Периметр Таганайской Зоны

Я скриплю зубами и едва сдерживаюсь, чтобы не ругнуться в голос: затылок вновь взрывается болью после очередной попытки достучаться до Посвященного через ментальное пространство. Безуспешной, разумеется. Ловлю сочувственный взгляд Риты:

– Опять не получилось, да?

Мрачно киваю, стараясь не морщиться от боли.

– Ну, он же предупреждал, что рядом с Зоной могут быть проблемы с ментальной связью.

Кривлюсь:

– Очень удобно для него, ты не находишь?

Рита вздыхает:

– Я, конечно, тоже не фанатка твоего Посвященного, но ты, мне кажется, перегибаешь палку, обвиняя его во всех смертных грехах и видя во всем злой умысел.

– Тогда где наш сын? Он обещал его найти. Мы практически на исходной позиции, нам только становых бомб дождаться, а Глеба так и нет.

Рита отворачивается и как-то даже съеживается под моим взглядом.

– Вот только не надо так смотреть! – глухо произносит она. – Ты словно обвиняешь меня в том, что я недостаточно волнуюсь за Глеба. Волнуюсь. Больше, чем ты думаешь. Ты знал, на ком женился. У нас, «лояльных», эмоции редко бывают напоказ. Не привык еще за восемь лет?

Черт! И тут я перегибаю палку. Мои переживания за сына не могут быть оправданием наездов на Риту. Она во всем этом не виновата. Виноваты проклятый Таганайский Обломок и неразборчивый в средствах Посвященный. Просто я совершенно не представляю, что мне теперь делать, и это выводит меня из себя.

– Прости. – Я мягко сжимаю пальцами ее запястье, и пару мгновений мне кажется, что она хочет отдернуть руку, но все же меняет решение. Поднимает на меня глаза, и в них я вижу боль, такую же, как моя.

– Я все понимаю, Тема. Но мы его найдем. Я уверена.

Невесело усмехаюсь:

– Ты присвоила мои реплики.

– Ты слишком медлил, – парирует она, и теперь уже улыбаемся мы оба.

У нас странный союз – сувайвора и «лояльной». Кто-то, быть может, скажет даже «невозможный». Но в нем мы достигли удивительной гармонии, когда просто быть рядом уже достаточно. Почти для всего. Мы молчим. Не потому, что не знаем, что сказать, просто, по большому счету, все уже сказано, и какой смысл переливать из пустого в порожнее? А поддерживать друг друга можно и без слов.

Шум мотора нарушает тишину нашего молчаливого общения. Мы оборачиваемся. Бронемашина «Тигр» останавливается возле нас, из нее выходят четверо, все в камуфляже, но я сразу понимаю, что двое из них – военные, а двое – Измененные из команды Посвященного. Дождались…

– Вы ведь Художник и Рита, так? – спрашивает высокий худой брюнет, по ощущениям – Измененный-щитовик.

– Они самые, – отвечаю я сухо. – Где наш сын? Что с ним?

Измененные обмениваются взглядами, затем второй – бесцветный полноватый блондин со способностями поисковика – делает шаг вперед.

– Нашим агентам, – осторожно начинает он, – удалось перехватить Новых на подходе к Зоне. В схватке… мы победили и отбили мальчика, но пока шел бой, он сбежал.

Теперь уже очередь Риты успокаивающе брать меня за руку – похоже, она чувствует, что во мне закипает волна бешеной ярости. Правильно делает, кстати, а то тут бы и до членовредительства дошло, а по тревожному взгляду поисковика ясно, что он эту незавидную для себя перспективу уловил.

– Куда. Он. Сбежал? – медленно и с расстановкой произношу я.

Блондин ежится.

– Похоже… в Зону.

– Что?!

– Он очень туда стремился! – начинает почти тараторить поисковик. – Ему было нужно к какому-то Зовущему, а он вроде как в Зоне…

– Вашу мать!! – Я в бешенстве бью кулаком по ладони, хотя с гораздо большим удовольствием размазал бы обоих Измененных тонким слоем по бронированному корпусу «Тигра». – Раздолбаи хреновы! Если из-за вас с моим сыном что-нибудь случится, я не знаю, что с вами сделаю!

– За ним отправились наши лучшие Измененные! – Блондин реально напуган и стремится оправдаться. – Они найдут и спасут вашего сына, даже не сомневайтесь.

Я делаю глубокий вздох, прикрываю глаза и мысленно считаю до десяти, заставляя магму моей ярости опуститься ниже опасной отметки.

– Значит, так, – медленно и обманчиво спокойно говорю я, когда мне это наконец удается, – я сейчас отправляюсь в Зону за своим сыном…

– Мы отправляемся, – пальцы Риты сжимают мое запястье, и по силе ее хватки я понимаю, что жена, при всем ее самоконтроле, тоже близка к точке кипения.

– Да, мы отправляемся, – поправляю я. – А вы, долбоклюи, идете с нами и во всем помогаете, ясно?

– Ясно, – брюнет торопливо кивает, беря на себя инициативу в разговоре, так как блондин, похоже, слишком ошарашен моим натиском. – Только бомбы с собой возьмите – все равно же туда отправляемся. И поедем на машине. По крайней мере какое-то время. Если удастся совместить…

– Если! – подчеркиваю я. – Приоритет – поискам моего сына, поняли?

– Поняли.

– Тогда загружаемся.

– Мы с вами, – вдруг вмешивается один из военных, о присутствии которых я, честно говоря, уже и позабыть успел. – Поможем, чем сможем.

Я качаю головой.

– Это не ваша война, ребята. Там смерть, вы это понимаете?

– Так и мы не студенты филфака, – подключается второй. – Мы оперативники АПБР, нас направил полковник Гнедой. Я вот – Николай, а он – Денис. Зонный стаж у нас обоих очень приличный, экипировка в порядке, обузой не станем, зуб даю! – и он делает характерный жест.

Мы с женой переглядываемся. Она пожимает плечами – решай, мол.

– Ладно! – Мне сейчас сильно не до того, чтобы играть в гуманизм, слишком многое на кону. Хотят нырнуть в этот ад вместе со мной – отговаривать их я не стану. – Как хотите. Только зарубите на носу сразу же: командую я, вы подчиняетесь. Всех касается! – поворачиваюсь к Измененным.

– Нет проблем! – почти хором отвечают наши спутники.

* * *

Таганайская Зона. Златоуст

«Приоритет поискам сына» – это легко сказать. Сын-то у меня особенный, с ним в прятки играть – дохлый номер. Тут и моя способность коррекции реальности, чтобы организовать нам встречу, бесполезна, и способности поисковика – тоже. Правда, Измененный, которого, кстати, звали Яр, может отыскать тех своих, что отправились за Глебом. Именно это я ему и поручил. Второй, брюнет по имени Павел, пожалуй, пригодится для защиты: в Зоне полно всякой агрессивной дряни, и способность генерировать мобильное силовое поле может оказаться совсем даже не лишней. Я же занимаюсь второй задачей – поиском отряда сувайворов, упоровших куда-то в глубину болотной части Зоны. Вернее, не поиском как таковым, а той же коррекцией реальности, чтобы она нас к ним вывела. Один из бойцов АПБР, Николай, ведет «Тигр», второй, Денис, сидит за пулеметом, а Рита сканирует окрестности на предмет возможного появления какой-нибудь опасной живности. Все при деле, короче.

Денису-пулеметчику дано строгое указание просто так не палить, а только в крайнем случае, иначе мы очередями всю зонную дрянь взбаламутим. Меньше всего мне нужно каждый шаг преодолевать с боем. В идеале – проскочить тихо и скрытно. Это, конечно, вряд ли – шум мотора в пустом и мертвом Златоусте тоже как манок работает. Собственно, только он и нарушает царящую здесь гробовую тишину. А у меня странные ощущения: спустя столько лет вернуться в Зону, привычные когда-то ощущения нервного покалывания во всем теле, давления в затылке, желания периодически оглядываться и держать оружие под рукой – синдрома «кругом враги» приходят ко мне вновь. Разум и душа мои едины в желании найти Глеба, сделать все что нужно и поскорее свалить отсюда. Но что-то в глубине моего естества только приветствует эти знакомые ощущения. Какая-то извращенная ностальгия. Видимо, правы были те, кто говорил: «Сталкер – это диагноз». Недаром среди нашего брата почти не бывает «завязавших». Я считал себя исключением, но вот даже меня накрывает.

Наконец я не выдерживаю.

– Ну что там, Яр? – спрашиваю поисковика. – Есть подвижки?

Он косится на меня и слегка вжимает голову в плечи.

– Глухо. Они были где-то здесь, недалеко, а потом – как ножом отрезало сигнал.

Похоже, он ждет от меня очередной вспышки гнева, но зря: они у меня уже закончились. Невозможно психовать все время – в организме срабатывает какой-то предохранитель, и эмоции словно приглушаются. Кроме того, я понимаю: сейчас мне нужна холодная голова, иначе я все провалю – и личную миссию, и общественную.

– Это либо хорошо, либо очень плохо, – задумчиво произношу я. – При плохом варианте ваши Измененные мертвы, при хорошем – они отыскали нашего сына.

Рита светлеет лицом:

– Ты хочешь сказать, их накрыло маскировочным полем Глеба?

– Надеюсь, что так.

– Но нам-то тогда как его найти?

Пожимаю плечами:

– Хороший вопрос. Похоже, что никак. Разве что случайно наткнемся. Остается только надеяться, что Измененные выведут его из Зоны.

– Глеб, наверное, будет против. Он сюда так рвался. Хотел покончить со своими кошмарами.

– Пусть будет против, – жестко отвечаю я. – Его штучки сирены на Измененных не подействуют. Они его выведут…

Умолкаю, стараясь не показать, что внезапная неприятная мысль поколебала мою уверенность. Измененные и Источник – это очень сложная форма отношений. Особенно когда Измененные порождены Сеятелем с мирной программой, а попали во владения его собрата с враждебной. Здесь, в Зоне, местный Источник почти всесилен. Может ли он ментально перевербовать чужих Измененных? Ох, надеюсь, нет. Потому что в этом случае с Глебом беда. Большая беда. Эх, и где мой всегдашний оптимизм, которым в свое время славился везучий сталкер Художник? Жизнь его потрепала основательно, и весь свой оптимизм он незаметно потратил. Ну, почти весь.

Спереди слышится легкий писк – это закрепленный перед рулем ан-детектор подает сигнал тревоги. Николай тормозит, тихо чертыхаясь.

– Проблемы? – спрашиваю я.

– Впереди здоровенный «замор», а справа – «летучка». Придется крюк основательный давать, не проедем.

– Ну, что делать, поворачивай.

Мы сворачиваем в переулок, и тут лицо Риты делается белым, как бумага для принтера.

– Что такое? – спрашиваю тревожно.

– Глуши мотор! – изменившимся голосом почти шипит Рита Николаю, и тот подчиняется почти без промедления – настолько красноречив ужас в глазах моей жены.

А в следующий момент это чувствую и я, и позвоночник мой словно превращается в ледяной столб. Приближается… Ох, что приближается!

– Хватаем оружие, бомбы – и вон в тот торговый центр! – командую я, тыча пальцем в здоровенные витрины в паре десятков метров слева и впереди.

Хорошо, что бомбы и все необходимое для пешего похода мы заранее упаковали в рюкзаки – с самого начала было ясно, что машина далеко не уедет и на каком-то этапе придется ее оставить. Сейчас это нас выручает. Просто кидаем поклажу себе на плечи и рвем во весь дух к торговому центру, молясь только о том, чтобы успеть.

Мы успеваем заскочить внутрь буквально в последний момент перед тем, как улица превращается в филиал ада.

* * *

Такого я не видел даже в самые кошмарные из своих вылазок во Владимирскую Зону. Да что там – даже в Лесногорске я такого не видел. Улица превратилась в живую реку, состоящую из бесчисленного множества самых жутких тварей, которое только способно породить больное воображение. Окажись на нашем месте кто-нибудь более впечатлительный, он мог бы и с ума сойти. Это были сплошные лапы, пасти, рога, когти, хитиновые панцири, жвалы, извивающиеся змеиные тела, шипастые шкуры и многое, многое другое, перед чем пасует не только язык, но и мозг: я не в силах описать весь этот открывшийся нам кошмар наяву, который хлынул мимо нас по улице.

Мы смотрим на происходящее, раскрыв рот от изумления, потому что нам и в голову прийти не могло, что Зона способна породить подобное. До сих пор мы сталкивались только с истребителями и прыгунами, да еще с десятком видов аномалий, но это… От увиденного веет сумасшествием. Такое ощущение, что и этот Сеятель следом за Лесногорским просто свихнулся. У нас рябит в глазах от несущихся, ползущих, прыгающих тварей, каждая из которых явно создана для того, чтобы нести смерть. Ох, ежики, да что же это делается-то?

Твари очень отличаются друг от друга по величине – от сравнительно небольших, размером с собаку, до здоровенных чудовищ, одно из которых, показавшееся мне тираннозавром-переростком, походя опрокидывает наш «Тигр».

Мы прячемся за стойками, прилавками, стенами торговых павильонов, думая только о том, чтобы ни одна из тварей не решила заглянуть внутрь торгового центра, потому что против этого потока у нас столько же шансов, сколько против горной лавины. Но тварям, к счастью, явно не до нас – они, похоже, куда-то очень спешат, влекомые какой-то очень важной для них целью или, что более вероятно, направляемые чьей-то могучей волей. И от мысли, куда же они все ломятся, мне становится плохо. По округлившимся глазам бойцов АПБР понимаю, что они думают о том же самом.

– На Периметр прут! – срывается хриплый шепот с губ Николая. – Ох, жесть-то какая! Там же… О черт!

Похоже, за Периметром у него остался кто-то очень дорогой. Я вполне понимаю его чувства, но кладу ему руку на плечо и, когда он поднимает на меня глаза, отрицательно качаю головой.

– Даже не думай! – тихо, на грани слышимости, произношу я. – Эти твари нас сметут и не заметят. А там армия, артиллерия, «Грады», танки, «Смерчи», авиация, наконец. Есть чем встретить эту орду. У нас своя война, понял?

Несколько секунд его глаза с замерзшей в глубине болью смотрят в мои, а потом он с усилием кивает. Понял. Вот и молодец.

Между тем потоку тварей нет конца. Более того – темнеет небо. Взгляд вверх… У меня вырывается короткое тихое слово. Емкое и непечатное. Там такая же туча крылатых тварей – пусть и не столь разнообразных, зато не менее многочисленных. У армии Зоны будет своя поддержка с воздуха. У меня голова кругом идет, когда я думаю о том, что эта орда учинит на Периметре, когда туда доберется. Ох и тяжко придется армии! Впервые мне думается, что, возможно, для Глеба будет лучше какое-то время пересидеть в Зоне, потому что там, на ее границах, сейчас начнется форменное светопреставление.

– Уходим! – тихо командую я, и все мы впятером начинаем аккуратно пятиться, стараясь не шуметь и не особо светиться перед витринами.

Конечно, я подозреваю, что твари не станут отвлекаться на нас, когда их гонит на Периметр неведомая сила (хотя какая там неведомая, ежу понятно – Источник), но наши жизни я бы на эту догадку не поставил. Двигаемся к заднему выходу на параллельную улицу. Надеюсь, на ней такого не творится.

Торговый центр, к счастью, пуст – ни истребителей, ни прыгунов, ни монстров вроде тех, с улицы, – но разгромлен. Здесь, похоже, шел бой: обломки мебели, осколки, закопченные стены, пулевые отверстия в них. Кто, когда и с кем здесь сражался – неизвестно, но не только что, это точно. Вроде бы нет причин для тревоги, но я внезапно останавливаюсь: меня тормозит какое-то шестое чувство или та самая коррекция реальности, которая должна устроить нам нужную встречу. И оно, это чувство, побуждает меня свернуть вправо.

Моего локтя касается Денис. Оборачиваюсь, и он показывает мне экран своего ан-детектора. Явных аномалий на нем не видно, но какое-то странное багровое мерцание настораживает. Не могу понять, в чем тут дело, и все же у меня ощущение, что это тоже знак. Знак того, что мы движемся в нужном направлении. Похоже, реальность отзывается на мои усилия. Возможно, сувайворы, которых мы ищем, тоже были здесь, и не исключено, что бой в этом месте вели именно они. И вполне может быть, что это тревожное впереди – и есть та самая угроза, с которой пришлось столкнуться им. А если так, мы идем прямо по их следам. Да, гипотеза выглядит притянутой за уши, но до сих пор мои методы коррекции реальности сбоев не давали. Значит, мне надо просто довериться чутью. Хотя бы потому, что другого способа отыскать сувайворов у нас нет: либо следовать коррекции реальности, либо шариться, как слепые котята, по всей громадной территории Зоны, ища иголку в стоге сена и имея куда больше шансов погибнуть, чем найти.

С другой стороны ко мне подходит Яр, поисковик.

– Может, не надо, а? – тихо говорит он. – Может, просто пересидим? Поток тварей снаружи не может быть бесконечным.

Меня вновь охватывает раздражение:

– Я что говорил у Периметра? Я командую – вы подчиняетесь. Что в этой фразе непонятно? – Оборачиваюсь к остальным: – Так, внимание! Идем сейчас направо, в соседний зал. Там, возможно, опасность. Поэтому двигаемся двумя тройками: впереди иду я с Измененными, остальные – за нами метрах в пяти. Стрелять только в крайнем случае! Вопросы есть? Тогда пошли.

Двигаемся осторожно. Следующий зал разгромлен и закопчен еще больше. Тут, похоже, не только стреляли, но и взрывали гранаты, а также что-то жгли. Пожар, видимо, бушевал недолго, но мощно. А еще… мой взгляд цепляется за манекен в подпаленном белом костюме и без головы, начисто срезанной чем-то очень острым. Почему-то эта деталь кажется мне очень важной…

Мы с Ритой вскрикиваем почти одновременно: «Опасность!» – она, «Щит!» – я. Павел успевает поставить перед нами силовое поле в самый последний момент, потому что в нашу сторону летит что-то вроде очень тонкой паутины, которая шинкует на части обгоревший парфюмерный лоток перед нами, но не может преодолеть поле щитовика. А затем следует звуковая атака. Звук странной частоты, от которой организмам нашим резко делается плохо – боль во всем теле, вибрация мышц, внутренних органов, кровь из ушей. Туманящийся взгляд улавливает что-то вроде гигантской извивающейся почти прозрачной тени, выползающей на нас из-за угла.

Грохочет автомат Николая, посылая пули в эту практически невидимую мегаанаконду, а я едва ли не вслепую применяю свои способности фризера, всаживая в тварь ледяной заряд… и с удивлением вижу, что она не превратилась в ледяную статую, а продолжает двигаться. Теперь, частично покрытая инеем, она виднее, двигается медленнее, но, главное, уже не излучает чудовищный звук.

– Аномалия! – кричит сзади Николай. – Пространственная аномалия! Мерцающая! За ней, там!

Но я уже и сам это чувствую. Прорваться бы. Да и шум мы подняли изрядный. Ох, надеюсь, я прав и направляющая воля, которая гонит монстров снаружи на Периметр, не даст им отвлечься на нас.

– Обходим тварь!

Швыряю в этого призрачного удава обломки лотка своей силой кинетика, затем снова бью ледяным зарядом, а Рита на полную включает свою способность пьющей жизнь. Чую, тварь всем этим не убить, но по крайней мере она делается куда менее шустрой. Бежим вдоль стены, пытаясь ее обойти. Она снова выпускает паутину, но щит Павла пока держится, а я, поддерживая жену, применяю и свою вампирическую Силу. Все козыри, данные мне в свое время кровью Измененных, бросаю на стол, но их не хватает. Как минимум у нас паритет. Николай прекращает бесполезно расходовать патроны и достает пистолет со становыми дротиками. Выпускает несколько в исполинскую змею. Но той, кажется, хоть бы хны. Может, разве что еще чуть замедлилась… Пора!

– За мной! – командую и рву во весь дух в следующий зал, откуда тянет сквозняком и химическим запахом – верные признаки пространственной аномалии.

Вторая звуковая атака застает нас на самом подходе к ней. Щитовик кричит от боли, зажимает уши и падает на колени. Силовое поле пропадает. Я наклоняюсь, хватаю его за руку, а другой дергаю к себе ошалевшего от ужаса поисковика. Это нас спасает. Почти прозрачный здоровенный хвост мегаанаконды отвешивает нам могучую оплеуху. Стояли бы мы – нас, пожалуй, тут же и убило бы, а так мы только отправляемся в полет… прямо в аномалию. Я только успеваю сообразить, что происходит, и испугаться за Риту и бойцов, остающихся наедине с чудовищем, как перестаю что-либо видеть, погрузившись во мрак и холод перемещения.

Вылетаем мы на склоне какой-то горы, и мои ребра полыхают болью от жесткой встречи со здоровенной глыбой гранита. Но мне плевать на боль – я весь поглощен ужасной мыслью: «Рита осталась там!» Отчаяние придает мне сил. Всяких. И свой кинетический дар я задействую на полную: моя энергия тянется через аномалию в разгромленный зал торгового центра и со всей дури рвет на себя то, что ближе всего к пространственному возмущению. Вслепую, разумеется. И разумеется, это что-то – мегаанаконда. Наверное, будь тварь в лучших кондициях, мне бы ее не свернуть с места, но мы ее долго поливали Силой пьющих жизнь, в ней несколько становых дротиков и пара-тройка фриз-зарядов. От такого кому угодно нехорошо станет. И в этом плане чудовище – не исключение. Тварь затягивает через аномалию к нам. Она слишком велика для мгновенного перемещения, ее исполинское тело перетаскивается постепенно – вижу его смутные контуры. Ох, ежики, я ее, кажется, за голову тяну! И тяну что есть мочи, даже не слишком представляя, что буду делать с этой змеюкой, когда таки затащу сюда… Или что она с нами будет делать.

И тут приходит спасительная мысль. Я вспоминаю, как открыл пространственную аномалию на зачумленной базе АПБР под Красноярском. Почти мгновенно открыл. А тут надо наоборот. Только бы не надорваться – я и так задействую все свои способности на почти запредельном уровне, почти как в том бою с безумным Сеятелем. Не отпуская тварь кинетической силой, запускаю коррекцию реальности, воплощая ту ее версию, в которой пространственная аномалия закрывается. Прямо сейчас.

Мегаанаконда успевает еще раз шарахнуть по нам звуковой атакой, но уже короткой: аномалия схлопывается, разрезав тело гигантской твари пополам. Чудовищная голова мертвой змеюки на глазах теряет прозрачность, но тут мой организм, кажется, приходит к выводу, что с него хватит: в глазах темнеет, и больше я уже ничего не вижу и не чувствую.