Потом же веде ея в место мучениа, и многи виде тамо в муках, ихже сложиша по житию, и обретеся истинна. Виде тамо во огни человека, велика суща в здешней славе, латыньския веры суща, и мурина страшьна[382] стояща, и емлюща клещами изо огня златица, и в рот мечюща ему, и глаголюща сице: «Насы//тися

л. 33 об. окаанне!» И другаго человека, в сей жизни прозванием «Петеля», иже у велика зело и славна человека любим бе и от таковыя притча неправедно стяжа множество богатьства, — и того виде нага и огоревша, яко главню, и носяща обоими горьстьми златица, и всем глаголаше: «Возмите!» И никтоже рачаше взяти.

И сиа показана бысть человеческим обычаем, яко неправды ради, и лихоимства, и сребролюбиа, и немилосердна таково осужение приаша. Тамо бо осуженныи не имуть ни златиць, ни сребрениць, и даемы — никтоже требует их взяти, но показа Господь тем образом, чего ради осужини быша; не точию же тех, но и добродетели прилежащих телесным образом показуеть, //

л. 34 чесо ради спасении быша.