– Илия оленга аритсуну теб ириг’но… нет, не так – ириег’но.

Чужеземный язык, язык других ложился на его уста почти естественно. Вот уже три месяца «Искрометный» двигался по орбите планеты, а вместе с ним – и звездолет чужеземцев.

Согласно договору, сперва негласному, затем четко зафиксированному, два капитана должны были дождаться падения лингвистического барьера и лишь затем приземлиться для установления контакта. На «Искрометном» в роли переводчиков выступали Мюллер и Мишо, у других те же функции выполняли молодая девушка и ее брат.

Вначале дело шло ни шатко ни валко. Несмотря на помощь изображений, передаваемых посредством телеконтакта, двум расам, двум абсолютно разным цивилизациям было непросто понять друг друга. Нет, конкретные слова, относящиеся к простым действиям, были быстро усвоены обеими сторонами. Но если сказать «Я сажусь на стул» было просто, то выразить абстрактные понятия, тем более чувства, оказалось сложнее. К счастью, «человекоподобие» чужеземцев, похоже, распространялось и на их психологию, и, вероятно, в обоих мирах ожидалось появление множества диссертаций, посвященных невероятному совпадению, которое вызвало такой параллелизм эволюции – на Земле и на Элалухине! Совпадение касалось не только числа хромосом, но, судя по всему, еще и генов, и биохимии. Брайан О’Хара, один из судовых биологов, даже высказал предположение, что межрасовый брак, возможно, был бы плодотворным во всех отношениях.

Изучение элалухинского языка оказалось делом трудным и неблагодарным, и без всесторонней поддержки пожилого немецкого филолога Мишо, вероятно, не удалось бы заговорить на элалухини за столь короткий промежуток времени. Илие, молодой чужеземке, стоило куда меньших трудов справиться с космическим, синтаксис и словарный запас которого были сознательно упрощены.

– Илия, я счастлив, что вскоре смогу приветствовать вас лично, – говорил Мишо. – Уверен, что эта встреча принесет огромную пользу обеим нашим расам, столь далеким и в то же время столь близким.

– Я тоже очень рада этому. Вы еще помните о своих недавних опасениях, Жан?

Он весело, от всего сердца, рассмеялся. Как только они научились обмениваться не только отдельными словами, но и целыми фразами, он поинтересовался ее ростом, опасаясь, что она окажется великаншей десятиметровой высоты или же тридцатисантиметровой карлицей. И в самом деле: ничто не позволяло установить априори величину тех предметов или существ, которые появлялись на экране телевизора. Но, зная размеры чужеземного звездолета и соотношение параметров, он, к своему облегчению, высчитал, что элалухини мало чем отличаются от землян: рост Илии составлял примерно метр и семьдесят три сантиметра, а ее брата – метр восемьдесят. Позднее были установлены более точные стандарты, практически ничего не изменившие в этих подсчетах.

Любая угроза конфликта, казалось, была устранена. Элалухини находились в научной экспедиции, пусть и далеко за обычной границей их экспансии, и не намеревались колонизировать эту слишком отдаленную планету. Они входили в обширную миролюбивую конфедерацию народов – в более чем шестистах световых годах от земной области, – но остальные ее члены не были гуманоидами.

– Завтра мы приземляемся, Илия. Вы об этом знали?

– Да. И мы, кстати, тоже, в пятнадцати эльтонах… то есть примерно в десяти ваших километрах от вас. А послезавтра…

– Послезавтра – долгожданная встреча! Две гуманоидные – среди стольких негуманоидных! – расы Галактики наконец-то соединятся!

– Одно наше старое пророчество гласит, что когда-нибудь мы обнаружим «на звездном пути» своих братьев. Даже не знаю, как к нему теперь относиться – как к предсказанию ясновидца или же как к чистому совпадению? Мы можем еще стольким поделиться друг с другом! И это притом что мы, элалухини, и так уже многому от вас научились. Параллелизм нашего культурного развития столь поразителен, что физика, несомненно, прольет яркий свет на самые загадочные процессы эволюции…

– Одно меня печалит, Илия. После этой встречи нам опять придется расстаться. Кто знает, когда мы снова увидимся? Я офицер и должен подчиняться приказам…

– Вы забываете, что теперь вы говорите на нашем языке и что мы попросим прикомандировать вас к нам в качестве офицера связи.

Физиономия Мишо просветлела.

– Так вы тоже хотите снова меня увидеть?

– Возможно. Но не слишком ли мы далеки от вас – все-таки у нас такие разные привычки… К примеру, мясо мы едим исключительно сырым…

– Наша раса, как в прошлом и ваша, состоит из многих десятков народов. На борту «Искрометного» представлены одиннадцать из них, и мы научились относиться друг к другу с взаимным уважением, даже если не всегда понимаем друг друга в полной мере. И теперь, после трех месяцев, проведенных практически бок о бок, после всех этих ежедневных встреч и бесед, совместного преодоления языковых трудностей, вы стали для меня так же близки, как и мои судовые товарищи, а возможно, даже ближе большинства из них.

Она слегка покраснела.

– А билту еренга е тен, еренга кну бюто етиль! Дружба начинается с приятных слов, а затем сама порождает слово! Увидимся послезавтра, Жан, на этот раз – лицом к лицу!

Связь вот уже несколько минут как прервалась, а Мишо все еще продолжал размышлять над услышанным. Что она хотела сказать этой поговоркой? Он сверился со своими многочисленными записями. «Билто етиль» – «говорить слово», даже нет – «Слово», с большой буквы «С». Такое, которое налагает обязательства, будучи произнесенным публично. Элалухинский эквивалент заветного «да». Ну и ну! Уж не влюблена ли она в него, уж не готова ли перешагнуть через барьер в сотни световых лет? О’Хара утверждал… Какого черта! Ведь сам-то он в нее не влюблен! Или влюблен? Он так часто говорил о ней, что давно уже стал на корабле объектом шуток… Впрочем, пошли они все!.. В конце концов, что в этом предосудительного? Если две эти расы действительно столь близки, межрасовых браков избежать не удастся. Он будет первым, кто женится на элалухини, только и всего…

На следующий день он даже не успел как следует обдумать свою проблему. Оливарес поручил ему возглавить экспедицию, которой предстояло высадиться на Встрече, как называлась планета. Отчеты групп экологов и биологов, направленных туда, едва только появилась уверенность в мирном контакте двух рас, оказались благоприятными: очень близкая к земной среда, никаких бактерий или вирусов, с которыми не справилась бы панвакцина.

Они разбили лагерь у подножия холма, неподалеку от узкого длинного озера неправильной формы, на берегах которого было полным-полно водяных псевдоптиц. Во все прочие стороны тянулась бесконечная волнистая равнина, покрытая высокими кустами злаковых растений и разделенная на части рядами деревьев. В середине дня на другом конце озера совершила посадку элалухинская сфера. Короткий видеоконтакт подтвердил присутствие на борту Илии и ее брата.

Тотчас же были собраны временные модули. Договорились, что встреча состоится на следующий день, в лагере землян, в девять утра по местному времени, будут присутствовать руководители обеих экспедиций. Казалось, все идет лучше некуда.

Драма разразилась в пять вечера. За полчаса до этого трое молодых астронавтов явились к Мишо, попросив разрешения взять легкий вездеход и прокатиться до озера: им хотелось проверить, водятся ли в нем по-прежнему рыбы, которых привозили биологи, – после множества тестов экипаж и офицеры с удовольствием съели их. Лагерь уже разбили, так что причин для отказа не имелось. Мишо лишь напомнил биологам, что они не должны искать встречи с элалухини, и они уехали.

Ровно в пять часов вдали послышался приглушенный звук выстрела. Мишо вздрогнул – кто-то воспользовался сигнальным пистолетом. Затем пожал плечами: там, где отсутствуют запреты и охрана, призванная следить за исполнением предписаний, лучшего способа рыбной ловли, чем глушение, еще не придумали. По некотором размышлении – практически одновременно послышался специфический резкий свист – он прошел в свой модуль, взял бинокль и внимательно осмотрел берега озера.

Вдали, за небольшой рощицей, двигался вездеход, направляясь к сферическому летательному аппарату.

«Вот же негодяи! Наплевали на мой запрет и отправились шпионить за элалухини! – подумал он, приходя в ярость. – Проведут месяц в кандалах – больше на такое никогда не решатся! Самое меньшее, что я им могу присудить, – это три дня, а с извечным „Вдесятеро больше!“ Оливареса выйдет ровно месяц, как пить дать!»

Вездеход приближался, выписывая зигзаги. Встревоженный Мишо снова навел на него бинокль. Один человек – за рулем; все остальные сиденья пусты!

– Черт подери! – выругался Мишо. – Что же случилось?

Он уже опасался худшего.

– Бенсон! Крэйг! Каррер! Планетоход – и за мной, с оружием!

Направлявшийся к лагерю вездеход резко свернул вправо и въехал в кусты. Едва взревел двигатель, как они попрыгали в ковшеобразные сиденья и на максимальной скорости понеслись вперед.

На рулевом колесе висел человек или, скорее, то, что когда-то было человеком. Кожа лица была содрана заживо, особенно вокруг глаз, словно кто-то яростно, раз за разом, впивался в нее ногтями. Длинные порезы уходили под изорванную в клочья одежду, из зияющей раны на шее хлестала кровь.

– Боже правый! Он что, дрался с кошками?

Мишо приподнял голову раненого:

– Остальные? Где остальные, Абдул?

Левый глаз с трудом приоткрылся.

– Мертвы… на нас напали… обезьяны… Аллах…

Раненый икнул, голова его дернулась, опала, и он умер.

– Крэйг, перенесите тело в лагерь. Машину можете оставить. Остальные – со мной, посмотрим, что там и как…

Они проследовали, только в обратном направлении, той же дорогой, что и угодивший в кусты вездеход. «Ну все! – думал Мишо, в отчаянии кусая губы. – Война! И чего только они туда потащились? „На нас напали“, – сказал он. Неужели другие разыгрывали комедию, изображая из себя пацифистов, чтобы втереться к нам в доверие и затем перебить? Но к чему тогда эта нелепая и трагическая стычка? Ведь они должны понимать, что после такого мы будем как никогда бдительны? Но Илия?..»

Резко ударив по тормозам, он потянулся за передатчиком.

– Бэ-икс-три вызывает Эф-цэ-четыре. Бэ-икс-три вызывает Эф-цэ-четыре. Чрезвычайная ситуация. Чрезвычайная ситуация. Говорит Мишо. Вызываю «Искрометный». Вызываю «Искрометный». Красный уровень тревоги! Повторяю: красный уровень тревоги! Абдул, Херманн и Кемп убиты другими. – (Как-то само пришло старое обозначение, от которого они давно отказались в пользу «элалухини».) – Направляюсь на место происшествия для выяснения обстоятельств случившегося.

– Говорит Оливарес. Что происходит, Мишо? Не теряйте хладнокровия. У нас пока нет ни единого доказательства их враждебного отношения к нам. Элалухинский звездолет ведет себя как обычно. Это явно какая-то ошибка. Не вступайте в прямой контакт. Высылаю вам для поддержки челнок номер два. Свяжитесь со мной, как только что-нибудь узнаете.

Они неслись среди высокой травы, с легким шелестом ложившейся под колеса планетохода, и через несколько минут были на месте стычки.

От Херманна не осталось ничего, или почти ничего: буквально освежеванное тело, без головы, в руке по-прежнему зажата ракетница. Еще меньше осталось от двух элалухини, в которых, должно быть, он стрелял практически в упор. Третий чужеземец лежал на спине, из широкой раны на шее вытекла целая лужа красной – гуманоидной – крови. Четвертый труп они обнаружили чуть дальше, в траве: в руке – некое странное оружие, половина лица отсутствует, из живота торчит длинный, уставного образца нож. Съежившееся, уже остывшее тело Кемпа лежало рядом.

– Трое наших, четверо элалухини! Итого – семь трупов! Выживших не обнаружено… Ладно, возвращаемся.

– Наших забирать будем, командир? – спросил Каррер.

– Нет. Если это трагическая ошибка, лучше оставить все как есть для совместного расследования. Если это война, что ж… В лагерь, и поднажми!

– Капитан просил вас срочно позвонить ему, командир, – сказал тот, кого он оставлял за связиста.

– Алло, Мишо? Мы только что получили сообщение от элалухини. Они требуют, чтобы вы немедленно связались с их передовой базой. Так и сделайте, но по открытому каналу, чтобы разговор мог слышать и я. Говорите на космическом!

– Вас понял!

На экране возникло бледное и печальное лицо Илии. Позади девушки, скрестив руки на груди, стоял ее брат Эхихо: в глазах – ледяной огонь, губы плотно сжаты.

– Жан, как ваши люди могли напасть на наших? Вы же знаете, мы пришли с миром! И вдруг – такая жестокость! Наши люди буквально разорваны на части!

– Вы еще моих не видели! Из ваших никто, случайно, не выжил? Любопытно было бы услышать их историю! У нас – одни трупы!

– Значит, никто не узнает, что там случилось на самом деле. Но могу вас заверить, что все наши получили категорические указания: в случае нечаянной встречи вести себя сдержанно, но дружески.

– У наших был такой же, не менее категорический приказ. Но тогда…

– Тогда, похоже, мы чего-то не понимаем!

– Как и мы. Что вы предлагаете?

Эхихо выступил вперед:

– Пока мы не узнаем, в чем там было дело, думаю, стоит придерживаться прежних планов. Завтра не ждите нас у себя. Но быть может, вы готовы встретиться со мной один на один, где-нибудь на полпути? До наступления сумерек остается еще примерно два ваших часа.

– Хорошо. Но, как вы понимаете, я должен принять меры предосторожности. Оружия у меня с собой не будет – ни видимого, ни скрытого. Предлагаю вам тоже его не брать, и давайте наденем минимум одежды. Вездеходы оставим, каждый на своей стороне, метрах в ста от места встречи. Думаю, вполне подойдет полоса голой земли, примерно на полпути между нашими лагерями, у озера.

– Согласен. Пойду готовиться.

Он исчез с экрана.

– Жан, уверяю вас: должно быть, произошло ужасное недоразумение! Мы не желаем войны!

– Мы – тем более. Илия… – Голос его смягчился. – Обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы прояснить это досадное недоразумение. До встречи…

Он едва не добавил «дорогая».