Взглянув на показания спектрографа, Хсурт понял, что лишь третья планета дает хоть какой-то шанс на выживание: кислород, водяной пар, углекислый газ, в пропорциях, не слишком отличных от тех, что наблюдались на таком далеком теперь Хооре. Вторая и четвертая также имели атмосферу, но непригодную для дыхания или слишком разреженную. Вопрос о пригодности для жизни внешних гигантских планет даже не вставал. Детекторы не указывали на присутствие в Пространстве никакого другого звездолета, и времени на приземление было полно.
Он решительно направил нос «Синкана» к этой третьей планете. Та увеличивалась на экране, словно устремилась ему навстречу. Длинные тонкие пальцы Хсурта пробежались по клавишам пульта управления. Скорость постепенно уменьшилась. Звездолет затрепетал от ласк незнакомой атмосферы, затем замер. Далеко под ним, позади, огромное белое пятно спускалось к полюсу вплоть до низших широт, скрывая рельеф поверхности. Справа – безграничные темные воды какого-то океана. Слева – высокие горы, от которых тянулось в сторону нечто белое, не таких больших размеров. Хсурт ни секунды не сомневался относительно природы этого «нечто»: лед. Должно быть, на планете было очень холодно.
Он колебался. У него оставалось достаточно расщепляемой материи, чтобы достичь другой звездной системы, – но, если там не найдется пригодных для жизни планет, это будет конец. Здесь же, чуть дальше, сверкало свободное ото льда море. Планета была достаточно большой для того, чтобы в коре содержались тяжелые элементы. Так как «Синкан» представляет собой корабль-лабораторию, Хсурт, возможно, сумеет их извлечь, а затем – раз уж ему удалось уйти от имперских крейсеров – вернуться на Хоор и продолжить борьбу.
Продолжить борьбу… Сама эта мысль казалась утопической. Один, на огромном расстоянии от друзей – да и живы ли они еще? – располагающий не флотилией, а всего одним-единственным исследовательским звездолетом, пусть и быстрым, но почти лишенным вооружения! С горечью он подумал о последнем проведенном им смотре тысяч боевых кораблей, крейсеров, разведчиков, которые пролетали перед ним такими сомкнутыми рядами, что отбрасывали тень на Хоор! Перед ним, Хсуртом, верховным главнокомандующим имперскими флотилиями, который уже поплатился за верность династии Тсона должностью и, вероятно, поплатится жизнью. И все же если он сможет вернуться… Среди офицеров флота, несомненно, оставались преданные ему люди. И теперь, когда император и вся его семья убиты, ничто не помешает занять трон ему самому. Династия Хсуртов… Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.
Но нужно действовать. Имперские корабли вот-вот начнут прочесывать планету за планетой. Он слишком популярен и будет постоянной угрозой для узурпатора. Нужно приземлиться, спрятать «Синкан» и, главное, – до тех пор, пока он не убедится, что преследователей удалось сбить с толку, – выключить все бортовые двигатели. Антигравитационные поля искривляли Пространство и обнаруживались почти на таких же больших расстояниях, что и метрические тензоры гиперпространства. Регулируя экран, он исследовал поверхность планеты. Прямо перед ним простирался, уходя за подвергшиеся сильной эрозии вулканические горы, обширный край, пересеченный глубокими долинами. С топографической и геологической точки зрения местность казалась подходящей. «Синкан» снова двинулся в путь, уменьшив скорость.
И тут случилась катастрофа. Не выдержали изоляторы, перегруженные во время погони. Сверкнула большая фиолетовая искра, и звездолет словно опрокинулся. Он падал. Отброшенный на приборную доску, Хсурт потерял несколько драгоценных секунд. Земля приближалась с головокружительной скоростью, раздался свист, почти сразу же ставший пронзительным. Хсурт отчаянно попытался нащупать ручку включения химических двигателей.
Ему удалось замедлить падение, но не прервать. «Синкан» соприкоснулся с землей под углом, на крутом склоне, покатился вниз – беспорядочная груда листового железа и распорок, – затем остановился, уткнувшись в скалу.
Некоторое время Хсурт находился без сознания. Как только он понял, что падение неизбежно, то привел в действие противоударное устройство, значительно понизив силу тяжести в рубке управления и сведя практически на нет собственную инерцию. Но сила удара оказалась такой, что его отбросило на перегородку, он стукнулся головой и пришел в себя, лишь ощутив тепло. Звездолет горел! К счастью, резервуары с химическими ракетами находились далеко от зала управления, в противоположном конце корабля. Он с трудом поднялся на ноги. В запасе было еще несколько секунд. Уже не питая особой надежды, он нажал на кнопку включения огнетушителей и вовсе не удивился, когда они не сработали. Несмотря на боль от многочисленных ушибов, он принялся методично складывать в рюкзак из легкой синтетической ткани провиант, одежду, оружие. Выбирая оружие, он поколебался: дезинтегратор был самым эффективным, но тяжелым и громоздким, а зарядов к нему имелось не много. Он взял два легких фульгуратора. Огонь вряд ли уничтожил бы носовую часть «Синкана», и в случае необходимости Хсурт всегда мог вернуться. Работая так, со спокойствием, которым был обязан своей готовности встретить опасность, – служа последнему императору, приходилось вести беспокойную жизнь, – он ощутил необъяснимую тревогу: в этой катастрофе было что-то необычное. Внезапно он понял: вокруг пахло нагретым металлом и дымом, но отсутствовал горький запах тирста. Тирста, резервуары с которым были расположены в носовой части и должны были автоматически вскрыться и опорожниться задолго до удара, в тот момент, когда он использовал запасные химические ракеты! Нестойкого при высоких температурах тирста, который все еще находился в резервуарах и при сжатии становился крайне взрывоопасным! Звездолет в любую секунду мог взорваться!
Хсурт бросился к люку, нашел зияющую дыру в обшивке, выпрыгнул через нее и, не оборачиваясь, рванул со всех ног среди лабиринта гранитных обломков, ожидая, что взрывная волна вот-вот оторвет его от земли. Забросив рюкзак за один из обломков, он пробежал еще немного и распластался на песке под каким-то выступом. Раздался адский грохот, сверкнул ослепляющий свет, сверху пролился град стали и осколков скальной породы. Через пару минут Хсурт распрямился. На месте звездолета теперь был кратер.
Он повернул назад, подобрал рюкзак, сел и оглядел ландшафт: широкая гранитная равнина, почти голая, кроме нескольких чахлых деревьев вдали. Было холодно, и он надел толстую тунику поверх одежды, которую носил на борту корабля. Солнце стояло уже низко, почти касаясь линии гор на западе. Небо было чистым, и ночь, по всей видимости, должна была выдаться ледяной. Времени на то, чтобы найти кров, не оставалось, поэтому Хсурт вернулся под защитивший его несколькими минутами ранее выступ: хоть какое-то укрытие, чтобы провести ночь.
Стемнело. В небе зажглись звезды, отличавшиеся от тех, таких знакомых, которые он видел с террасы своего дома на Хооре. Он поискал глазами далекое солнце, освещавшее его родную планету, но на этой широте его не было видно. Да и зачем? Когда-то, до своей блестящей военной карьеры, он был инженером и прекрасно знал, что строительство звездолета требует продвинутых технологий, а на этой планете он не видел ничего похожего на город или хотя бы деревню. На ней, возможно, даже не существовало разумной жизни. Судя по всему, здесь все обстояло примерно так же, как со стенорскими рхенами, которые жили под поверхностью своей планеты; заводы рхенов были почти неуязвимы при бомбардировках, и их победили с большим трудом. Но вероятность обнаружения еще одной такой же необычной планеты почти равнялась нулю.
Хсурт уснул, завернувшись в одеяло, с фульгуратором под рукой. Ничто не потревожило его сон. Утром он двинулся на юго-запад.
Он шел несколько дней. Пейзаж постепенно изменился: гранит уступил место известняку. Хсурт пересек несколько унылых, голых плато. Вокруг, сгибая редкие хилые деревца, свистел ветер. Ни малейшей жизни, кроме каких-то «птиц», летавших очень высоко, вне досягаемости фульгуратора. Это не вызывало у Хсурта тревоги: пищевых концентратов должно было хватить надолго. Но он страдал от холода, спать приходилось рядом с жалкими кострами из веток. Затем пошли низины, деревьев стало куда больше, известняк начали прорезать глубокие долины с крутыми склонами. Появилась животная жизнь: небольшие пугливые создания, затем – стада огромных четвероногих животных. Однажды вечером, разыскивая пристанище на ночь, он увидел тех, кого сначала принял за местных разумных существ.
То были громадные мохнатые четвероногие, передвигавшиеся с тем спокойствием, которое дает ощущение собственной силы. Они ели листья деревьев и злаки, но хватали их не ртом, а длинным отростком, отходившим от головы. Имея в своем распоряжении хватательный орган, они обладают, решил Хсурт, всем, что требуется разумному существу. Но когда он попытался войти с ними в телепатический контакт, то получил лишь размытые впечатления. Не будучи глупыми, эти создания все же не имели качеств, необходимых доминирующему виду. Они обладали прекрасной памятью, довольно развитыми чувствами, но думали образами, не будучи способны мыслить абстрактно. Прекратив попытки установить связь, Хсурт продолжил путь.
В один из дней, находясь под навесом, он обнаружил следы костра, а еще – несколько разбитых костей и обработанных осколков твердой скальной породы. Стало быть, на планете все же имелись разумные существа, способные разводить костер и изготавливать орудия. Совсем не разбираясь в археологии, Хсурт все же знал, что на Хооре использовали камень задолго до металлов. Если здесь и был разумный вид, должно быть, он еще не вышел из детского возраста. Тем не менее Хсурт ощутил облегчение от того, что он не один в этом мире.
Утром он впервые применил фульгуратор – не без сожаления. Он складывал в рюкзак свой скудный скарб рядом с потухшим костром, когда чье-то хриплое рычание заставило его вздрогнуть: в нескольких метрах от него, изготовившись к прыжку, стояло чудесное животное. Черная грива была местами покрыта рыжеватой шерстью, в приоткрытой пасти сверкали острые белые зубы. Хсурту оно напомнило – при всех отличиях – полудиких рассутусов, самых красивых хищников Хоора которые бродили в огромных парках имперского дворца. Он, Завоеватель, хорошо понимал, что такое эта гордая, разрушительная сила, и максимально уменьшил мощность смертельного луча фульгуратора, чтобы не испортить мех.
Признаков разумной жизни становилось все больше. Как-то раз он вышел к только что погасшему костру; угли были еще горячими. Не имея ни малейшего представления о том, какую форму принял разум на планете, он догадался по следам, что в этом месте побывало сразу несколько существ. Он нашел какой-то сломанный предмет и внимательно осмотрел его: заточенный наконечник, искусно изготовленный из твердого черного камня и, должно быть, насаживавшийся на рукоять, – получалось колющее или метательное оружие. В глубинах памяти мелькнуло воспоминание – продолговатое лицо Тезира, его учителя, наставлявшего его, Хсурта, тогда еще ребенка: «На всех планетах, известных нам, хоорийцам, доминирующие виды изначально были воинственными и агрессивными. Даже наше собственное прошлое пропитано грязью и кровью, и лишь с образованием Империи навсегда воцарился мир…» Наивный учитель! Если бы ты знал, сколько грязи и крови требовалось для поддержания мощи Империи!
Хсурт пожал массивными плечами. Философия истории теперь была не так уж важна для него. Задача заключалась в том, чтобы установить контакт с этим доминирующим видом, постараться стать для этих существ своим. Разумеется, он мог просто пойти на это неведомое ему племя с фульгуратором наперевес, сразить двух или трех его представителей, заставить остальных любить его и почитать как бога. Но такое решение претило ему. Он, испепелявший целые планеты, теперь испытывал отвращение к уничтожению. И потом, кто настолько же отрезан от всех, настолько же одинок, как бог?
Ему помог случай. На следующий день, поднявшись на вершину очередного холма, он увидел живых существ – десять двуногих, рассредоточившихся и преследовавших огромное животное с рогатым носом и длинной черной шерстью. Сперва они были фигурками далеко в траве. Затем охота приблизилась. Существа, поразительно ловкие, прыгали вокруг животного до тех пор, пока оно не бросалось вслед за одним из них. Когда зверь уже почти настигал преследуемого, тот отскакивал в сторону, и его место занимал другой, пробегая прямо перед животным. Затем Хсурту удалось разглядеть их лица. От изумления у него вытянулось лицо, и он пробормотал:
– Клянусь Империей, они же почти такие, как мы!
Приближалась развязка. Самое крупное существо слегка коснулось морды зверя. Тот забыл о том, кого преследовал ранее, и бросился в погоню за ним.
Животное уже намеревалось поддеть противника опущенным рогом, но существо отпрыгнуло в сторону. Раздался хруст ломаемых веток, и зверь исчез с поверхности.
Хсурт наблюдал за сценой, сидя за кустом, пригнувшись, в нем пробудился инстинкт охотника. Все было проделано изящно и ловко. Теперь существа метали в ров камни, копья, дротики. Внезапно одно из них испустило вопль ужаса: из-за группы деревьев появилась огромная туша.
Хсурт узнал в ней одного из встречавшихся ему животных. Зверь мчался, выставив вперед хобот. Существа разбежались в стороны, но, в отличие от хищника, который лежал мертвым во рву, этот не поддавался на их уловки. Расстояние между ним и существом, которое он преследовал, неумолимо сокращалось. Хобот поднялся.
Фульгуратор выпустил в атмосферу тонкий голубой луч. Срезанный на бегу, мамонт покатился по земле. Существо пробежало еще метров десять и остановилось, переводя дыхание. Хсурт медленно распрямился.
Они молча глядели друг на друга в течение нескольких секунд. Телепатическое чувство Хсурта уловило смесь радости, удивления и страха. Существо призывно вскрикнуло, и его товарищи выстроились по бокам с оружием на изготовку. Все, кроме вождя, были ниже хоорийца и странным образом отличались друг от друга. Темная шерсть покрывала нижнюю часть лица, длинные волосы были собраны в пучок. Но если у вождя лоб был высоким и прямым, то у большинства его спутников – скошенным, а глаза скрывались под огромными надглазничными валиками. Мутирующая раса, подумал Хсурт. Решительно настроенный воспользоваться представившимся ему шансом, он снова направил фульгуратор на мамонта. Плоть затрещала и обуглилась. Существа переглянулись, испустили протяжный вопль и пали перед ним на колени. Он поднял обе руки в знак мира.
Под навесом потрескивал костер, дым, разгоняемый ветром, разбивался о свод, вычерчивая на скале черноватую полосу. От дыма резало глаза, и, однако, было приятно лежать вот так, растянувшись на шкуре в пляшущем свете. Снаружи, на склоне, время от времени переговаривались караульные. Теперь вместе с племенем был Повелитель Молнии, и все охотно отказались бы от дежурств. Но Хроок, нынешний вождь, – а до него Эроо – видел в этом каждодневный способ укрепления своей власти. Хсурт поддерживал их в этом. Жизнь на планете была суровой и полной угроз, и тот, кто засыпал с обманчивым ощущением безопасности, долго не жил.
Благодаря его присутствию племя стало могущественным и грозным. Введенные им элементарные правила гигиены – например, выносить из укрытия кости и остатки еды – привели к быстрому увеличению населения, и теперь в кланах вместо пятидесяти особей было с полторы сотни. Мутантов – более высокого роста, с прямым лбом – тоже становилось все больше, и численность их увеличивалась быстрее, чем в соседних племенах, где они массово умирали в детстве, будучи более хрупкими. Но во всех группах – каждая обитала в своей части долины – ремесло находилось на одном и том же уровне. Разве что племя, где жил Хсурт, было чуть более развитым.
Он никоим образом не пытался улучшить производство каменных орудий, да, вероятно, и не смог бы: существовала слишком большая пропасть между обитателями его родной планеты, которые владели атомными технологиями, и этими первобытными людьми. О прошлом своего мира он имел крайне смутные представления, – чтобы изучить археологию, ему не хватало времени. Он знал, что его раса также вела отсчет от каменного века, но и только. Будучи не в силах, за неимением нужных средств, воссоздать металлургию, не располагая необходимыми знаниями, чтобы помочь своим хозяевам поскорее пройти все этапы, он удовольствовался тем, что пытался расширить их взгляды на мир, смягчить слишком суровые – даже для него, Завоевателя, – нравы, облагородить речь. Конечно же, герои-просветители из фантастических рассказов, которыми он зачитывался в детстве, вели себя не так, и офицеры имперской Походной службы действовали по-другому. Но у них имелось необходимое оборудование. Ах! Если бы звездолет не взорвался! В любом случае не так уж просто вести по пути прогресса целый народ. Хсурт попытался научить своих новых товарищей гончарному делу, но охотники предпочитали свои бурдюки его хрупким и корявым горшкам, и он оставил попытки.
В конечном счете эта цивилизация была вполне адаптирована к своей среде обитания. Охотничьи хитрости, способы находить, загонять и убивать дичь, заставили бы покраснеть от стыда и побелеть от зависти членов имперского круга ловчих с его родного Хоора. Стоило привыкнуть к почти бледной коже, настолько отличной от сине-красной кожи хоорийцев, как эти существа казались даже красивыми, особенно мужчины. Их ум был живым, хотя и неразвитым. Некоторые – например, Хроок, вождь, – обладали поразившей Хсурта способностью мыслить абстрактно. Порой, размышляя об этом, он задавался вопросом, чего бы они добились через тридцать или сорок оборотов этой планеты вокруг ее звезды. Не было ни малейших причин полагать, что они не способны завоевать небо. Империя Хоора не была первой. Ее построили на руинах империи, созданной людьми-насекомыми с Трксии, которая и сама… Возможно, и здесь однажды вырастут горделивые города, связанные с далекими звездами целой флотилией звездолетов.
Легкое прикосновение вынудило Хсурта приподняться, сменив позу: он и сам не заметил, как подошла Тсера, его женщина. Женщина… анатомические различия между двумя расами были незначительными, но он знал, что детей у него никогда не будет: генетические отличия все же имелись. Она сказала:
– Хроок спрашивает, может ли он повидать тебя.
– Нет, я сам его навещу.
Он поддерживал с вождем тщательный баланс старшинства, время от времени нанося ему визиты, – так, чтобы не раздражать вождя, но и не терять своего престижа бога на земле. Лишь двое во всем племени, вождь и Тсера, знали о том, что он – вовсе не воплощенное божество, а один из подобных им, явившийся с далекой звезды. Впрочем, он часто спрашивал себя, настолько ли велика для них разница. Товарищи относились к нему с симпатией и вместе с тем с опаской, считая его существом сверхъестественным и добродушным, которое, однако, не следует выводить из себя. В первые дни его нахождения в племени Хсурта навестил какой-то шаман, который, хотя и выглядел испуганным, все же попытался повести борьбу с его влиянием. Следующим утром этого шамана обнаружили мертвым у подножия скалы. Замену ему искать не стали. Да и зачем племени шаман, если у него есть бог?
Хсурт встал и прошел в другой конец укрытия. У второго очага Фюст, каменотес, изготавливал кремневые скребла. Хсурт остановился и пригляделся. Работа с кремнем завораживала его. Несколько точных ударов, выбор ударной плоскости, резкий удар: отскакивал отщеп, тонкий, с режущим краем. Затем ретуширование с помощью кости или кругляка полена, призванное притупить слишком острое лезвие, которое могло бы расцарапать шкуру, но так, чтобы придать лезвию силу и нужный наклон.
Заметив Хсурта, вождь встал и предложил ему занять свое место на шкурах. Воцарилась долгая тишина.
– Хсурт, – сказал наконец Хроок (когда они были одни, он, по просьбе хоорийца, говорил без обиняков). – Сонг-охотник был сегодня на территории племени Ахура и повстречал одного из воинов. Оттуда, с востока, вскоре выйдут племена. Они многочисленны, как стадо бизонов. Они уже истребили несколько кланов. Если они придут сюда, ты направишь против них свою молнию?
Хсурт ответил не сразу. Он чувствовал смущение при мысли о том, что придется вмешаться в судьбу иной расы. С другой стороны, здесь его приняли, он нашел здесь дружбу.
– Мы не должны их атаковать, – произнес он наконец. – Если племена Востока захватят нашу территорию, мы дадим им бой в ущелье у красных скал. Я расположусь на вершине скалы, готовый при необходимости метнуть молнию. Но наше племя тоже сильно, и я уверен, что мне не придется вмешиваться. Послушай, вот как надо расставить воинов…
Он изложил свой план, начертив на земле грубую карту, которую вождь прекрасно понял, – Хсурт давно уже научил его читать такие карты. Глубокая борозда изображала ущелье, другие борозды – прилегающие долины. Хсурт набросал тактику развертывания – ту самую, которую избрал давным-давно, во время битвы у Большой Тсамы, на Тенкоре III. Но на сей раз вместо миллионов воинов он располагал лишь несколькими десятками!
Сражение состоялось спустя несколько дней и, благодаря советам Хсурта, закончилось разгромом захватчиков. Затем были и другие битвы. Прошло много времени. Мало-помалу климат становился все более и более суровым, а весной оттаявшая земля стекала по склонам. Хроок, вождь, погиб в одном из сражений, и, с единодушного согласия членов племени, его место занял Хсурт. Постепенно, не без труда, ему удалось улучшить условия жизни: отложенное про запас мясо теперь лучше коптили, шкуры – лучше дубили, за ранеными лучше ухаживали. Но существенных перемен не было, племя Хсурта мало чем отличалось от других племен, посещавших эту область.
Он старел. Его кожа утратила пурпурный оттенок, цвет стал ближе к золотисто-бронзовому, какой был у его товарищей. Силы уже оставляли его. Он занемог и выздоравливал очень долго. Тогда он задумался о выполнении последней из задач, которые поставил сам себе.
Он уже назначил преемника, Арока, младшего из сыновей Хроока, высокого и смекалистого парня. Хсурт на протяжении нескольких месяцев обучал его тому, что считал самым полезным, – военной тактике: как держать оборону занятой позиции, как атаковать, как расставлять засады. Это лучшее, думал он с горечью, что я могу сделать для своих товарищей, – научить их лучше убивать, чтобы выжить! Что до остального… Он не строил ни малейших иллюзий. Когда его не станет, в укрытии снова начнет скапливаться мусор. Он знал: все, что он рассказывает о вселенной, устные предания вскоре обратят в легенду. Он пытался обучить «соплеменников» письму. Дети понимали, восторгались, превращали это в игру, затем, едва повзрослев и вступив в касту охотников, все забывали. Да и потом, планета совершила бы бесчисленное количество оборотов вокруг огненного светила, прежде чем условия на ней стали бы благоприятными для развития письменной цивилизации. И все же это было его давней сокровенной мечтой: донести, так или иначе, до людей будущего, что здесь жил человек, родившийся на другой планете.
Он мог бы написать что-нибудь сам, выгравировать на камне или кости сложные знаки хоорийской письменности. Но кто расшифрует их, не зная языка? В один из дней в голову ему пришла мысль: будучи молодым, он слышал, что в далеком прошлом Хоора первые системы письменности были идеографическими. Да, это могло сработать. Он начал собирать большие бизоньи кости и очищать их, затем принялся за работу.
Сначала – дать понять, откуда он явился, – со звезды, которую будет символизировать круг с исходящими из него лучами. Затем – ракета. Наконец – планета, на которую он упал: точка на окружности, обводящей другой лучистый круг. Но сколько таких в этой системе? Одна или две внутри орбиты этой планеты? Как минимум одна, в этом он был уверен, ибо сам наблюдал утром и вечером движение яркой планеты. А снаружи – шесть или восемь? В принципе не так уж и важно, если к тому моменту солнечную систему успеют изучить.
Он испортил множество бизоньих ребер, прежде чем научился гравировать. На работу у него, изнуренного нарастающей усталостью, которая, как он знал, является предвестником близкого конца у людей его расы, ушло несколько дней. На всякий случай он разрядил фульгураторы и выбросил заряды в реку, решив, что это оружие может оказаться скорее опасным, нежели полезным для его друзей. Как-то утром Арок, зайдя переговорить с ним, обнаружил, что он лежит, закутавшись в покрывала из шкур, – мертвый.
Племя было потрясено. Лишь несколько стариков еще помнили то время, когда Красного Вождя с ними не было. Они уже привыкли доверять ему любое важное решение: большую охоту, войну, раздел добычи… И вот он ушел, вернулся на свою звезду, оставив от себя лишь оболочку, в которой жил среди них.
Арок посовещался со старейшинами. Он искренне горевал, но понимал, что ему самому, в его новой роли вождя, будет не хватать мудрых советов, которые он получал прежде. Он долго размышлял, и мало-помалу в голове его созрела такая мысль: когда человек ест много мяса бизона, он становится сильным, как бизон, тогда как мясо трусливого зайца его ослабляет. А ведь Хсурт частенько говорил ему, что вся его, Хсурта, мудрость заключена «в его голове»…
То был постыдный и страшный обед, на котором присутствовали вождь и несколько избранных воинов. Черепной свод так и остался валяться на земле, у стены пещеры, рядом с фульгураторами и большим стальным ножом – к ним никто не посмел прикоснуться. О самом теле позаботились, согласно заведенному Хсуртом обычаю: оно было погребено вдали от укрытия. Затем, с наступлением вечера, не смея больше находиться в тех местах, где жил Красный Вождь, орда ушла в направлении Западного грота, навстречу своей судьбе.
– Кажется, мсье, я тут что-то…
– Подумаешь!.. Ребро. Вероятно, бизонье. Но постойте-ка… Ну да, с резьбой… О! Исполнение неважнецкое, но все же… Начало раннего Перигора-один![9] Если не ошибаюсь, это будет древнейшее известное резное изображение… Похоже, какая-то рыба. Подойдите-ка, молодые люди! Видите веретенообразную форму, плавники, раздвоенный хвостовой плавник? Она плывет к чему-то очень похожему на ловушку. Как я уже сказал, исполнение весьма посредственное…
Так разглагольствовал окруженный группой молодых людей мужчина лет шестидесяти с пышными усами, стоя в раскопанной извилистой траншее, открывавшей доисторическое местонахождение.
– Если позволите, мсье, что я вижу? Хо! Это, скорее, похоже на ракету Тинтина! Вы и сами, мсье, прекрасно знаете ту историю о путешествии на Луну, которая печаталась в газете…
– Пф! Давайте-ка будем серьезными!
– Разумеется, мсье, я не говорю, что это ракета. Я говорю, что это немного на нее похоже.
– Да, если уж вам так хочется. Законы аэродинамики и гидродинамики схожи: рыба действительно чем-то напоминает ракету. Но здесь речь не о том. Сейчас мы раскапываем Перигор-один, самую раннюю культуру позднего палеолита, от которой не дошло настоящих резных изображений – до этого дня. Вот что важно. Так что продолжим раскопки! Вы, Пьер и Жан, пересмотрите в поднятом грунте кости, которые мы выбросили утром. Разумеется, нам не следовало этого делать, но кто же знал, что нужно возиться со всеми сломанными костями! Что ж, пусть это послужит вам уроком. Нужно было все собрать, все промыть, отобрать характерные фрагменты и оставить их, а остальное выбросить.
Раскопки продолжились – скорее даже не раскопки, а перекапывание всего местонахождения. На следующий день случилось еще более сенсационное открытие. В нескольких сантиметрах от того места, где была обнаружена кость с рисунком, появилась крышка черепа, с вогнутой частью наверх.
– Осторожно, парни. Я сам. Смотрите, как нужно работать крюком: высвобождаем медленно, понемногу – это черта настоящего археолога. Да-да, бесспорно человеческий. Да, но… но… Впрочем, он и не может быть другим, кроме как человеческим. Форма извилин… Они довольно-таки любопытные, эти извилины… Уж не имеем ли мы дело с патологией?
– Скажите, мсье, а кто его будет изучать этот череп? Профессор Бурбон?
– Профессор Бурбон? Вы что, сошли с ума? Я сам, юноша, и буду его изучать! Будучи доктором медицины, я вполне способен это сделать. Неужели вы думаете, я позволю какому-то официальному лицу[10] сунуть нос в мои раскопки? Никогда, ни за что! Не забывайте, что история первобытного общества по большей части писалась любителями! Ах, боже правый! Вы даже не видите, куда поставили руку! Этот камень упал прямо на череп! Ну да, теперь он прекрасен, этот череп! Разбился в пыль… Вон отсюда, идиот! Аж плакать хочется! Патологический череп!
– А что это за красноватые пятна, мсье?.. Вон там, рядом? – спросил в гнетущей тишине самый юный из парней.
– Какие еще пятна? А, эти? Оксид железа, вероятно. Мне сейчас не до каких-то там пятен ржавчины!.. Патологический череп!
Никто не позаботился о том, чтобы собрать эти «пятна ржавчины» для анализа. Однако если бы это сделали, то могли бы обнаружить в образце – в необычайно большом количестве – хром, кобальт и ванадий, металлы, совершенно неизвестные в эпоху палеолита.