Выезжал Суханьша Замантьев сын
За зайцами, за лисицами,
За теми волками рыскучими.
Случилось ему доехать до быстра Днепра,—
Течет быстрый Днепр не по-старому,
Не по-старому, не по-прежнему:
Пожират в себя круты бережки,
Вырыват в себя желты скатны пески,
По подбережку несет ветловый лес,
По струе несет крековый лес;
Посередь Днепра несет добрых коней
Со всей приправой молодецкою,
Со всей доспехой богатырскою.
«Что ты батюшка быстрый Днепр,
Не по-старому течешь ты, не по-прежнему?»
— «Надо мной стоит сила неверная
Того Мамая безбожного:
Идет на дом пресвятыя богородицы.
На славен батюшко на Киев-град,
Половина силы переправилась,
Другая половина на другой стороне;
Черному ворону в ночь силы не окаркати,
Серому волку в ночь не обрыскати,
Доброму молодцу в день не объехати».
Тут Суханьши ретиво сердце возъярилося,
Могучи плечи расходилися,—
Бежал в силу Мамаеву,
Во дне бежал во втором часу,
И бился-дрался трои суточки,
Не пиваючи, не едаючи:
Куда бежит — тут улица,
Заворотится— переулочек;
Навалил трупов коню до стремени,
Горячей крови — до подчереза,
В трупах конь не может прорыскивать,
Горячей крови пропрыгивать.
Тут Суханьшу приобранили,
Дали Суханьше тридцать ран —
Те раны были сносные,
А три раны — сердечные,
Сердечные раны, кровавые.
Побежал он из силы Мамаевой
На то болото зыбучее,
Ко той кочке болотинной —
Клал седелышко черкасское
На ту кочку болотную,
Под оболоко поплавучее
И клал свою буйну голову
На седелышко на черкасское.
Выезжает Володимир-князь
Во чисто поле погулять
И наехал на Суханьшу Замантьева.
«Ты гой еси, добрый молодец!
Какой ты есть и откудова?
Если верной силы — побратаемся,
А неверной силы — переведаемся».
Говорит тут Суханьша Замантьев сын:
«Ты гой еси, батюшко Владимир-князь,
Сеславьевич солнышко красное!
Неужели ты не узнал Суханьшу Замантьева?»
Тут скоро князь соскакивал,
Соскакивал со добра коня,
Садил Суханьшу на добра коня
И вез его во Киев-град,
Во ту ли во церковь во соборную.
Тут Суханьша покаялся,
И тут Суханьша переставился.