Они приближались к Грим Батолу.

Да, Некрос знал, что этого не миновать. С тех самых пор, как Молот Рока во главе основных сил Орды потерпел сокрушительное поражение, он начал вести счет дням в ожидании победного марша людей с союзниками к последнему оплоту орков в Каз Модане. Конечно, каждый дюйм земли Лордеронскому Альянсу приходилось брать с боем, но вот враг, наконец, подошел вплотную. Казалось, Некрос видит мысленным взором огромные армии, собравшиеся у границ.

Но прежде, чем нанести удар, враг надеялся лишить орков последних сил. Если верить Криллу, которому на сей раз нет причин лгать, Альянс вознамерился либо освободить, либо уничтожить королеву драконов. Что именно за силы и в каком количестве за нею посланы, гоблин сказать не смог, но Некрос полагал, что на такое важное задание, с учетом донесений о возросшей активности вражеских войск на северо-западе, отрядят, самое меньшее, полк отборных рыцарей и следопытов. И без волшебников, причем самых сильных, дело тоже не обойдется.

Орк взвесил в ладони золотой диск. Защитить пещеру королевы драконов от таких сил не поможет даже Душа Демона, а на помощь вождя рассчитывать не приходится: Зулухед готовит своих к ожидаемой бойне на севере. За западными и южными рубежами присматривала горстка младших послушников, но в них Некрос верил не больше, чем в умственное здравие Крилла. Нет, все, как обычно, зависит от самого увечного орка и от принятых им решений…

Хромая, он миновал каменный коридор и, наконец, добрался туда, где разместились наездники на драконах. Из ветеранов среди них не осталось почти никого, но тот, кому Некрос полностью доверял, по-прежнему мчался в любую битву одним из первых.

Большая часть рослых, плечистых воинов сгрудилась посреди комнаты, у стола – там, где все они обсуждали сражения, ели, пили и играли в кости. Судя по дробному перестуку, доносившемуся из толпы, кто-то коротал время за азартной игрой и сейчас. Вторжение Некроса всадников наверняка не обрадует… но выбора у него не имелось.

– Торгус! Где Торгус?

Кое-кто из воинов оглянулся на него, а их злобный рык означал, что без важного дела лучше ему сюда не соваться. Одноногий орк оскалил клыки и наморщил массивный лоб. Несмотря на деревяшку вместо ноги, он был назначен здесь главным и непослушания не потерпит ни от кого, даже от наездников на драконах.

– Ну? Или один из вас заговорит, или я начну кормить чьим-то мясом королеву драконов!

– Здесь я, Некрос…

Отделившись от толпы, над столом поднялся огромного роста воин, на голову выше любого из собратьев. Квадратное, медвежье лицо его было жутким даже по меркам собственных же собратьев, один клык сломан, обе щеки украшены шрамами, от плеч, в полтора раза превосходящих размерами плечи старого воина, тянулись вдоль туловища мускулистые руки с уцелевшую ногу Некроса толщиной.

– Здесь я, здесь.

С этими словами Торгус двинулся к начальнику, а прочие почтительно поспешили убраться с его пути. Шел Торгус со всей уверенностью первого воина среди орков, на что имел полное право: его дракон пролил куда больше крови, поверг на землю куда больше наездников на грифонах, обратил в бегство куда больше человеческих войск, чем дракон любого из его собратьев. Перевязь топора, наискось пересекавшая его грудь, была сплошь увешана знаками отличия, полученными от Молота Рока и Чернорука, не говоря уж о разнообразных предводителях кланов, вроде Зулухеда.

– Что тебе нужно, старый? Еще семерка, и я бы обчистил их всех! Гляди, пускай лучше дело будет стоящим!

– Этому делу тебя и учили! – рявкнул в ответ Некрос, твердо решивший не сносить унижений даже от лучшего воина. – Или теперь ты только в кости годен сражаться?

Прочие всадники негромко зароптали, однако в глазах Торгуса блеснули искорки любопытства.

– Особое задание? Не просто сжечь еще парочку никчемных человеческих крестьян?

– Особое. И речь не о крестьянах, а о солдатах и, может, даже об одном-двух волшебниках! Такие игры тебе по душе?

Хищные красные глаза Торгуса сузились.

– Рассказывай обо всем, старый.

Итак, способ добраться до Каз Модана Ронин нашел. Этому следовало бы радоваться всей душой, однако цена перелета казалась волшебнику слишком, чрезмерно высокой. Мало того, что пришлось иметь дело с дворфами, которым он, очевидно, нравился ничуть не больше, чем они ему, так еще и заявление Верисы, будто ей тоже нужно лететь с ним… Ладно, допустим, без этой уловки согласием Фалстада было бы не заручиться, но следопытка перевернула все его планы с ног на голову! Для него ведь важнее всего было отправиться в Грим Батол одному, не обремененному бесполезными спутниками, не рискуя новым провалом.

Не рискуя стать причиной новых смертей.

И вот теперь, будто всего этого недостаточно, он обнаруживает, что лорду Дункану Сентуру удалось каким-то непостижимым образом убедить несговорчивого Фалстада взять с собой и его!

– Безумие какое-то, – в который уж раз повторил Ронин. – Там, кроме меня, никто не понадобится!

Но даже сейчас, в тот момент, как наездники на грифонах приготовились переправить их за море, никто и слушать его не желал. Просто не желал, и все тут. В какой-то момент маг заподозрил, что, продолжив протестовать, может оказаться единственным, кого с собой не возьмут, сколь бы нелепо это ни выглядело. Взгляды, которые Фалстад бросал на него в последнее время…

Дункан, встретившись со своими, передал командование Роланду и отдал последние распоряжения. Еще бородатый рыцарь передал юному заместителю какой-то медальон или что-то подобное. Ронин на это и внимания бы не обратил – похоже, у Рыцарей Серебряной Длани имелись тысячи ритуалов даже на самые пустяковые случаи, но тут подошедшая к нему Вериса решила шепотом сообщить:

– Дункан передал Роланду печать командира. Если со старшим из паладинов случится беда, Роланд займет его место в рядах ордена навсегда. Рыцари Серебряной Длани на волю случая не полагаются.

Ронин повернулся к ней, чтобы кое о чем спросить, но Вериса вновь отошла в сторону. После той самой, шепотом высказанной угрозы она держалась с магом куда формальнее, суше, чем прежде. Нет, вынуждать ее вернуться Ронину вовсе не хотелось бы, но не хотелось бы и чтобы с ней что-нибудь приключилось из-за его задания. Он даже Дункану Сентуру никаких неприятностей не желал, хотя шансов уцелеть на земле Каз Модана у паладина имелось куда больше, чем у него самого.

– Пора лететь! – заорал Фалстад. – Солнце уже поднялось, и даже старики встали на ноги да взялись за дневные дела! Ну что там? Готовы мы, наконец?

– Я готов, – с привычной невозмутимостью ответил Дункан.

– И я готов, – поспешил откликнуться охваченный нетерпением чародей, не желая, чтобы кто-либо счел его причиной задержки.

Его бы воля – он с одним из наездников отправился бы в полет еще накануне вечером, но Фалстад заявил, что зверям после дневных трудов необходимо отдохнуть до утра… а слово Фалстада для дворфов было законом.

– Тогда по седлам!

Жизнерадостно улыбнувшись, дворф подал Верисе руку.

– Моя эльфийская леди?

Улыбнувшись в ответ, Вериса взобралась на его грифона. Сохранение внешнего безразличия стоило Ронину немалых трудов. Он предпочел бы, чтобы она летела не с Фалстадом, а с кем-нибудь из других дворфов, однако, высказав это пожелание вслух, чародей выглядел бы конченым дураком. Вдобавок, какая ему разница, с кем она полетит?

– Пошевеливайся, волшебник! – буркнул Молок. – По мне, чем скорее все это кончится, тем лучше!

Облачившийся в латы полегче, Дункан устроился позади еще одного из наездников. Возможно, паладина дворфы не жаловали, но как собрата-воина уважали. Доблесть святого ордена в битве была им прекрасно известна, оттого-то лорду Сентуру, очевидно, и оказалось не так уж трудно убедить дворфов в необходимости взять с собой и его.

– Держись крепче! – велел Ронину Молок. – Иначе где-нибудь по дороге превратишься в приманку для рыб!

С этим дворф пришпорил грифона… и крылатый зверь взвился в воздух. Волшебник держался изо всех сил: противоестественное ощущение, будто сердце вдруг прыгнуло куда-то к самому горлу, уверенности в безопасности путешествия отнюдь не внушало. На грифонах Ронин не летал еще никогда, и теперь, в то время как каждый взмах огромных крыльев возносил их все выше и выше, сразу решил: останется жив – никогда больше на грифона не сядет. С каждым взмахом крыльев полульва-полуптицы желудок волшебника то поднимался, то снова проваливался вниз. Имейся у него хоть какой-нибудь еще вариант, Ронин охотно выбрал бы иной путь.

Однако нельзя было не признать: летели грифоны невероятно быстро. В считаные минуты из виду скрылся не только Хасик, но даже линия берега. С такой скоростью наверняка не могли соперничать даже драконы, хотя эти чудища отставали бы от грифонов совсем ненамного. Тут Ронину вспомнилась тройка зверей, сновавших вокруг головы красного исполина. Опасный трюк, даже для грифонов опасный, а из прочих живых существ доступный разве что считаным единицам…

Внизу бушевало, ярилось море. Волны вздымались угрожающе высоко, а после словно бы рушились в бездну. Ветер хлестал в лицо, и тучи брызг вынудили Ронина глубже натянуть капюшон плаща, чтоб хоть частично уберечься от сырости. А вот Молока суровость стихий словно бы ничуть не страшила – наоборот, дворф ею просто-таки упивался.

– Как… как по-твоему, долго нам еще до Каз Модана лететь?

Дворф только пожал плечами.

– Не час и не два, человек! Точнее сказать не могу!

Держа мрачные мысли при себе, волшебник еще сильнее сгорбился, втянул голову в плечи и постарался не думать о полете вовсе – насколько это, конечно, было возможно. Невероятное множество воды внизу встревожило Ронина куда сильнее, чем он себе представлял. Хоть какое-то разнообразие в бесконечную череду волн меж Хасиком и берегом Каз Модана внесло лишь разоренное островное королевство Тол Барад, но Фалстад заранее предупредил, что приземляться там отряд не станет. На острове, захваченном орками в самом начале войны, уцелели лишь самые неприхотливые травы да горстка насекомых – другая, более сложная форма жизни кровавой победы Орды не снесла. Казалось, остров окутан ореолом смерти, да таким явственным, что спорить с решением дворфа даже волшебнику в голову не пришло.

Так мчались они вперед и вперед. Порою, набравшись храбрости, Ронин поглядывал на спутников. Дункан, разумеется, противостоял стихиям с обычной твердостью, словно бы ведать не ведая о влаге, насквозь промочившей его одежду и бороду. А вот Верисе, вынужденной путешествовать столь безумным образом, явно было не по себе. Подобно магу, голову она опустила пониже, длинные серебристые волосы спрятала под капюшон дорожного плаща и все жалась поближе к Фалстаду, на взгляд Ронина, откровенно радовавшемуся ее неудобствам.

Наконец желудок приспособился к качке, и Ронин почувствовал себя более ли менее сносно. Взглянув на солнце, он рассудил, что в воздухе они провели уже часов пять, а то и больше. Учитывая, с какой скоростью грифоны несутся по небу, половина пути наверняка уже позади. Тут Ронин, наконец, нарушил молчание и спросил Молока, так ли это.

– Полпути? – Дворф громко захохотал. – Еще часа два, и мы, думаю, увидим вдали скалы западного Каз Модана! Полпути?! Ха!

Причиной улыбки на губах Ронина послужило не столько внезапное добродушие спутника, сколько эта добрая весть. Выходит, три четверти пути он уже пережил! Еще чуть больше двух часов, и под ногами вновь наконец-то окажется твердая земля… и путь ему – в кои-то веки! – не преградила какая-нибудь неодолимая напасть.

– А знаешь ли ты место, где можно приземлиться, когда мы туда долетим?

– Не бойся, волшебник! Места там целая куча! Скоро мы от тебя избавимся! Главное, чтоб дождь нас не настиг, прежде чем туда доберемся!

Задрав голову, Ронин пригляделся к тучам, скопившимся на небе за последние полчаса. Может, и дождевые… но, если даже так, до начала дождя перелет, скорее всего, завершится. Остается только подумать, как лучше добраться до Грим Батола, когда остальные отправятся назад, в Лордерон.

Ронин хорошо понимал, сколь дерзновенным показался бы его замысел остальным, узнай они правду, и снова подумал о не дававших ему покоя духах, о призраках прошлого. Вот его настоящие спутники в этом безумном деле, те самые фурии, что гонят его вперед… и не оставят в покое, пока он не одержит победы или не погибнет.

Или не погибнет… В который уж раз со дня смерти прежних товарищей чародей задавался вопросом, не станет ли его гибель лучшим финалом для всего этого. Может, тогда Ронин действительно оправдается перед самим собой, а уж перед воображаемыми призраками – тем более?

Может, и так. Но прежде он должен добраться до Грим Батола.

– Гляди, волшебник!

Вздрогнув, Ронин очнулся от дремы (надо же, сам не заметил, как задремал) и уставился через плечо Молока в ту сторону, куда указывал дворф. Поначалу, сквозь дымку над океаном, он ничего примечательного разглядеть не сумел, но вот в глазах прояснилось, и маг увидел на горизонте два темных пятнышка. Два неподвижных темных пятнышка.

– Что там? Земля?

– Точно так, волшебник! Вот тебе и Каз Модан!

Так близко?! Сообразив, что ухитрился проспать последнюю часть перелета, Ронин преисполнился жизни и нетерпения. Каз Модан! Неважно, насколько опасен дальнейший путь – по крайней мере, сюда он добрался. Ну, а летят грифоны так быстро, что в самом скором времени все они…

Тут его внимание привлекли два новых пятнышка в небе, и эти пятнышки двигались, увеличивались в размерах, неслись навстречу отряду.

– А там что? Кто это к нам летит?

Молок, сощурившись, склонился вперед.

– Клянусь острыми пиками Нортерона! Драконы! Пара!

«Драконы…»

– Красные?

– Какая разница, какого цвета небо, волшебник? Дракон есть дракон, и, клянусь своей бородой, они полным ходом идут на нас!

Взглянув на других всадников, Ронин увидел, что Фалстад и остальные тоже заметили драконов. Дворфы немедленно начали растягивать строй, уходя с линии атаки, превращая единую крупную цель во множество мелких. Фалстад, как заметил волшебник, оттянулся назад – вероятно, из-за сидящей на его грифоне Верисы. Грифон, несший на себе Дункана Сентура, напротив, устремился вперед, едва не опередив всех прочих.

Драконы тоже действовали с умом. Тот, что покрупнее, набрал высоту, свернул вбок, отделяясь от спутника, и Ронин сразу же понял: чудовища намереваются взять грифонов в клещи, ударить по более мелким противникам и их всадникам с флангов.

Между тем зловещие темные силуэты на спинах драконов превратились в пару самых здоровых, самых звероподобных орков из всех, с какими только доводилось сталкиваться всякое повидавшему магу. Главным, похоже, был тот, что правил драконом побольше. Стоило ему махнуть топором в сторону второго орка – и второй зверь еще круче свернул в противоположную сторону.

– Умелые наездники! – пожалуй, слишком, чрезмерно азартно проорал Молок. – Особенно тот, правый! Славная будет битва!

И в этой битве Ронин вполне мог расстаться с жизнью… но вполне мог и продолжить порученное ему дело.

– Нам нельзя с ними драться! Мне нужно попасть на берег!

Молок досадливо закряхтел.

– Мое место – в бою, волшебник!

– Но мое задание – прежде всего!

На миг Ронину показалось, будто дворф вот-вот сбросит его с грифона. Однако Молок с великой неохотой кивнул и крикнул в ответ:

– Ладно, волшебник, сделаю, что смогу! Появится шанс – попробую дотянуть до суши! Ссажу тебя там, и на том нашим с тобой делам конец!

– Идет!

Больше оба не проронили ни слова: в этот момент противоборствующие силы сошлись, столкнулись одна с другой.

Намного превосходящие противника в скорости и проворстве, грифоны заметались вокруг драконов, чем быстро привели того, что поменьше, в ярость. Вот только обремененные лишней тяжестью звери, несшие на себе Ронина и остальных, с обычной ловкостью маневрировать не могли. Огромная лапа с бритвенно-острыми когтями едва не смела со спины грифона Фалстада с Верисой, а кончик крыла чудом не зацепил Дункана и дворфа, летевшего с ним. Однако паладин со спутником продолжали держаться поблизости от врага, как будто стремясь завязать с одним из драконов некий причудливый рукопашный бой.

Не без труда выхватив из-за спины буремолот, Молок взмахнул им и заорал так, точно его волосы вдруг занялись огнем. Оставалось только надеяться, что в пылу битвы дворф не забудет о своем обещании.

К несчастью, второй дракон, выбрав первоочередной целью Фалстада с Верисой, ринулся сверху на них. Фалстад подхлестнул грифона, но тяжесть эльфийки на спине не позволила зверю набрать нужную скорость: крыльям его недоставало сил. Огромный орк кровожадно взревел, бешено замахал чудовищным боевым топором, гоня вперед ящероподобного «скакуна».

Ронин скрипнул зубами. Бросить их – особенно следопытку – на погибель он не мог.

– Молок! Правь следом за этим, большим! Им нужно помочь!

Как ни хотелось украшенному множеством шрамов дворфу того же самого, о прежнем требовании Ронина он не забыл.

– А как же задание твое драгоценное?

– Вперед!

Лицо Молока расплылось в широчайшей улыбке. С воплем, пробравшим мага до самых костей, он направил грифона к дракону.

Ронин за его спиной принялся готовить заклинание. Еще немного, и алое чудище дотянется до Верисы…

Но тут Фалстад развернул грифона, закладывая крутой вираж. Этого орк на драконе не ожидал, и исполинский зверь, не в силах сравниться в маневренности с меньшим соперником, с разгону пронесся мимо.

– Держись крепче, волшебник!

Грифон Молока едва ли не по прямой устремился вниз. С трудом одолевая инстинктивные страхи, Ронин завершил последнюю часть заклинания. Теперь бы только хватило дыхания направить его в цель…

Тут дворф испустил боевой клич и тем привлек внимание орка. Нахмурив брови, жуткое создание развернулось к новому врагу.

Буремолот лязгнул о лезвие боевого топора.

Сноп искр оказался столь неожиданно ярок, что волшебник едва не разжал пальцы. Изумленный грифон заклекотал от боли, а Молок лишь чудом удержался в седле.

Опомнившись первым, крылатый зверь набрал высоту, поднялся чуть ли не к самым тучам, сгущавшимся над головой. Молок заерзал, устраиваясь в седле понадежнее.

– Клянусь Заоблачным пиком! Видал, а? Не много на свете оружия и бойцов, способных устоять против буремолота! Потрясающее нас ждет состязание!

– Дай-ка я вначале попробую кое-что!

Дворф сразу же помрачнел.

– Магию? Но где ж в этом честь и отвага?

– А как ты собираешься биться с орком, если дракон тебя больше к себе не подпустит? Сейчас нам просто повезло!

– Ладно! Только гляди, меня без забавы не оставь!

Обещать Ронин ничего не стал – в основном, потому, что именно так и собирался сделать. Не сводя глаз с дракона, немедленно устремившегося вверх следом за ними, волшебник забормотал слова заклинания, а в последний момент поднял взгляд к тучам.

Сверкнувшая над головой молния ударила прямо в преследующего их исполина.

Разряд электричества достался дракону весь целиком, однако подействовал вовсе не так, как рассчитывал Ронин. Все тело дракона, от носа до кончика хвоста, замерцало, заискрилось, от боли и ярости зверь завизжал, однако падать с небес отнюдь не спешил. Мало того – даже орк, очевидно, здорово пострадавший, только на миг обмяк, качнувшись вперед.

Разочарованному волшебнику пришлось утешаться тем, что огромная тварь, по крайней мере, оглушена. Кроме этого, ему сделалось ясно, что непосредственная опасность ни ему, ни Верисе более не грозит: теперь дракон и в воздухе-то держался с немалым трудом.

– К берегу! – крикнул Ронин, хлопнув Молока по плечу. – К берегу, живо!

– Да ты рехнулся, волшебник? А как же бой, в который ты только что велел…

– Скорее!

Больше из-за желания избавиться от досадной обузы, чем признавая за магом хоть какую-то власть, Молок неохотно развернул грифона в сторону суши.

Охваченный нетерпением, чародей огляделся вокруг в поисках Верисы, но ни ее, ни Фалстада нигде поблизости не обнаружил. На миг Ронину захотелось вновь отменить последний приказ, однако он знал, что прежде всего должен достичь Каз Модана. А с этой парой чудовищ дворфы наверняка управятся…

Наверняка им это по силам.

Между тем грифон Молока уже нес их прочь от прежнего противника, и Ронин задумался, не пора ли отправить всех остальных назад.

И тут их накрыла огромная тень.

Охваченные ужасом пополам с изумлением, человек и дворф подняли взгляды.

Пока оба были поглощены боем, второй дракон подобрался вплотную и теперь бросился в атаку.

Грифон вильнул в сторону, уходя от удара, и храброму животному это почти удалось, однако правое крыло его угодило под удар драконьих когтей. Подобный льву зверь взревел от боли, отчаянно захлопал крыльями, пытаясь удержаться на лету. Вновь подняв взгляд, Ронин увидел над головой разевающуюся пасть: исполинское чудовище вознамерилось проглотить их всех целиком.

Но тут за спиной дракона появился второй грифон – грифон Дункана и его спутника-дворфа. Неуклюже привстав, паладин словно бы что-то втолковывал дворфу. Что мог задумать рыцарь? Этого Ронин себе даже не представлял. Знал лишь одно: дракон настигнет их с Молоком прежде, чем он успеет подготовить подходящее к случаю заклинание.

Дункан Сентур прыгнул вперед.

– Боги и демоны! – заорал Молок.

В кои-то веки дикий дворф был поражен бесшабашной храбростью другого живого существа. Только теперь, с большим запозданием, Ронин сообразил, что на уме у паладина. Любого другого подобный прыжок наверняка привел бы к падению навстречу гибели, однако опытный рыцарь с поразительной точностью приземлился прямо на шею дракона, вцепился в его массивный загривок и сел, и только тут зверь с всадником-орком, наконец, поняли, что происходит.

Взмахнув топором, орк не дотянулся до спины лорда Сентура лишь самую малость. Дункан оглянулся, бросил взгляд назад, но после этого словно бы сразу же позабыл о звероподобном противнике и сдвинулся вперед, избегая неуклюжих попыток дракона достать его зубами.

– Да он с ума сошел! – закричал Ронин.

– Нет, волшебник… он – воин.

Почтительный, сдержанный тон дворфа оставался для Ронина загадкой, пока маг не увидел, как Дункан, крепко обхватив рукой и ногами чешуйчатую драконью шею, обнажает сверкающий меч. Орк за спиной паладина медленно двинулся вперед, в глазах его вспыхнули кровожадные алые огоньки.

– Но… надо же что-то делать! Давай-ка поближе к нему! – потребовал Ронин.

– Поздно, человек! В кое-каких эпических песнях…

Стряхнуть Дункана с шеи дракон не пробовал – несомненно, из опасений отправить следом за ним собственного погонщика. Двигавшийся куда увереннее рыцаря, орк быстро подбирался к нему. Еще немного, и он сможет нанести удар…

Сидевший у самого затылка дракона, Дункан поднял вверх длинный меч с явным намерением вонзить клинок в шею там, где хребет соединяется с черепом.

Но первым ударил орк.

Топор вонзился в спину лорда Сентура, легко пробив тонкую кольчугу, надетую рыцарем в дорогу. Нет, Дункан даже не вскрикнул, однако рухнул вперед, едва не выпустив из рук меч, и лишь в последний момент сумел удержаться. Приподнявшись, рыцарь приставил острие к намеченному месту, но тут силы его явно начали иссякать.

Орк снова вскинул топор…

…и Ронин метнул в него первое пришедшее на ум заклинание.

Перед глазами орка полыхнула вспышка, яркая, точно солнце. Вскрикнув от неожиданности, орк выронил топор, откинулся на спину, отчаянно взмахнул руками в поисках опоры, но удержаться не смог, съехал с драконьей шеи в сторону и с криком рухнул навстречу волнам.

Встревоженный, волшебник немедля перевел взгляд на паладина, с благодарностью и уважением взиравшего на него. На спине рыцаря расплывалась, ширилась алая клякса, однако Дункан нашел в себе силы выпрямиться и как можно выше поднять меч рукоятью кверху.

Дракон, наконец-то сообразивший, что хранить спокойствие больше незачем, устремился вниз…

…а лорд Дункан Сентур глубоко, до середины, вонзил клинок в тело чудовища – в уязвимое место между загривком и черепом.

Алое чудище забилось в неудержимых судорогах. Брызнувший из раны ихор оказался столь горячим, что обварил паладину лицо и руки. Разжав хватку, рыцарь заскользил назад.

– К нему, будь ты проклят! – рявкнул Ронин на Молока. – К нему!

Дворф послушно направил грифона к дракону, но Ронин знал: до Дункана вовремя не добраться. Между тем с противоположной стороны к дракону мчался еще один грифон. Фалстад и Вериса… Даже при такой тяжести на спине зверя главный наездник не терял надежды хоть чем-то помочь паладину.

На миг Ронину показалось, что паладин спасен. Грифон Фалстада вплотную приблизился к воину, балансирующему на грани гибели. Подняв голову, Дункан еще раз взглянул на Ронина, затем на Фалстада с Верисой, покачал головой, бессильно обмяк, соскользнул с визжащего дракона и полетел вниз.

– Нет! – вскрикнул Ронин, протягивая к падающему руку.

Он понимал, что лорда Сентура уже нет в живых, что в море падает всего-навсего мертвое тело, но эта картина очень уж живо напоминала волшебнику обо всех промахах и неудачах последнего задания. Вот и сбылись его страхи, вот он уже и потерял одного из спутников – пусть даже Дункан сам напросился отправиться с ним…

– Берегись!

Внезапное предостережение Молока заставило мага очнуться от тяжких раздумий. Подняв взгляд, он увидел дракона – тот, несмотря на предсмертные судороги, все еще держался в воздухе, метался из стороны в сторону без всякого смысла. Казалось, его исполинские крылья повсюду. Едва Фалстад сумел увести грифона от одного, Ронин – к несчастью, слишком поздно – сообразил, что от удара второго им с Молоком не уйти.

– Тяни же, скотина, тяни! – взревел Молок. – Тяни…

Крыло хлестнуло по ним в полную силу, сбив Ронина со спины грифона. Дворф завопил, грифон разразился клекотом. Оглушенный, Ронин едва сумел понять, что – по крайней мере, на время – взлетел в небеса выше прежнего. Затем сила земного притяжения взяла свое, и не успевший прийти в себя волшебник полетел вниз… кстати заметить, отнюдь не медленно.

Тут требовалось заклинание. Любое, хоть какое-нибудь. Однако, как Ронин ни старался, сосредоточиться не удавалось даже на первых словах. В глубине души он понимал: на этот раз его наверняка ждет скорая гибель.

Внезапно его окутала тьма, но тьма эта была неестественной. «Может, обморок?» – подумалось Ронину, однако из тьмы зазвучал гулкий, раскатистый голос, затронувший некую отдаленную струнку в памяти.

– Я снова с тобой, малыш! Не бойся, не бойся!

Вокруг волшебника вновь сомкнулась чешуйчатая лапа, да такая огромная, что свободного места в кулаке осталось еще предостаточно.