Таганайская Зона. Златоуст

– Не нравится мени ця тишина, – мрачно произнес Гецко, останавливаясь на краю площади.

Прошел час с тех пор, как они расстались с военными. Те довезли мальчика и его спутников до центра Златоуста и повезли бы дальше, если бы Глеб по просьбе «Михаила» не отказался наотрез своим особым голосом, с которым невозможно спорить. И за прошедшее время им не встретилось ни одной живой души, даже заключенной в тело какого-нибудь мутанта. Про эту тишину и говорил Гецко. Она и впрямь нервировала, напоминая заезженное затишье перед бурей.

«Михаил» ответил ему столь же хмурым взглядом.

– Просто не нравится или?.. – Он ткнул пальцем куда-то вверх, понятно на что намекая.

– Та ни, вона як раз молчит. И це мени тоже не нравится.

«Стрельцов» пожал плечами.

– Насколько я успел понять твою пророческую способность, когда прямо серьезная опасность, она просыпается. Значит, пока двигаемся. – И, предупреждая следующий вопрос, добавил: – Прямо.

– И як ми будемо шукати цього Зовущего? – похоже, Степан уже устал от молчания.

– А чего там искать? – Судя по лицу «Стрельцова», настроение у него портилось прямо на глазах. – Это Источник, к гадалке не ходи. А его я теперь хорошо чувствую. Эта штука во мне… она как компас работает: чуть не туда сворачиваю, возникает боль как сигнал, что мы ушли с маршрута.

«Михаил» обернулся. Мальчик шел сзади шагах в пяти в глубокой задумчивости и, кажется, даже не прислушивался к их разговору.

– Глеб! – окликнул его «Стрельцов». – Ты чего? Устал?

Мальчик поднял голову, и в глазах его бывший фантом-охотник прочел тоску и страх.

– Мы опоздали, дядя Миша, – прошептал он.

– То есть как это опоздали? – опешил «Михаил». – Почему?

– Зовущий долго ждал меня и не дождался. Теперь он очень злой и…

– Что «и»? – «Стрельцов» едва сдерживался, чтобы не схватить мальчика за грудки и не начать трясти.

– Всем будет плохо, – это Глеб произнес совсем уже тихо, а на глазах его выступили слезы. – Уже сейчас. Его злость идет. Идет сюда.

– В смысле «злость и…», – «Михаил» осекся, потому что в этот самый момент Степана накрыло. Он застонал, схватился за виски и едва не упал.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Явно вот-вот шарахнет какая-то крутая опасность, но какая, откуда? Со стороны Зоны? И что делать, куда бежать? А еще какого черта он с осколком Источника в теле ничего не почувствовал, а Степан-пророк среагировал так поздно?

«Стрельцов» бросил взгляд на темнеющее на горизонте небо и вдруг, изменившись в лице, крикнул: «В укрытие, живо!», схватил все так же корчащегося от видения Степана за руку и поволок его к ближайшему дому.

– Глеб, не отставай! – бросил он, не оборачиваясь, и по шагам за спиной с облегчением понял, что на сей раз ребенок-индиго подчинился без разговоров.

Они едва успели заскочить в частично разрушенный и, похоже, не слабо так горевший дом, когда улицу и небо над ней захлестнул поток самых невообразимых и чудовищных тварей, существование которых даже в кошмаре привидеться не могло. Пожалуй, даже «Стрельцову», хотя тот, от кого он унаследовал память, и повидал в жизни всякое. И весь этот наземный и воздушный паноптикум ломился куда-то с дикой целеустремленностью, и тем, на кого он обрушится, можно сейчас только посочувствовать. Не приходилось сомневаться, кто это будет – солдаты и АПБР, охраняющие Периметр. А если их сомнут, то мирные жители окрестных городов и сел. «Его злость идет», – сказал мальчик. Устами младенца, как говорится. Вот такая она, злость, нет, бешеная ярость Источника-изолянта, похоже, сошедшего с ума в своем одиночестве.

– Наверное, так и выглядит ад, – тихо, одними губами произнес «Михаил», осторожно из-за полуразрушенной стенки глядя на творящееся за окнами безумие и молясь, чтобы ни один ручеек из этого жуткого потока случайно или намеренно не затек в их весьма ненадежное убежище.

М-да, полуразвалившийся и переживший пожар дом не сильно годился для укрытия, но когда там было выбирать? «Михаил» огляделся. Глеб сел на пол у стенки, подтянул колени к подбородку, закрыл лицо руками и что-то бормотал. О Боже, только еще не хватало, чтобы мальчишка от всего этого спятил! А это запросто, будь у тебя хоть какие способности, – тут и взрослый спятит как не фиг делать.

Степан тоже сидел на полу, его вроде уже отпустило, и он порывался что-то сказать.

– Тсс! – прошептал «Михаил», прижимая палец к губам. – Тихо, предсказатель, – все уже случилось. Поздно пить боржоми.

– Ты не розумиешь… – таким же шепотом начал было Гецко, но внимание «Стрельцова» уже переключилось на мальчика.

Тот вдруг начал раскачиваться, положив руки на затылок, и все громче и громче бормотать одно и то же, теперь уже явственно слышное:

– Нет-нет-нет! Не надо, не надо, не надо!!

«Стрельцов» метнулся к парнишке.

– Глеб, тише, они… – и осекся.

В следующее мгновение ему захотелось сначала протереть свои глаза, явно его обманывающие, а затем ущипнуть себя за руку, потому что ничем иным, кроме как сном, происходящее быть не могло: парнишка делался прозрачным, исчезал. У «Михаила» форменным образом отвисла челюсть. Ни фига себе затравочки: вот это маскировка восьмидесятого уровня!

– Нет, Глеб, не делай этого! – зашептал «Стрельцов», придя в себя от ошеломления, но было уже поздно: мальчик полностью исчез, и пальцы бывшего фантома-охотника схватили пустоту.

– Матка боска! – послышалось за спиной.

«Стрельцов» обернулся, ожидая увидеть, что Степан, вытаращив глаза, глядит на копперфильдовский трюк с исчезновением Глеба, но эфэсбэшник смотрел совсем в другом направлении – на окно. И неудивительно: в светлом прямоугольнике лишенного стекла проема появился уродливый силуэт четвероногой твари размером с хорошего волкодава, а на вид напоминающей помесь собаки с крокодилом.

* * *

Тварь спрыгнула в комнату, а за ней последовала вторая, третья. В те же секунды через другой проем, щерившийся острыми осколками, полезло что-то паукообразное, а через четвертый стало втягиваться здоровенное змееподобное туловище еще какого-то чудовища.

Гецко потащил из кармана пистолет, но «Михаил» зашипел на него:

– С ума сошел?! Не смей! К лестнице!

И они, стараясь не делать резких движений, способных спровоцировать монстров на немедленную атаку, попятились к изрядно закопченной и не слишком-то надежно выглядящей лестнице на второй этаж.

Но тут один из собако-крокодилов бросился на них. Это стало сигналом и для остальных. «Стрельцов» толкнул Степана к лестнице, а сам на сверхскорости с ножом в руке метнулся наперерез первой твари. Стрелять он не желал: пять-шесть монстров – еще не приговор, но если на выстрелы соберется настоящая толпа, вот тут уже каюк сто процентов.

Сверхскорость и ножи – обычно для «Михаила» этого было более чем достаточно для победы. Но не сейчас. Окажись тут вместо этих тварей десяток истребителей или прыгунов, он бы разобрался с ними в считаные секунды. Несколько мгновений – и все было бы усеяно мертвыми телами. Но тут… нет, у тварей не было каких-то сверхрефлексов, просто холодное оружие оказалось против них совершенно неэффективным: страшные раны, которые с гарантией убили бы любое другое существо, на этих тварях практически мгновенно затягивались, кровь не текла, а вместо нее лишь по чуть-чуть сочилась болотная жижа. То же самое повторилось и со змеей, и со здоровенным арахнидом: монстры не могли достать двигающегося на сверхскорости «Стрельцова», но и он не мог причинить им вред. Похоже, он имел дело не с живыми существами, а с гомункулами, странным подобием мифических големов, только созданными не из глины, а из болотной грязи, с которой что хочешь делай – толку не будет.

Пат. Вернее, был бы пат, если бы «Стрельцов» был один: он с легкостью ушел бы от монстров и меньше чем за минуту скрылся бы вдали, а там поди его догони. Но как же быть со Степаном? И с Глебом, который непонятно куда делся. Таких трюков у Измененных «Михаилу» наблюдать еще не доводилось: невидимость – это что-то новенькое. Да и невидимость ли? Может, мальчишка так захотел спрятаться от всего этого ужаса, что провалился куда-то на другой слой реальности? И как знать, не вывалится ли он неожиданно обратно, чтобы угодить как раз в лапы этим тварям? Нет, с ними нужно было разобраться. Вопрос – как? Он ведь этих уродов даже толком задержать не может, да и куда бежать отсюда тому же Степану, например, если вокруг дома все кишит порождениями Зоны?

Взлетев по ступенькам, «Михаил» догнал Степана на втором этаже.

– Ти з ними разправився? – спросил тот сразу же.

– Ага, щаз! Не берет их ничего, разве что в клочья разнести, так нам нечем.

– Погано.

– Еще как. Скоро они будут здесь. Лезем выше.

Гецко хмыкнул:

– Тоди вже сразу на крышу. И сигануть оттуда.

Но «Стрельцов» схватил его за руку.

– Пошли, говорю! Рано ты нас хоронишь!

Эх, если б он сам верил в свои слова! Шанс был только один – продержаться до того момента, когда орда тварей снаружи пробежит и очистит окрестности дома. Тогда, глядишь, и получится удрать…

Они проскочили на третий этаж. А оттуда на четвертый. Глянув на здорово обгоревшую лестницу выше, «Стрельцов» решил остаться здесь. Они пробежали в самый дальний от лестницы конец этажа, там осторожно приблизились к окну и выглянули наружу…

– Дидька лисого! – тихо выругался Степан, и «Михаил» был с ним полностью солидарен: основная орда тварей уже почти свалила, но вокруг дома собралось немало монстров, похоже, не собиравшихся позволить кому бы то ни было из него вырваться. Плюс еще те, что идут или ползут по лестнице. А также несколько крылатых уродов, слишком крупных, чтобы сунуться в окна, а потому нарезавших круги над крышей. Интересно, на черта? Они что, думают, что двуногие себе сейчас крылья вырастят? – Обложили, демоны!

– Замуровали, – механически поправил «Стрельцов».

– Один хрен, – отмахнулся Гецко. – Дело швах.

А ведь похоже на то. Мозг «Стрельцова» лихорадочно работал, но не находил выхода. Эх, ему бы сейчас помимо сувайворской стойкости еще и умение корректировать реальность! Но мечтать не вредно: похоже, Источник просто не мог наделить своего фантома-охотника такой способностью, ибо ее не было ни у одного вида Измененных. Сейчас чертовы грязевые гомункулы заберутся сюда – и все. Обидно, однако! Как же быстро и бесславно завершился их поход: Глеба потеряли, да и сами, считай, пропали ни за понюх табаку.

– Иди, – тихо сказал Степан. – Нема чого двоим гинути. Ти же швидкий – им тебе не зловити.

– Нет уж, – уперся «Стрельцов», – мы своих не бросаем.

– Ну и нерозумно. Иди, знайди хлопчика, спаси його. А мени все одно помирати.

«Стрельцов» покосился на него. В чем-то эфэсбэшник прав, конечно, только правота эта встала «Михаилу» поперек горла, тошно от нее было, от этой правоты. Нет, «Стрельцов» останется и сделает все, чтобы спасти Гецко, как тот уже дважды спасал его. Помимо всего прочего, долг платежом красен.

Боль внезапно пронзила тело бывшего фантома-охотника, и он сжал зубы, чтобы не застонать: вот же, блин, подарочек, человеческая плоть – получай с нею в нагрузку все удовольствия, в том числе и боль. Откуда она только? Неужели?.. Понимание молнией сверкнуло в его голове. Ну конечно – осколок! Чертов осколок Источника, интегрированный в его плоть! «Михаил» так и знал, что в этом «даре» Посвященного есть подвох. Похоже, он реагирует на далеко не верноподданнические мысли «Стрельцова». Ему не нравится, что «Михаил» из внезапно проснувшегося человеколюбия ставит под угрозу миссию, и вот так он выражает свое недовольство.

А бывшего фантома-охотника внезапно охватила ярость. Не нравится?! Недоволен?! А как прикажешь без пророка парнишку искать, который неведомо куда подевался?! Что, нечем крыть?!

Удивительно, но вспышка помогла, словно у осколка и впрямь был какой-то детектор лояльности и аргументы «Стрельцова» его убедили. Ладно. Теперь осталось только не умереть. Эта задачка посложнее. Степана на сверхскорости сквозь кольцо монстров не протащить – слишком долго в таком режиме его организм просто не выдержит. Надо искать другой способ.

В дальнем конце коридора показались твари. Три собако-крокодила. Самые шустрые, видимо, а остальные подотстали. Эти, передовые, не спешили: добыче деться некуда – коридор заканчивался тупиком. Ну что, могучий осколок, есть варианты? Или ты только наказывать за инакомыслие умеешь? Молчишь? Ну, кто бы сомневался.

Глупо, конечно, вести диалог с кусочком Сеятеля, интегрированным в свое тело: ответить он вряд ли сможет, а вот… Между прочим, странно, что осколок Источника только и может, что сделать плоть фантома материальной. У него, по идее, должны быть и другие свойства… Что один человек построил, другой завсегда разрушить может. А что, если и с Источниками все обстоит так же? Что, если на тварей, созданных Таганайским Источником, можно подействовать с помощью силы Белоярского? Знать бы еще как…

Нет, монстры решительно не торопятся. Чего медлят, спрашивается? Подкрепления ждут? Змеюку ту и паука здоровенного? Может, не уверены в себе? Но почему? Они ведь успели уже понять, что оружие двуногих на них не действует. Или… В груди «Стрельцова» вдруг пробудился маленький вулкан. Ну конечно! Они чувствуют в нем частицу чужого Источника и боятся. А раз боятся, значит, есть чего…

Так, а вон и паучище, а за ним еще что-то извивающееся. Ну, все, вроде кворум есть. Давайте уже, мрази, чего ждете? Еще кого на подмогу? Так им тут, в коридоре, не развернуться будет.

Нет, все, уже не ждут. Видимо, впятером надеются одолеть.

– Михайло, – тихо прозвучало сзади, – я зараз дещо бачив. В пророчем смысле. Таке видчуття, що мы зараз не помремо.

Не помремо, Степан, не помремо. «Михаил» улыбнулся, потому что мелькнувшая у него смелая догадка вдруг превратилась в уверенность. А твари, словно что-то почуяв, резко ускорились, словно надеясь успеть… Но не успели. Невидимая Сила хлынула им навстречу от «Стрельцова» и перемолола в мелкое крошево трех собако-крокодилов, которые рассыпались грудами сухой земли. Волна покатилась дальше, и та же участь постигла монстровидного паука и здоровенную змею.

«Михаил» рассмеялся. Коротко и зло. Ну, как вам такое, гомункулы? Нравится? Теперь скорее к окну – вдарить по блокирующим дом тварям. Но он успел шарахнуть только по одному из крылатых бармаглотов, а остальные уже метнулись прочь. И наземное кольцо блокады рассосалось в считаные секунды. То ли твари сами помирать не желали, то ли воля, управлявшая ими, дала сигнал к отходу. Если второе, жди беды: Таганайский Источник так это дело не оставит.

И тут силы «Михаила» закончились, внезапно и резко. В глазах потемнело, ноги подкосились, и он схватился за стенку, чтобы не упасть. Похоже, мощь, только что излитая им на тварей, с неба не упала, и сейчас его организму придется за нее расплачиваться.

Его подхватил Степан, помог устоять на ногах.

– Ось ты колданул зараз, Мерлин! Я аж отетерив! Ти тильки кони не двинь, чародей! Нам з тобою ще хлопчика рятувати.

«Михаил» сжал кулаки, до боли впившись ногтями в ладони. Темнота в глазах отступила.

– Все, Степа, валим отсюда. Сдается мне, скоро от местного Источника нам прилетит обратка, да такая, что мало не покажется.

Гецко только кивнул, а взгляд его был очень задумчивым. Они на максимально доступной измотанному «Стрельцову» скорости спускались по лестнице, а когда остановились перевести дух на лестничной площадке второго этажа, Степан тихо заговорил:

– Михайло, то, що я бачив…

– Да? – Несмотря на дикую усталость, «Михаил» встрепенулся и повернулся к напарнику. – Что ты видел? Глеба? Где он?

– Ми знайдемо его, Михайло, но ось потом…

– Что? – просипел вдруг севшим голосом «Стрельцов».

Несколько секунд Степан мрачно глядел на него исподлобья.

– Ничого доброго.