Миасс. Координационный центр армейской группировки и оперативного корпуса АПБР

Полковник Гнедой осушил пятую за этот бесконечный день кружку кофе и совершенно не почувствовал вкуса. Похоже, еще немного – и придется переходить на инъекции стимулятора. Как говорил герой одного старого американского фильма, он слишком стар для этого дерьма.

Только что закончилось совещание с военными. Безрадостное совещание. Судя по сводкам, все катилось не просто к поражению – к катастрофе. Мощное оружие военных и спецтехнологии АПБР оказались несостоятельны против орды тварей, хлынувших из Зоны. Враг прорвал фронт в двух местах – вдоль трасс М5 и 343 в восточном направлении, на Миасс. Страшный враг и непонятный: безмозглые малоуязвимые монстры, движимые только жаждой убийства и не боящиеся смерти. Как с такими воевать? Причем они-то, может, и безмозглые, однако тот, кто их направляет, – отнюдь нет. Вот уж у кого голова варит как следует и вполне стратегически грамотно. Отвлекающие удары почти по всему Периметру, маскирующие планы врага, не давали возможности людям сосредоточить войска на самых важных направлениях. Зато врагу обеспечить многократный перевес в любом месте Периметра не составляло никакого труда – ему внутри Зоны перемещаться было куда проще, чем людям вне ее пределов. А там – буря и натиск. Падение Миасса, похоже, лишь вопрос времени, причем весьма небольшого. Да, эвакуация города уже ведется, но, если так пойдет дальше, враг может оказаться на его окраинах уже через несколько часов, и за это время даже треть города вывезти не удастся. А это значит – вновь огромные жертвы и многотысячная орда истребителей и прыгунов, которая хлынет из мертвого города во все стороны. Причем главным образом – в сторону Челябинска. И что тогда? Еще один мегаполис, превращенный в Зону?

Гнедой потянулся к чайнику, собираясь заварить себе еще кофе, но тут же махнул рукой с каким-то даже отвращением: сейчас бы ему не кофе, а водочки тяпнуть. Основательно так, с пол-литра хотя бы раздавить, чтобы отпустили сжимающие душу тоска и страх. Поздно. Слишком поздно они спохватились. И белоярские тоже припозднились. Раньше надо было давить эту таганайскую гадину! А теперь что? Превращать в радиоактивную пустыню половину Челябинской области? Тут уже просто становым оружием не обойдешься. Возможно, даже придется запрашивать санкции Москвы на ядерный удар.

Полковник почти с ненавистью смотрел на карту, закрывающую почти полстены его кабинета, на которой кровавой кляксой расползались от Златоуста потерянные людьми территории. Гнедой сжал в пальцах ручку кружки с остатками кофе и уже представлял, как запустит ею в проклятую карту, как она разлетится вдребезги и коричневая жидкость потечет по ней вниз, дополняя складывающуюся отвратительную картину… Только он знал, что этот всплеск ярости не принесет ему облегчения, а потерять лицо перед подчиненными, которые наверняка забегут в кабинет на шум, полковник себе позволить не мог.

Однако шум раздался как раз с другой стороны двери, из приемной. Возмущенные голоса… Какого черта? Дверь распахнулась. Полковник уже собрался высказать все, что думает об этом вторжении, не заморачиваясь подбором цензурных слов, но онемел.

В кабинет шагнула высокая фигура в длинном плаще с капюшоном, под которым не видно было лица. За спиной вошедшего маячила бледная и напряженная переговорщица Ольга. Похоже, дело действительно труба, раз Посвященный Белоярского Обломка решил пожаловать лично.

* * *

К югу от Периметра Таганайской Зоны

Отделение сержанта Лебедева отступало по трассе М5 на восток. Ему «повезло» оказаться в месте одного из самых мощных ударов орды порождений Зоны. Причем и с земли, и с воздуха. Позиции их были прорваны меньше чем за час. Поначалу еще установки залпового огня худо-бедно прикрывали их, основательно прореживая тварей и не давая потоку кошмарных мутантов захлестнуть бойцов. Но когда небо потемнело от крылатой орды, стало ясно, что дело швах. Над ними и где-то в стороне горели и падали боевые вертолеты. Крыланы, как Лебедев про себя называл летающих мутантов, плевали в них какой-то дрянью, которая разъедала и броню, и стекло, экипажи гибли, винты останавливались, и могучие машины, срываясь в штопор, врезались в землю, превращаясь в громадные огненные цветы взрывов. А вот самих тварей даже прямые попадания ракет «воздух-воздух» не всегда убивали. Оторванные крылья на глазах изумленных и потрясенных солдат отрастали снова – и вот крылан уже вновь готов к бою. Что уж говорить о стрелковом оружии и даже крупнокалиберном пулемете БТР. Только достаточно мелкие твари, разорванные на куски, не собирались снова в единое целое, а с созданиями покрупнее мог справиться только огонь.

А вот с ним как раз резко стало напряженно, когда замолчали и «Смерчи», и «Буратино» – похоже, крылатая орда добралась и до них. БТР Лебедева ехал на восток. Здесь, на зажатой среди лесов трассе, остановить тварей никаких шансов – можно только погибнуть ни за понюх табаку. Не крыланы с воздуха заплюют своей разъедающей все и вся кислотной дрянью, так какой-нибудь из левиафанов выползет на дорогу и перевернет их БТР. Лебедеву довелось видеть этих гигантских чудовищ, но, к счастью, лишь издали, в бинокль. Жуть кромешная. Сержанту почему-то вспомнились здоровенные марсианские треножники из фильма «Война миров». То же ощущение страха и отчаяния: тут мелочевку-то с трудом убивать удается, а эти ходячие башни высотой с трехэтажный дом – все равно что приговор. Лебедев видел, как одна такая тварь, напоминавшая вылезшего на сушу кракена, разметала танковый взвод, отломав башни у двух могучих «Армат». Даже думать не хотелось, что будет, если подобное чудовище, раздвигая сосны своей могучей тушей, выползет на трассу рядом с его бэтээром.

Так что ехать, не останавливаться, хотя бы до Нижнего Атляна, а там попытаться занять позиции и дать бой… Хм, дать бой… Этому? Как? И тут пришла мысль о том, что он лишь бессмысленно погибнет и ребят своих погубит, пытаясь остановить неуязвимых монстров. Пришла и осела на периферии сознания этакой ядовитой пиявкой. И вроде гонит он ее, а она только крепче присасывается, и ядом от нее расползаются другие мысли: что будет меньшим злом – бесполезно положить свое отделение и никого не спасти или просто увести сейчас парней подальше от линии фронта и спасти хотя бы десять человек, включая себя? Ответом на эту дилемму тут же всплыло страшное и обличающее слово «дезертирство». Но ведь можно назвать это и по-другому – например, здравым смыслом.

Ему снова вспомнилась «Война миров» и неуязвимые марсианские треножники. Смысл-то погибать в заведомо безнадежной битве? Наземным войскам тварей Зоны не остановить – их сомнут и раздавят, как сделали это на Периметре… Но тут же, словно в противовес, всплыло другое воспоминание – тот мальчишка, который просился в мертвый Златоуст искать пропавшего отца. Лебедев сейчас уже и сам себе не мог объяснить, почему тогда все же решился помочь пацану. Что-то словно щелкнуло в голове. А теперь-то что изменилось? Сколько еще таких пацанов в Нижнем Атляне? А в Миассе? А в Челябинске? Их-то кто защитит? Можно подумать, он, Лебедев, один такой умный – рассуждает о меньшем зле, смысле и прочем! Да эти мысли сейчас наверняка как минимум у каждого третьего в голове крутятся. А что, если все этим мыслям последуют, возьмут и умоют руки, чтобы «не погибать бессмысленно»? Картина, тут же услужливо нарисованная воображением, так поразила Лебедева, что впору было отшатнуться с возгласами «чур меня, чур!». Нет уж – прагматиком он не будет. Если, конечно, хочет остаток жизни без отвращения смотреть на себя в зеркало, когда бреется.

Странным образом теперь, когда решение было принято, на душе стало полегче, хотя, собственно, безнадега их ситуации никуда не делась. На них и левиафана не требуется – пролетит над трассой стая крыланов, и пиши пропало: они здесь как на ладони. Убраться бы с дороги.

Но едва эта мысль посетила сержанта, как на обочину выбежали трое – мужчина, женщина и девочка лет десяти – и отчаянно замахали бэтээру. Лебедев скомандовал стоп и высунулся из верхнего люка.

– Что такое?

– Твари! В лесу… твари! – задыхаясь, заговорил мужчина. – Наш дом… Мы живем… жили на кордоне неподалеку, а туда пришли эти монстры… Возьмите нас с собой, пожалуйста!

Сержант не колебался – место в бэтээре на троих найдется, и не бросать же этих бедолаг здесь на смерть. Но едва все трое забрались внутрь и за ними закрылся боковой люк, как на дорогу впереди выскочили несколько собако-крокодилов и еще с десяток каких-то насекомоподобных монстров. И через три секунды оглушительно затарахтел КПВТ – крупнокалиберный пулемет бэтээра, разрывая на части порождений Зоны, волной ринувшихся в атаку.

Вспышки, грохот, брызгающая во все стороны желто-бурая жижа, что у этих тварей вместо крови, летящие ошметки их плоти. КПВТ работал эффективно – мелочевку рвало в клочья. Крупные, конечно, оправятся и восстановятся, но Лебедев понимал, что сейчас главное – освободить трассу и прорваться, иначе все, хана, ибо метрах в ста позади бэтээра на дорогу вывалила еще одна толпа тварей.

Вперед-вперед! БТР рыкнул мотором и резво тронулся. Не ожидавшие такого маневра твари Топи среагировали не сразу, и две из них, не успев убраться с пути здоровенной машины, оказались раздавлены ею. Но остальные шарахнулись в сторону, а один из собако-крокодилов даже заскочил на броню.

Лебедев знаками показал одному из своих бойцов, что нужно делать, и тот кивнул: мол, понял, и взял РПГ. Клацали когти твари, приближаясь к одному из верхних люков… Пора! Открыть крышку, сунуть в морду твари ствол РПГ и нажать на спуск… От головы монстра ничего не осталось. Закрыть люк и ходу, ходу!

Из леса выскакивали все новые создания Зоны и пускались в погоню за бэтээром. Хорошо хоть, крыланов нет, а то заплевали бы своей едкой дрянью. Лебедев припал к курсовому перископу и едва сдержался, чтобы не выругаться в голос: на дорогу впереди высунулись несколько здоровенных щупалец какой-то чудовищной твари, а следом за ними полезло громадное слизнеподобное тело. Сержанту стало трудно дышать и захотелось разорвать воротник. Ругайся, не ругайся, один фиг – приплыли. Левиафан. Чертов левиафан! Капец!

* * *

Александр спешил. Он почти физически ощущал, как утекает время, отведенное ему Посвященным на операцию. Только поэтому и взял в помощь армейский мотоциклетный взвод, который должен был доставить Александра и его отряд боевых Измененных на передовую, на самое, так сказать, танкоопасное направление. Поэтому отчаянный, безбашенный стиль вождения мотоциклистов его устраивал как нельзя больше. Александр не знал, почему Посвященный придавал этой операции такое большое значение. Ну, уничтожит орда тварей Изолянта парочку селений отжив… ну ладно, людей – какая в том большая трагедия? Наоборот, сговорчивей станут на будущее – поймут, как они беспомощны без новой, более совершенной расы. Да, конечно, есть союзнические обязательства, которые нужно выполнять, ибо старая человеческая поговорка гласит: «худой мир лучше доброй ссоры». Но зачем же так-то убиваться? Чего переживает Посвященный? Ведь чем сильнее общий враг, тем прочнее союз. Но как бы Александр ни терялся в догадках по поводу мотивов Посвященного, обсуждать приказы он не привык.

Пролетела деревня Нижний Атлян, а там, впереди, похоже, шел бой: канонаду было слышно издалека. Эх, ну что стоило людям сконцентрировать свои системы залпового огня на трассах, в миасском направлении! Глядишь, и придержали бы слегка наступление армии Изолянта. Так нет же – распределили их поровну по всему Периметру Зоны. Им, видите ли, все жизни равноценны, что в городах, что в селах. Ну, вот потеряют сейчас Миасс и попрыгают со своей равноценностью. Ну, то есть не должны они его, конечно, потерять – затем Александр и рвется в бой, но жестокий урок им бы не помешал.

Первый бой состоялся даже раньше, чем ожидал Измененный: из-за леса показался десяток крылатых тварей Изолянта. Пришлось поработать пиромантам, благо в отряде Александра была сплошь элита – Измененные нового поколения с усиленными и расширенными способностями. Вместо обычных факелов, малоэффективных против высоко летящих биоморфов, они применили огненные бомбы, которые мощно взорвались прямо среди летящих тварей, и тех мгновенно охватило всепожирающее пламя. С десяток секунд – и грозные биоморфы, успешно истребляющие боевую технику людей, пеплом осыпались на лес и дорогу.

Разумеется, Александр отдавал себе отчет в том, что это лишь легкая разминка, а вот впереди придется выкладываться по-настоящему. Вскоре биосканер ехавшего рядом с командиром Измененного, пьющего жизнь, уловил впереди присутствие биоморфа исполинских размеров – из тех, кого люди называют левиафанами, и эта информация благодаря ментальной сети, созданной Александром, принадлежащим к классу пауков, сразу стала доступной всему отряду.

Похоже, придется всерьез потрудиться. Александр передал по сети всему отряду команду перейти в режим высшей боевой готовности, а везущим их мотоциклистам крикнул:

– Ускорьтесь, парни! Очень надо!

* * *

Зажигательные и разрывные пули КПВТ рвали студенистое тело левиафана, но тому, казалось, было совершенно по фигу – у громадной туши была какая-то запредельная жизнеспособность, и страшные раны почти мгновенно затягивались новой плотью. Нет ничего хуже для военного, чем ощущение полного бессилия. Ну, посадил он к себе этих троих гражданских, толку-то? Все равно сейчас этот долбаный кракен перевернет их БТР и вскроет его, как консервную банку. А вся скучковавшаяся вокруг мелочевка порвет их на ленточки.

– Мы умрем, да? – прозвучал сзади девчоночий голос.

Лебедев повернулся к девочке, стараясь, чтобы улыбка на его лице не напоминала гримасу отчаяния.

– Нет, детка, – ровность и спокойствие его голоса резко контрастировали с бурей в душе, а ложь слетала с языка легко и естественно. – Мы справимся, вот увидишь!

Ну и пусть он сам не верил в то, что говорил. Просто почему-то ему казалось, что, пока он сам не произнесет вслух этих обреченных слов, самое страшное не случится. Чушь, конечно, но ребенку знать правду все же ни к чему – пусть до конца сохранит надежду.

Шансов не было – ни протаранить уже полностью вылезшего на дорогу левиафана, ни уничтожить его оружием, ни прорваться по обочине – десятиметровые щупальца чудовища полностью перекрывали путь. Но замедлиться, остановиться – значит сдаться.

– Разворот! – скомандовал Лебедев.

– Но, командир… – заикнулся было механик-водитель.

– Разворот, я сказал! – рявкнул сержант.

Разумеется, он прекрасно понимал, что ехать назад, в сторону Зоны, – отложенное самоубийство: там нет никого и ничего, кроме орды тварей. Но впилиться в левиафана – значит умереть прямо сейчас, а сзади, прорвавшись через мелких монстров, еще можно было попытаться найти обходную дорогу. Хоть какой-то шанс.

Тяжелая машина все же ухитрилась развернуться, правда, на нее тут же вскочили сразу несколько мутантов. Теперь уже фокус с люком предпринимать было опасно: одну тварь грохнешь – остальные навалятся, да так, что, может быть, и люк обратно не закроешь. Оставалось только ехать и молиться, чтобы монстры не сумели прорваться внутрь.

И тут в той стороне, где находился левиафан, послышались странные звуки. Лебедев припал к заднему перископу и не поверил своим глазам.

– Вашу кашу!

* * *

Против левиафана обычные меры не годились. Биоморф-гигант содержал в себе слишком много биомассы Топи, чтобы его можно было просто так взорвать или сжечь огненными бомбами. Но плохой был бы из Александра командир, не имей он на такой случай запасного плана. Этот алгоритм был проработан только теоретически, потому что на практике ни с одним левиафаном отряду Александра сталкиваться еще не приходилось. Измененные-пауки с самого своего появления были непревзойденными командирами и координаторами. Вот и сейчас Александр идеально точно распределил между своими фризерами всю центральную тушу биоморфа, которую те и накрыли замораживающими зарядами. А следом вступили в дело кинетики. Но они как раз приложили свою Силу в глубинный центр туши монстра и сработали на разрыв. Получилось действительно впечатляюще. Левиафана разнесло на мелкие ледяные осколки, от которых отряд Александра защитили щитовики. Никаких шансов собраться вновь в единый организм у чудовища не было.

Измененные работали методично: фризеры и кинетики по той же схеме очистили от тварей броню бэтээра, а пироманты занялись остальными тварями. Вскоре к истреблению подключился и башенный пулемет боевой машины. За какие-то пятнадцать минут все было кончено.

Александр не без удовлетворения оглядел место боя, хотя и понимал, что скоро этих мест достигнет основная волна биоморфов, и тогда придется значительно труднее. Он уже собрался уводить свой отряд, когда открылся один из верхних люков бэтээра, и оттуда появился человек, похоже, командир машины.

– Эй, постойте! – крикнул он. – Спасибо! Вы спасли нас.

– Пожалуйста, – невозмутимо отреагировал Измененный. – Ехали бы вы отсюда – скоро основные силы тварей подтянутся.

Он снова отвернулся, собираясь уходить, но его остановило еще одно «подождите!». Александр остановился, испытывая уже некоторое раздражение. Человек спрыгнул с бэтээра и направился к нему.

– У меня… просьба, – голос военного понизился так, чтобы его не слышали высунувшиеся из люков сослуживцы. – Вы… можете дать немного своей крови? – Он полез в разгрузку. – У меня шприц есть.

Александр приподнял брови. Надо признать, этому человеку удалось его удивить.

– А вы… хорошо подумали? – произнес Измененный. – Обратного пути ведь не будет.

– Хорошо, – глухо ответил военный, упрямо наклонив голову. – Не хочу больше никогда… никогда чувствовать себя таким беспомощным. Хочу всегда быть в состоянии защитить то… что мне дорого.

– Дорого, – задумчиво повторил Александр, неожиданно для себя обнаружив в своем голосе нотки горечи. Слабые, но все же заметные. – А вот с «дорого» у вас как раз и будут проблемы. Большие.

* * *

Челябинская область. Окрестности Миасса

Момент истины. Посвященный застыл на холме, с которого открывался отличный вид на окрестности. Не с точки зрения красоты, конечно, а с точки зрения обзора. Люди стянули сюда всю тяжелую технику, что у них была. С других частей Периметра и из Челябинска спешно перебрасывались установки залпового огня, и скоро должна была прибыть эскадрилья самолетов-штурмовиков. Двигались сюда и дополнительные оперативные корпуса АПБР со становым оружием. Но не исключено, что все они опоздают и все решится до их прибытия. Даже скорее всего так и будет, и армию врага Посвященному придется встречать с тем, что есть. Десяток «Смерчей», пяток «Буратино», танковый батальон, артиллерийский полк, изрядно поредевшая мотострелковая дивизия и остатки корпуса АПБР. Негусто против орды, которая движется на Миасс. Если бы не отряды элитных боевых Измененных, которые Посвященный привел с собой, дело и вовсе было бы безнадежным. А так шанс оставался. Не шибко большой, но шанс.

Все-таки он просчитался, недооценил противника, хотя и знал, что армию Изолянта ведет наследник Сида-Паука, превзошедший своего предшественника. Хозяин Топи, создатель чудовищ… два в одном. Вернее, даже три. Посвященный только недавно узнал, какую угрозу несет в себе этот посланец Изолянта. Узнал и содрогнулся. В Миасс его и его орду пускать нельзя. Ни в коем случае.

Что ж, надо уметь не только признавать свои ошибки, но и исправлять их. Посвященный такое умел. И в прежней своей ипостаси, сувайвора Олега Катаева, и в нынешней, в которой уже весьма мало оставалось человеческого. Но кое-что все же было. Да, он виноват. Не затей он всю эту рискованную операцию с созданием новых сувайворов, ничего этого бы не случилось. Правда, случилось бы другое, возможно, куда более страшное. Может, не в ближайшее время, но через год-два обязательно. Посвященный просто взвесил шансы и сделал выбор… А вот сейчас на него двигалось выбранное им «меньшее зло», но в силах тяжких. И ведь даже не только в орде биоморфов дело и не в возможных жертвах. Хотя Посвященный слукавил бы, сказав, что судьбы Миасса и сотни тысяч его жителей, которых не успели вывезти, его совсем не волнуют. Прибыть лично и встать здесь между ордой тварей и мирным городом – это решение стоило ему немалой головной боли.

Но Хозяин Топи… С таким Посвященному еще сталкиваться не доводилось. Изолянт, создавая этого генерала для своей армии, действительно превзошел себя. Посвященный видел его издалека над Нижним Атляном, над которым тот парил на здоровенном крылатом биоморфе, и понял все. Вернее, почувствовал. Тот осколок Источника, что сейчас находится в теле бывшего фантома-охотника «Стрельцова», даже близко несопоставим с тем, что содержал в себе Хозяин Топи. Он был словно рыба, готовая к икрометанию. Только вместо икры – осколки. Осколки Таганайского Источника. И если он рассеет их на «чистых» территориях, вырастут новые Обломки-Сеятели, плоть от плоти Изолянта, спящие и видящие, как бы стереть человеческий род с лица Земли. Сейчас Хозяин Топи фактически сам уже стал Сеятелем, причем во всех смыслах этого слова. Ему только нужны густонаселенные города: Миасс, Челябинск, Магнитогорск, Уфа, Екатеринбург, чтобы посеять… Если не сдержать его здесь, потом уже не остановишь.

И опять-таки гонка – кто быстрее: те, кого Посвященный внедрил в Таганайскую Зону, уничтожат Изолянта, или Хозяин Топи победит здесь. Он силен, спору нет, и один на один Посвященный с ним, пожалуй, не справится, как не справился в свое время с Сидом-Пауком. К тому же про «один на один» и речи нет: биоморфы-левиафаны и полчища более мелких смертоносных тварей явно не будут оставаться в стороне, в то время как Посвященный устраивает дуэль с их предводителем. В общем, битва будет та еще. Но здесь, вне Зоны, у Посвященного все же есть козырь. Хозяин Топи вылез из-под колпака Изолянта, и теперь против него можно применить мощь остальных Сеятелей, обратиться к эгрегору. И сделать это может только сам Посвященный – стать проводником мощи Сеятелей. Это опасно, чудовищно опасно, ибо велик риск не выдержать энергетического потока и утратить собственную личность, растворившись в ментальной мощи посланцев вселенского разума. Но если враг не оставит Посвященному выбора, он пойдет на это. Потому что свои ошибки нужно исправлять.

Впереди лежала открытая холмистая равнина, свободная от леса. На севере, у озера Тургояк, видимость похуже, но и там скрытно не подобраться. На том фланге Посвященный поставил свои ударные отряды Измененных. А за спиной Миасс. «Справимся!» – едва слышно пробормотал Посвященный, словно даже тихий звук его голоса обладал магическим действием.

Ну, вот наконец и движение. Посвященный воспринял его почти с облегчением – томительное ожидание закончилось. К добру ли, к худу ли, но решительный час пробил. Казалось, в наступление пошел сам лес, ибо там, на западе, зашевелилось практически все, и псевдоживая волна биоморфов хлынула на равнину. Потемнело и небо от крыльев тысяч летающих тварей. То-то будет работы у установок ПВО. Интересно, где Хозяин? Возглавит свои полчища или будет прагматично торчать в тылу, пока бесчисленные биоморфы не закончат всю грязную работу?

Второе. Конечно же, второе. Посвященный так поступил бы на месте врага, и не было причин считать его глупее себя. Но надо во что бы то ни стало устранить направляющий вектор для полчищ биоморфов – контролирующую и подстегивающую волю. Что ж, тогда план «Б». Посвященный повернулся к полковнику Гнедому:

– Мне нужен вертолет, Петр Михайлович.

Гнедой округлил глаза:

– Вы понимаете, о чем просите?! На небо взгляните!

– Если вы про стаю крылатых биоморфов, то я их прекрасно вижу, – невозмутимо отозвался Посвященный из пустоты под капюшоном. – И все же вынужден настаивать. Мы договорились, помните? Я знаю, что делаю.

Гнедой сжал зубы.

– Как скажете. Но я не отправлю на верную смерть никого из своих пилотов. Сам поведу.

На это Посвященный только молча пожал плечами. Отговаривать полковника он не собирался. Как не собирался и погибать. А если это все же случится… что ж, от смерти регионального руководителя АПБР ситуация хуже не станет. Потому что хуже просто некуда. Посвященный как никто понимал полковника, который тоже ощущал свою вину за происходящее, пусть и с намного меньшими основаниями, чем Посвященный. Мог ли Гнедой настоять в свое время на консервации Таганайского Источника? Очень вряд ли. Скорее, досрочно отправился бы на пенсию.

Командирский К-52 был готов и даже оснащен вооружением. К нему двинулись пятеро: Гнедой, Посвященный и трое Измененных из его команды: Александр и двое щитовиков с усиленными способностями. Этого должно хватить. Полковник шел мрачный как туча. Но Посвященный знал этого человека, а потому не сомневался: красиво погибнуть, искупая вину, было далеко не главной его целью. Он собирался выжить и сделать все для победы, сколь бы маловероятной она ни казалась.

Перед взлетом они сделали паузу, пережидая залп артиллерии, а затем «Смерчей» и «Буратино». Равнина впереди временно утонула в море огня. Но, уже взлетая, Посвященный увидел, как из этого моря лезут вперед исполинские фигуры левиафанов и несколько поредевшие, однако все еще чудовищно многочисленные полчища наземных биоморфов. Справа и слева от вертолета Посвященного, метрах в двухстах, уже закипел воздушный бой: немногочисленные штурмовики и боевые вертолеты пытались сдержать фланговые группировки крылатых тварей. На земле танки и артиллерия встали на прямую наводку и открыли шквальный огонь по накатывающейся зелено-бурой волне воплощенных кошмаров. Вновь ударили установки залпового огня.

Но вскоре Посвященному стало уже не до наблюдения за сражением: стая крылатых тварей атаковала вертолет. Щитовики активировали силовые поля, и плевки тварей не достали боевую машину. Но в воздухе было не продохнуть от биморфов, надо было как-то прорываться. Ударили ракеты «воздух-воздух», разнося в клочья крылатых чудовищ. И снова, и снова, и снова. Кто-то из тварей погибал окончательно, без шансов на восстановление, другие, потеряв крыло или часть туловища, вихляясь, снижались, чтобы регенерировать, но главное – дорогу они освобождали. И все же этого было мало: щитовики работали с полной нагрузкой, отражая плевки и попытки тарана. Пока успешно, но их ресурс не бесконечен, и Посвященный понимал это лучше всех.

Что ж, пришло время задействовать и его возможности, как бы он ни хотел сберечь их для боя с Хозяином Топи: до него еще долететь надо. Волна Силы Источника широким веером хлынула вперед, по курсу вертолета, и биоморфы один за другим стали прахом осыпаться на равнину. Несколько минут тотального истребления – и путь расчистился. Оставшиеся твари шарахнулись в стороны, по широкой дуге облетая оказавшуюся слишком зубастой добычу.

И когда небо впереди расчистилось, Посвященный наконец увидел Его. Над лесом парила громадная тварь, смутно напоминающая мифического дракона, какими их любят изображать в фэнтезийных книгах и фильмах, только куда более уродливая, а на спине ее сидел… сгусток Силы, заключенный в человеческое тело. Хозяин Топи. Враг.

Он был слишком далеко, чтобы видеть его глаза, но Посвященный почувствовал его взгляд, полный жгучей ненависти, и понял, что сейчас враг нанесет удар. Ментальный и биоэнергетический щиты были у Посвященного наготове, и он успел их поставить. Хозяин Топи бил по всем сразу: псионической и вампирической составляющими своей Силы – по всему экипажу, а кинетической – по самому вертолету. Если бы удалось сбить машину – бой закончился бы, едва начавшись: на земле Посвященного и его команду разорвали бы биоморфы, несмотря на все их способности. Но щиты выдержали.

Полковник Гнедой заложил крутой вираж и выпустил во врага несколько управляемых ракет, но они взорвались в воздухе, не достав Хозяина Топи: его силовые поля тоже работали исправно. Ударил и сам Посвященный, но и его атака не достигла цели. Противники маневрировали в воздухе, обмениваясь энергетическими и ментальными ударами, но пока безуспешно. Время работало на врага: пока они здесь нащупывали слабое место в обороне друг друга, полчища биоморфов сминали защитников Миасса, а как только там закончится бой, все твари примчатся сюда, и Посвященному придется солоно. Надо что-то делать.

Но враг, похоже, пришел к выводу, что и ему тянуть не резон. Посвященный почувствовал, чем тот сейчас занят, и понял, что времени у него совсем немного: Хозяин Топи задействовал вампирическую составляющую своей Силы на собственных биоморфах, вытягивая из них энергию псевдожизни и аккумулируя ее в себе. Учитывая многочисленность тварей, достаточно скоро этой энергии хватит, чтобы проломить щиты Посвященного. Одновременно к вертолету со всех сторон вновь стали слетаться крылатые монстры: похоже, Хозяин Топи намеревался бросить на стол сразу все свои козыри, а это значит, что и Посвященному пришла пора ходить с серьезных карт.

Для начала козырь послабее, так как к помощи эгрегора стоит прибегнуть лишь в самом крайнем случае. Посвященный отдал пси-приказ Александру, и тот начал действовать. Паук тут присутствовал не просто так: его сеть объединяла всех Измененных в армии Посвященного, и теперь все они через паука передавали свою энергию предводителю. Только бы опередить врага! Только бы ударить первым!

И у них получилось. Ощутив в себе энергию, аккумулированную пауком из всей сети Измененных, Посвященный сфокусировал ее в луч-иглу и ударил. Бил он наверняка, хорошо представляя мощность силовых щитов противника. Игла должна была их пробить… но не пробила. Хозяин Топи каким-то невероятным образом предчувствовал этот удар и всю скопленную на этот момент энергию успел вложить в «подушку безопасности». Биоэкран сработал, поглотив боевой луч Посвященного. А в следующий миг небо вокруг потемнело от крыльев летающих биоморфов. Они набросились на вертолет со всех сторон. Щитовики пока держали оборону, но это ненадолго. Внутри Посвященного все сжалось. Его козырь оказался бит. Да, имелся еще козырный туз, вот только цена этой карты могла оказаться непомерной. Но выбора, похоже, не осталось: поражение и гибель сейчас реальны как никогда.

Посвященный уже сконцентрировался, чтобы установить связь с эгрегором Сеятелей, когда произошло неожиданное. Хозяин Топи вдруг дернулся, словно от удара, а верховая тварь под ним, очевидно, подчиняясь его приказу, совершила резкий разворот и полетела на северо-запад в сторону Таганайской Зоны. И почти сразу же следом за Хозяином рванули и все крылатые биоморфы.

– Ядрена Матрена! – вырвалось у полковника Гнедого, который круглыми от изумления глазами смотрел за внезапным отступлением почти уже победивших врагов. – Это что ж происходит-то?

А Посвященный, испытав краткий миг первого удивления, уже все понял и ощутил громадное облегчение. Его план все-таки сработал, и посланцы свое дело сделали. Пусть еще не до конца, но Изолянт почувствовал, что находится в смертельной опасности, вынудившей его отправить своему первому помощнику сигнал бедствия. И тот, несмотря на всю свою мощь и практически одержанную победу, не смог ослушаться.

– Похоже, у Таганайского Источника проблемы, – медленно, со вкусом произнес Посвященный. – Что ж, пришло время заняться этим зверинцем. Летим на базу.

И они полетели, а внизу полчища биоморфов, казалось, совершенно утратили боевой дух. Заложенная в них агрессия никуда не делась, но пропала направляющая воля и появилась растерянность: твари попросту не знали, что им делать. Те, что уже вступили в бой, продолжали сражаться, а тыловые эшелоны полчищ погрузились в хаос. Полковник Гнедой смотрел на эту картину в полном восторге. Казавшийся почти неодолимым враг теперь стал пушечным мясом, которое с энтузиазмом принялась перемалывать военная техника защитников Миасса. Боевые вертолеты, которым теперь в воздухе ничто не угрожало, обрушивали с неба на тварей свой смертоносный груз, залп за залпом давали танки, артиллерия, «Смерчи» и «Буратино», трещали крупнокалиберные пулеметы, и орды монстров тонули в огне и гибли, рассыпались в прах. А на горизонте уже показалась эскадрилья штурмовиков, прилетевшая из Екатеринбурга.

Полковник Гнедой улыбался.

* * *

Окрестности Таганайской Зоны

Хозяин Топи гнал своего верхового биоморфа изо всех сил, пребывая во власти ярости и страха. Почти уже одержанная победа превратилась в поражение. Как?! Почему?! Неужели… Неужели эти проклятые сувайворы все же выжили и нанесли свой подлый удар?! Ну почему, почему Источник не позволил Хозяину Топи лично раздавить этих проклятых отживших?! Ну, началась бы операция на час позже, что бы это решило? Зато не возникло бы этой критической ситуации для Источника. Сейчас Хозяин Топи думал только о том, чтобы успеть – не позволить отжившим уничтожить Источник станом. А потом… потом он сделает так, что не будет больше зависеть от Силы породившего его Сеятеля. Если бы не эта зависимость, Хозяин Топи даже не подумал бы о том, чтобы мчаться на помощь Источнику, а добил отживших в Миассе и раздавил Посвященного-ренегата с его кучкой Измененных-предателей. Но, увы, зависимость была и находилась внутри его обновленной плоти. Теперь частицы Источника внутри Хозяина Топи властно звали его на помощь Сеятелю. Но Сеятель кое-чего не учел – он сделал Хозяина Топи слишком сильным. Настолько, что он в состоянии порвать надетый на него поводок. И сделает это, если только сувайворы не успеют взорвать свои бомбы.

Как жаль, что пришлось оставить превосходную, могучую, с таким трудом и усердием созданную армию биоморфов на уничтожение отжившим! С собой Хозяин взял только самых мобильных – крылатых тварей. Только с ними был шанс успеть, добраться до Зоны и там уже открыть пространственную аномалию к Источнику. Но ничего, он потом еще сделает, учтет все ошибки, и новая армия будет гораздо мощнее и смертоноснее предыдущей. Вот только раздавит сувайворов, избавится от зависимости и тогда уж развернется.

Помаленьку у Хозяина Топи начинала болеть голова. Он был достаточно силен псионически, чтобы закрывать внутри своего сознания крамольные мысли, но частицы Источника в его теле все же чувствовали неподобающий настрой и таким способом выражали свое недовольство. Ладно, придется потерпеть, недолго им осталось властвовать над ним. Он с ними разберется. Со всеми разберется.

Вот! Наконец-то! Позади остался разрушенный Периметр отживших, теперь они над территорией Зоны. Несколько секунд на концентрацию, и в воздухе возникла здоровенная пространственная аномалия. Обычно, чтобы переместиться всем точно в одно место через подобные образования, требовался физический контакт, но не в этом случае. Хозяин Топи был здесь царь и бог, и его воля творила здесь законы. Так что он без проблем мог переместиться прямо к Источнику вместе со всей своей крылатой армией.

Клокочущее внутри Хозяина Топи бешенство требовало выхода. Сейчас, сейчас кому-то станет очень плохо. И предводитель армии биоморфов на своем псевдодраконе первым нырнул в стылое ничто пространственной аномалии.