Скорпион покачал головой и насмешливо присвистнул:

— Стоит ли так нервничать, госпожа? Ну да, твой маленький секрет раскрылся, и что? Не верю, будто ты не сумеешь принять поражение достойно!

— Я. Его. Не убивала.

Джамина выталкивала эти слова сквозь зубы, прикрыв глаза и изо всех сил пытаясь скрыть непрошенные слёзы, а они жгли веки, словно и не солёная влага то была, а расплавленное железо. Старшая дочь Советника Амбиогла могла с достоинством принять и пронести своё горе, могла сделать всё ради блага семьи, но вытерпеть подобные обвинения — это было уже слишком!

— Я. Не убивала. Слышишь, ты, отродье шакала? Не смей осквернять воздух подобными словами!

Тяжёлая пощёчина заставила голову девушки мотнуться влево, щёку словно огнём опалило, и это помогло Джамине взять себя в руки. Но сломить её бунтарский дух насилие не могло, и девушка замерла, яростно сверля похитителя взглядом.

Скорпион, честно говоря, был несколько растерян. Женщины… Их никогда толком не поймёшь! Вот как сейчас определить, разыгрывает девчонка спектакль или по-настоящему возмущена? И если возмущена, то чем — тем, что её секрет раскрыли или ложными обвинениями?

Так ничего и не решив, Кайл уселся напротив пленницы и принялся нарочито бесстрастно её рассматривать. Секунды текли, Джамина потихоньку успокаивалась, дыхание её выровнялось, слёзы прекратили подкатывать к горлу. Взамен пришло глухое отчаяние. Если уж безродный пёс — и тот обвиняет её, не задумываясь, то что скажут люди достойные?

— Говоришь, не убивала? — внезапно произнёс Кайл. Джамина вскинулась, наткнулась на внимательно-спокойный взгляд и заставила себя тихонько ответить:

— Да, не убивала. Прости, я вела себя грубо, но это лишь потому, что ты бросил мне в лицо страшное обвинение. Я его не заслужила.

Кайл хмыкнул. Что ж, маленькая актриса отыграла очко, как ни крути. Хотя вряд ли надолго.

Итак, прямыми обвинениями от девчонки ничего не добьёшься. Может, она и второй раз потеряет голову и начнёт сыпать оскорблениями, может, разрыдается, но в любом случае толку не будет. Однако сдаваться Кайл не собирался. Можно ведь повести речь о вещах не настолько значимых, а там, глядишь, удастся выудить из пленницы что-нибудь ценное.

— Почему ты считаешь мои слова такими уж страшными? Я говорил и повторяю: убивать — это нормально. Просто мне интересно, почему изо всех, живущих в Падашере, Умбарт-Хранитель мёртвых в ту ночь выбрал именно твоего отца, чтобы увести его в своё царство. Ты не убивала — что ж, мне сложно в это поверить, но я могу попробовать, если ты мне объяснишь. Ты ведь не станешь отрицать, госпожа, что в ту ночь твой отец покинул нас и ушёл в Серые земли?

Джамину вновь слегка передёрнуло, но на сей раз она твёрдо решила не паниковать. Довольно всяким низкорожденным бить её по лицу, словно рабыню! Когда она освободится, то уж позаботится о том, чтобы мерзавца поймали и примерно наказали!

Но освободиться ещё нужно суметь.

Итак, что-то этот сын шакала, чтоб его собаки загрызли, знает, причём знает абсолютно точно. О чём не знает — о том догадывается. Но догадывается совершенно неверно. Впрочем, его следует поблагодарить: если он решил, что в произошедшем виновна Джамина, другим тоже не составит труда прийти к подобным выводам.

А может… может, следует рассказать ему всю правду?

Мысль была неожиданной, но чем дальше — тем больше Джамина убеждалась в её правильности. Скорпион, не задумываясь, легко и просто бросил ей в лицо обвинение в убийстве. Даже если предположить, что этот человек и впрямь не осуждает убийц (предположение далось нелегко, однако… рассказывал же отец как-то о людях, которым и Пятёрка Богов не указ), в общем, даже если так, то из его слов можно сделать несколько промежуточных выводов. Во-первых, кем бы ни был истинный убийца, Кайл Скорпион о нём не знает. Конечно, от мерзавца вроде него можно ждать чего угодно, но вряд ли чего-либо, абсолютно лишённого смысла. Если убил сам — конечно, правильно свалить вину на другого, но вот похищать и выяснять подробности для этого совершенно необязательно. Больше того — глупо: выведывая чужие тайны, ненароком можно выдать и свои собственные. Кем-кем, а дураком Скорпион Джамине не показался. Стало быть, он самолично не убивал её отца и не знает, кто именно убийца. А раз так, можно попробовать сделать его союзником. Подкупить, к примеру…

Но помимо этого, существовало ещё и «во-вторых»: что-то Кайл Скорпион всё же видел. Скорее всего, Кушпа ошибся. Был недостаточно осторожен… а может, предал? Не поверил госпоже, сделал собственные выводы из увиденного. Кто поверит рабу? Только бандиты, отребье…

Нет. В предательство Кушпы Джамине поверить было ещё трудней, чем в невиновность Куддара или благонравие Кайла Скорпиона. И даже если он не поверил госпоже… всё равно не предал бы. Но вот ошибиться мог.

Как бы там ни было, стоит попробовать заполучить бандита в союзники. Ну да, придётся заплатить, и наверняка заплатить немало. Кажется, Скорпион утверждал, будто отец был его заказчиком? Утверждение не из тех, с которым хочется согласиться, однако если поразмышлять… Да, отец способен был на такое.

Может, заказать Куддара?

Во имя Хольтара, да о чём тут рассуждать? Всё, что угодно, лишь бы покарать истинного убийцу! Скорпион, говорите? Хорошо, пускай будет Скорпион! Для такого дела сгодится хоть скорпион, хоть змея, хоть бешеная собака! А вот когда Куддар умрёт — тогда и подумаем, что делать с бандитом!

Точнее, подумать-то как раз следует заранее, и как следует подумать… но не сейчас. Чуть позже. Сейчас не время.

Джамина вновь улыбнулась, и эта улыбка разительно отличалась от прежних. «Беру в свидетели Эсамель, — мелькнуло в голове у Кайла, — вид у девицы сейчас такой, словно и не она это вовсе! Может, Амбиогл на время вернулся из царства мёртвых и вселился в собственную дочь?». Сходство и впрямь казалось поразительным, особенно когда девушка заговорила, спокойно и рассудительно, незаметно для себя самой копируя интонации отца:

— Я бы никогда не убила отца. Впрочем, «никогда» — это очень громкое и сильное слово. Ты, Скорпион, вправе ему не верить. Но сейчас убивать Советника Амбиогла мне, его дочери, совершенно не с руки. Невыгодно, с какой стороны ни посмотри. Это тебя убеждает?

— Пока нет, — заставил себя ответить бандит. — Давай-ка с подробностями!

О Эсамель Вечноизменчивая, богиня луны, богиня обмана и притворства, богиня воров и бандитов, что же ты делаешь? Неужто ты подсунула ничего не подозревающему слуге своему вторую Далру?

Джамина тем временем продолжала говорить задумчивым и бесстрастным голосом:

— Ты знаком с законами Великого Подающего о наследстве?

— Честно говоря, нет.

— Женщины слабы, неразумны и неспособны управлять имуществом, — в этом месте Кайл фыркнул, и Джамина, не удержавшись, усмехнулась в ответ. — Посему наследником умершего мужа либо отца является его ближайший кровный родственник-мужчина. Ежели таковых несколько, предпочтение отдаётся самому старшему. Ежели родственников мужского пола не имеется, наследником и опекуном женщины становится правитель той местности, где наследство открылось, либо же человек, на коего укажет правитель. К матери умершего наследник обязан относиться, как к своей собственной, к жене умершего — как к собственной сестре, дочери же покойного становятся дочерьми наследника. Считается, что эта мера должна уберечь от убийств ради наследства, ведь жениться на подопечной невозможно… но наказания за такую свадьбу не предусмотрено, так что женятся и на «сёстрах», и на «дочерях», и даже на «матушках». Деньги, знаешь ли, делают женщину моложе и привлекательней.

— Истинно так, — усмехнулся Кайл.

— Желательно, чтобы брак сей был одобрен правителем местности, где открылось наследство. На практике это «желательно» многие правители, включая нашего, превратили в «обязательно», иначе брак могут и расторгнуть, но подобные мелочи, право же, несущественны. Уступишь правителю часть наследства — и готово. Мнение женщины учитываться должно, но наказания за пренебрежение им, опять же, не предусмотрено. Что ещё? А, да: мужчина не должен при этом быть уже женатым на матери либо дочери подопечной, не может быть родным братом женщины, с которой вступает в брак, а если подопечных у него несколько, то должен среди них выбрать всего одну. За нарушение этого закона почему-то наказание предусматривается, уж не знаю, с какого перепугу. Вот такие у нас законы.

— И где вся эта чушь записана? — рассмеялся Кайл.

— Уложение Великого Подающего «О делах семейных» с комментариями, а также постулаты прошлого Подающего «Об имуществе и его хозяевах» и «Об имуществе, отходящем к управителям Благословенной Хольтаром земли». Уложению вообще уже под триста лет, давно пора его поменять, но придворные законоведы ограничиваются написанием длинных глупых комментариев… Прости, я, похоже, оседлала любимого конька. Вряд ли тебе это интересно.

— Ошибаешься, — совершенно искренне возразил Скорпион. — Просто я, сама, наверное, понимаешь, больше другое Уложение почитываю. При нынешнем Подающем, к слову, принятое.

— Это «О делах, в Благословенных Хольтаром землях преизрядно наказуемых», что ли? — лукаво прищурилась Джамина. Она просто не смогла в этот миг сдержаться!

— Оно самое, — изобразил печальный вздох Кайл. — Там, я слышал, тоже уже комментариев хватает, только нашему брату его почему-то в руки не дают.

— Ну, это не проблема, у меня они есть! — воскликнула было Джамина, но тут же осеклась. До неё дошла нелепость ситуации. Во имя Хольтара, что она обсуждает с бандитом, похитившим её?.. Девушка поспешила вернуться к теме, которая интересовала её куда сильней, чем отношения Кайла Скорпиона с законом:

— Так или иначе, теперь ты можешь понять, почему мне ну никак нельзя было убивать отца.

Что-что, а быстро соображать Скорпион умел. Лишь пару мгновений он хмурился, а затем кивнул:

— Куддар.

Вопросом это никоим образом не являлось.

— Куддар, — глаза Джамины сделались холоднее северной зимы, о которой Кайлу поведал как-то наподпитии тэрль Эйнар. — Я убеждена, что убийцу подослал он. Но доказательств у меня, разумеется, нет.

— Ну а труп-то Куддару какого демона было прятать? И как он переманил Кушпу на свою сторону? — Кайл, уже было расслабившийся, вновь разглядывал девушку с недоверием.

— А вот здесь мой дражайший дядюшка совершенно ни при чём, — покачала головой Джамина и приступила к рассказу о том, что случилось после того, как она обнаружила труп отца.

По мере рассказа на губах бандита расцветала кривоватая, но вполне уважительная ухмылка.

— Однако же, красавица! Для человека, ранее в подобных делах не замеченного, у тебя широкий размах! Конечно, ты наделала кучу глупостей: и от тела следовало избавляться иначе, и рабыню эту обязательно стоило прирезать, но основная идея вполне разумна. Кстати, а ты понимаешь, что сама стала преступницей?

— О чём ты? — возмутилась Джамина, хотя прекрасно знала, что имеет в виду Скорпион.

— Ну как же! Уложение «О делах наказуемых», статьи «О надругательстве над мёртвыми», «Об обманном завладении имуществом»… Целый букет, и все как про тебя писаны!

— Нет! Я добиваюсь благородной цели!

Джамина сама понимала, что её оправдания выглядят жалко — просто не могла иначе. Если она сейчас признает, что ничем не отличается от обычного преступника, тогда… тогда зачем вся её жизнь, зачем все её мечты и устремления? И зачем в таком случае отец передавал ей всю свою мудрость?

Скорпион, увы, вёл себя, как последний негодяй (каковым и являлся, будем честными). Он громко и совершенно неприлично расхохотался:

— О, госпожа, само собой! Цель весьма благородна — наложить лапку на папашино наследство! Кто же спорит? Благородней цели не сыщешь во всей истории наших благословенных земель!

«Зачем он надо мной издевается? Чего хочет добиться?» — Джамина не понимала, как человек, только что почти сочувствовавший её устремлениям, буквально за миг столь разительно переменился. Вслух же девушка холодно произнесла:

— Что ж, пусть так.

Эта фраза вырвалась внезапно, ничего подобного Джамина говорить не желала. Признать, что цель твоей жизни может оказаться преступной — это было… предательством по отношению к отцу!

И всё же нужно смотреть на жизнь открыто, а не через шёлковую радужную занавесь. Да, то, что она делает, другие люди могут назвать преступлением. Увы, такова правда. И надо быть благодарной похитителю за то, что он ткнул Джамину носом в реальность!

— Пусть так, — повторила девушка. — Я действительно хочу управлять имуществом отца. А ещё хочу отомстить убийце. И пусть мои желания не благородны, зато вполне естественны. И не такое я чудовище, чтобы бандит по имени Кайл Скорпион упрекал меня за моё поведение! Уж не знаю, как бы поступил ты, но вряд ли благороднее.

— Вряд ли, — Кайл с усмешкой кивнул. — Вот только между нами есть небольшая, но очень существенная разница. Я — главарь шайки наёмных убийц, а не благороднорожденная девица.

— На девицу ты и впрямь не похож, — хмыкнула Джамина, и тут же осеклась, но было поздно: Кайл искренне, взахлёб хохотал:

— Ты бесподобна! А что ещё ты успела заметить?

Разговор уходил в какие-то дебри, в которых Джамина никогда не бывала и сомневалась, стоит ли порядочной девице вообще знать о подобном. Всё-таки Амбиогл берёг дочь от наглых мерзавцев, да и положение, которое занимала девушка в высшем обществе, диктовало правила общения с мужчинами. Ни один из знакомых Джамины не позволил бы себе настолько откровенного и жгучего взгляда! А Скорпион, когда молчание затянулось, пялился на собеседницу, как… как на девку из портового притона!

Джамина ни разу не заходила в портовые притоны, но не сомневалась: на девок там пялятся именно так.

Похититель явно знал правила нынешней игры, в то время как сама Джамина была здесь новичком. Зачем она вообще ляпнула эту глупость? Не иначе, демоны за язык дёрнули!