спущен трехцветный флаг Французской республики, а его место занял звездно-полосатый американский. Таким громким и торжественным стал финальный акт сделки, заключенной по решению Наполеона и лишившей Францию обладания огромной территорией (828 000 миль² или 2 100 000 км²) на американском континенте. Ею будущий император французов как бы подвел черту длительному соперничеству между Францией, Англией и Испанией в долине р. Миссисипи.
Между тем первоначально такой поворот событий вовсе не входил в планы Наполеона. Все произошло неожиданно, под грузом неблагоприятно сложившихся обстоятельств. Но прежде чем говорить о них, хотя бы вкратце коснемся поистине драматичной истории колонизации Луизианы французами — она того стоит. Начало ее относится к XVII веку, а точнее, к весне 1682 г., когда известный французский путешественник Рене Робер Ла Саль с отрядом солдат достиг устья реки Миссисипи. Здесь в присутствии немногочисленных представителей местного населения — дюжины индейских вождей в перьях и американских охотников-колонистов — он провозгласил:
«…именем короля Людовика Четырнадцатого, я беру во владения французской короны землю, поименованную мной Луизианой. Со всеми ее озерами, реками и гаванями, со всеми ее зверьми, рыбами и птицами, а также со всеми живущими на ней народами».
Но освоение этой территории началось только с конца 1699 г., когда в Мексиканский залив вошли французские военные корабли, доставившие туда экспедицию колонистов под руководством братьев Пьера Ле Муан д’Ибервиля и Жана Батиста Ле Муан де Бьенвиля. В 1802 г. ими был построен здесь первый форт, названый по имени обитавшего здесь индейского племени Мобилом (полное название — Форт Луи де ля Мобиль). В 1702–1720 гг. он являлся столицей французской Луизианы.
Освоение новой территории велось неспешно: только в 1712 г. там появился первый губернатор (им стал Антуан Ломе де Ла Мот-Кадильяк[11]), а в 1718 г. следующим губернатором — Жаном Батистом Ле-Муан де Бьенвилем был основан город Новый Орлеан, ставший с 1723 г. новой столицей колонии. Постепенно здесь возникло плантационное хозяйство, которое основывалось на использовании труда рабов. Для его развития французским колонизаторам требовались все новые и новые плодородные земли, которые населяли местные племена индейцев, занимавшиеся земледелием. Те, как могли, сопротивлялись земельным захватам пришельцев. Особенно ожесточенно боролась против них конфедерация индейцев натчей.
В 1720-е гг. Луизиану дважды охватывали французско-натчийские войны, но наиболее мощным стало восстание индейцев натчей в 1729–1730 гг. Повстанцы захватили и сожгли тогда ряд французских поселений, уничтожили их военные гарнизоны, выпустили на волю рабов и отдали им на расправу плантаторов. Расправа, судя по описанию современного украинского историка В. М. Калашникова, была весьма жесткой: «Освобожденные рабы поступили со своими хозяевами так же, как те ранее поступали с ними, карая за разные проступки: плантаторы, большинство из которых были миссионерами-иезуитами, прошли сквозь строй негров, вооруженных дубинками, и были забиты насмерть».
Справиться с восставшими натчами французам удалось только в ноябре 1730 г., после прибытия в Луизиану подкрепления из метрополии. Тем не менее они еще долго «выдыхали» последствия этих событий. «Война против индейцев тяжело сказалась на положении Луизианы, — писал В. М. Калашников. — Колониальная администрация подсчитала, что она стоила Франции огромной суммы — 800 тыс. ливров; эта сумма в два с половиной раза превышала годовой бюджет колонии. Однако колонизаторы считали, что затраты окупились сторицей благодаря военному поражению самого сильного и организованного союза индейских племен долины Миссисипи. Это позволило французским властям упрочить связи Луизианы с Канадой и укрепить североамериканские владения Франции в пору особенно острого колониального соперничества с Англией».
И все же эта колония в середине XVIII в. продолжала играть менее заметную роль в системе французских владений в Северной Америке, чем Канада. Поэтому в 1762 г. король Людовик XV без сожаления отдал ее молодому испанскому королю Карлу III в качестве компенсации за потери в Семилетней войне. Тот, в свою очередь, отнесся к подаренной территории настолько равнодушно, что даже забыл отправить туда испанский гарнизон. Так что французская администрация еще два года управляла уже чужой для нее провинцией, а жители Луизианы только в 1764 г. узнали о смене ее принадлежности. Кстати, новые хозяева и их порядки, особенно введенные ими ограничения торговли с Францией, настолько пришлись им не по вкусу, что они в 1768 г. подняли восстание и обратились к французскому королю с просьбой восстановить свою власть над их территорией. Повстанцы потерпели поражение, но испанцы с тех пор стали управлять колонией с учетом интересов местной верхушки — франкоязычной торговой буржуазии и плантаторов-рабовладельцев.
Не простыми были и отношения испанской власти с молодым американским государством. Стоило испанскому губернатору однажды закрыть перед американцами двери порта Нового Орлеана, которым они беспошлинно пользовались, как американский президент пригрозил ему взять город штурмом. В течение 12 лет США вело упорную борьбу за спорные юго-западные земли в долине Миссисипи, в результате которой Испания вынуждена была признать их американским владением.
В конце XVIII века эта далекая североамериканская провинция снова привлекла внимание Франции. На сей раз ее передачи под французскую юрисдикцию стала добиваться правившая тогда в стране Директория. Но испанский королевский двор ответил отказом. Однако уже через четыре года, с приходом к власти Наполеона, он резко изменил свою позицию, выразив готовность вернуть Луизиану Французской республике. Такой поворот событий был обусловлен двумя обстоятельствами. Во-первых, содержание этой колонии, составлявшее до полумиллиона в год, стало весьма обременительным для испанской казны, в связи с чем министр иностранных дел Испании Мариано Уркихо сокрушался, что она «обходится нам дороже, чем реально стоит». Но еще больше его волновал вопрос о том, сможет ли его страна удержать эту территорию в случае вооруженного конфликта со стороны США или Великобритании. А потеря ее могла бы составить угрозу для более важных для Испании владений в Мексике. В этом случае отданная Франции Луизиана могла бы стать для них спасательным барьером. Именно это обстоятельство особо подчеркивал французский посол в Мадриде Шарль Алкие, которому в июле 1800 г. было поручено начать с испанцами переговоры о Луизиане. Стараясь убедить испанского короля Карла IV, он заявлял: «…испанский двор поступит мудро и вместе с тем совершит великий шаг, если он призовет французов защитить его колонии, уступив Луизиану, вернув им этот форпост своих богатейших владений в Новом Свете». И хотя это заявление исходило из реального положения дел на международной арене, по сути, оно являлось завуалированным давлением на Испанию со стороны Франции.
Повышенный интерес Наполеона к этой североамериканской колонии объяснялся его амбициозными планами по созданию новой империи, основанной на торговле сахаром между странами Карибского бассейна. Луизиана в этом контексте должна была служить своеобразным складом для всей сахарной продукции. Чтобы поскорее получить согласие испанского короля на ее возвращение, Наполеон направил в Мадрид в помощь дипломатам военного посланника — генерала Бертье. При этом он существенно расширил свои требования к договору. Теперь будущий император французов уже не ограничивался Луизианой, а настаивал на передаче Франции обеих Флорид и предоставлении 10 военных кораблей.
Но испанский король Карл IV, как всегда, устранился от решения проблемы, сославшись на занятость. В действительности, как известно, он просто был не способен решать государственные вопросы, а все его «важные» дела, как писал историк Чарльз Керами, сводились к тому, что «он охотился по 6 часов в день, занимался починкой дворцовых часов, играл на скрипке». Поэтому переговоры посланники Наполеона вели с королевой Марией Луизой. Узнав, что тот пообещал Испании в обмен на Луизиану Этрурию — райскую область в завоеванной им Тоскане, королева не могла опомниться от радости. По словам Керами, «она тут же обещала Этрурию дочери Лизетте»[12] и уже 1 октября 1800 г. «король, в перерыве между охотой и починкой часов, не вникая, подписал секретное, так называемое, соглашение Сан-Идельфонсо».
Заметим, что за день до этого Наполеон заключил франко-американский договор, нормализовавший отношения Франции с США. Теперь можно было вплотную приступить к реализации тех самых планов по воссозданию колониальной империи на североамериканском континенте. Следующим шагом в этом направлении стало заключение 21 марта 1801 г. Аранхуэзского договора[13], которым окончательно была подтверждена уступка Луизианы Франции. Испания же взамен ее получила Королевство Этрурию, первым королем которого стал муж испанской инфанты Луиджи (Людовик Пармский).
Забегая вперед, заметим, что ничего хорошего испанской стороне эта сделка не принесла. Обещанный «райский уголок» вскоре стал для королевской четы обителью всех несчастий. Местное население встретило новых монархов с ненавистью, ибо считало их инструментами в руках французов. К тому же экономическое положение в королевстве, разоренном войной, было гораздо хуже, чем в считавшейся весьма обременительной для испанской короны Луизиане. На третьем году правления Людовик, страдавший от приступов эпилепсии, скончался. И королевством стала править 20-летняя Мария Луиза, назначенная регентшей малолетнего сына. Но Наполеон, желая вернуть себе Этрурию, решил воспользоваться неопытностью молодой вдовы. Он высказал опасение в том, «что королева слишком молода, а ее министр слишком стар, чтобы управлять Королевством Этрурия», обвинил ее в неосуществлении континентальной блокады против Великобритании и приказал в декабре 1807 г. покинуть страну. С этого времени Этрурия была просто аннексирована Францией, а в качестве компенсации бывшей королеве и ее сыну Наполеон пообещал Северную Луизитанию — новое королевство, которое он собирался создать на севере Португалии. Но этому плану, как и предложению о заключении брака Марии Луизы с Люсьеном Бонапартом, осуществиться было не суждено. Однако в результате непрекращающегося военного и политического вмешательства Наполеона в дела Испании представители испанской ветви Бурбонов потеряли не только Этрурию, но и корону, которую император французов заботливо возложил на голову своего брата Жозефа. Так что если назвать обмен территорий, совершенный Испанией по Аранхуэзскому договору, «овчинка выделки не стоила», то это будет еще мягко сказано.
Правда и Наполеону, как мы увидим дальше, эта сделка не помогла реализовать задуманные колониальные проекты. Но в 1801 г., сразу же после ее заключения, он всячески торопил испанскую сторону с оформлением передачи луизианской территории. Однако в ответ получил новое условие — дать обещание не продавать или отчуждать каким-либо образом собственность на право пользования этой колонией. Как известно, обещать жениться и жениться — вовсе не одно и то же. Поэтому новый французский посол в Испании, генерал Сен-Сир от имени Наполеона торжественно заверил Карла IV, что «Франция никогда никому не передаст Луизиану». После того как 15 октября 1802 г. королем наконец-то был подписан указ о ее передаче, Наполеон приказал своему флоту в Голландии готовиться в ноябре к походу на Новый Орлеан. И вот тут-то начинается самое интересное. В игру вступили США.