Потом другой некий брат по имени Лаврентий захотел войти в затвор. Святые те отцы ни в коем случае не позволяли ему делать этого*. Тогда Лаврентий стал затворником, уйдя в Изяславов монастырь Святого Димитрия*. И за его строгое //

л. 35 об. житие Господь даровал Лаврентию силу исцеления.

И был приведен к нему один бесноватый из Киева; но затворник не мог изгнать из него беса, ибо был очень лют: бревно, которое десять человек снести не могли, тот один, подняв, забрасывал. И после того, как бесноватый долгое время пребывал неисцеленным, затворник повелел вести его в Печерский монастырь. Тогда бесноватый начал вопить: «К кому посылаешь меня? Я не смею приблизиться к пещере ради святых, положенных в ней, в монастыре же только тридцати иноков боюсь, а с прочими могу бороться». И ведущим бесноватого было известно, что он никогда не бывал в Печерском монастыре и никого там не знает, и спросили они его: «Кто те, которых ты боишься?» И назвал бес всех их по именам: «Вот тридцать, которые словом единым могут изгнать меня». Всего же [в Печерском монастыре] было тогда сто восемьдесят черноризцев.

Говорили бесноватому: «Мы хотим затворить тебя в пещере». А бесноватый отвечал: «Какая польза мне с мертвыми бороться? Ведь они теперь с большим дерзновением молятся Богу о своих черноризцах и о приходящих к ним. Но если хотите видеть мою борьбу, то ведите меня в монастырь, — и перечислил поименно тех тридцать монахов, [которым не мог противостоять], — с другими же, — [сказал], — могу бороться». И начал говорить по-еврейски, а потом по-немецки, также по-гречески и, попросту сказать, на всех языках, которых никогда не слышал, так что ведшие бесноватого испугались изменения //

л. 36 речи его и владения разными языками. И до того, как вошел в монастырь, бесноватый исцелел и начал здраво мыслить.

Когда же они вошли в церковь, то пришел игумен со всею братнею, но исцелевший не узнал ни игумена, ни единого из тех тридцати, которых называл, беснуясь. И тогда спросили приведшие того: «Кто исцелил тебя?» Он же, смотря на чудотворную икону Богородицы, отвечал так: «С нею встретили нас те святые отцы, имена которых я назвал, числом тридцать, — и так исцелился». Хотя имена всех были ему известны, но самих тех старцев он ни одного не знал. И они все вместе воздали славу Богу, и его пречистой Матери, и блаженным угодникам его.

Для того на писал я тебе, господин мой Анкудин, чтобы не покрылись тьмою неведения дивные чудеса блаженных и преподобных отцов знамения, и деяния, и наставления. Пусть и другие узнают о святом житии братии нашей, что в одно время было до тридцати таких, которые могли одним словом изгнать бесов. К пещере же они не смели даже приблизиться из-за положенных в ней святых отцов Антония и Феодосия и других черноризцев, чьи имена вписаны в книги жизни.

Блажен тот, кто сподобится быть положенным с ними; блажен и спасен тот, кто сподобится быть написанным с ними. Да сподобит и меня Господь милости с ними в день судный молитвами твоими. Аминь. //

л. 36 об.