В понедельник днём мама Гомера встретила его у двери.

– Гомер, звонили с почтовой станции и сказали, что дедушке Гераклу прислали большую посылку. Сбегай к нему, пожалуйста, и скажи об этом.

– Ага, – кивнул Гомер.

– И не задерживайся, – добавила мама быстро, когда Гомер уже почти выскочил на улицу.

– Ты куда, Гомер? – крикнул Фредди со своего крыльца.

– На станции дедушку Геракла ждёт посылка, – ответил Гомер, – я иду сказать ему об этом.

– Не пойти ли мне с тобой? – предложил Фредди, уже шагая рядом с Гомером.

– А вот и дедушка! – Гомер показал на холм, где стояли дом и курятник дедушки Геракла.

– Вам посылка! – выпалил Фредди, не успев отдышаться после подъёма по холму.

– На станции, – объяснил Гомер. – Почтарь звонил только что. Может быть, ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой и посмотрели, что в ней?

– Вот оно как, – сказал дедушка Геракл. – Кто же это послал мне посылку? Я ничего не заказывал, дней рождений и годовщин в этом месяце нет. Подождите, я возьму свою шляпу и пойдём посмотрим, что это за посылка такая.

Когда они переходили площадь, шериф выглянул из парикмахерской и крикнул:

– Там на станции посылка, пришла дневным поездом!

Дедушка Геракл кивнул и продолжил свой путь. А за ним шагали Гомер и Фредди. Джинни Ли и ещё несколько детей спустились со ступенек памятника и тоже присоединились к шествию. Так что, когда дедушка Герк дошёл до почтовой станции, его окружала небольшая толпа. И все собирались помочь ему получить посылку. А на платформе дедушку ждал огромный ящик.

– По наклейкам, что внутри, не поймёшь, – рассуждал дядюшка Одиссей, уже стоявший на платформе рядом с ящиком. – Тут только сказано: «Осторожно» и «Не кантовать».

Сквозь толпу прорвался дежурный по станции и вручил дедушке Гераклу жёлтую бумажку:

– Геракл, эта телеграмма только что пришла из Нью-Йорка.

Дедушка Герк похлопал себя по карману:

– Очки забыл. Гомер, будь хорошим мальчиком, прочти, что тут написано.

Гомер прочёл:

«Послали четырёхмесячный запас потрясающего нового сухого завтрака Тчк. Не забудьте прочитать инструкцию на коробке Тчк. Нетерпением ждём вашего экспертного мнения, прежде чем начать продажи Тчк. Габби и Максвелл».

– Четырёхмесячный запас завтраков, – усмехнулся дядюшка Одиссей.

– Очень много еды, – сказал дежурный по станции, отправляясь назад в контору.

– И очень много коробок с крышками, – сказал Гомер.

– Ох, ничего себе! – воскликнул Фредди. – Давайте откроем посылку и посмотрим, что за эти крышки дают!

Дедушка Геракл достал свой перочинный нож и аккуратно разрезал клейкую ленту, которой была запечатана посылка.

Он взял одну из коробок и прочел написанное гигантскими буквами: «ШАРИКИ НЕВЕСОМОСТИ».

Дальше было мелкими буквами, и дедушка Геракл, пощурившись для порядку, передал коробку Гомеру, чтобы тот прочитал вслух, что там написано.

– «„Шарики невесомости“, – начал Гомер, – это завтрак чемпионов по прыжкам. Невероятный сухой завтрак, упакованный в уникальную коробку с утяжелённым свинцом донышком!»

– Это как? – спросила Джинни Ли.

– Инструкция с обратной стороны, – Гомер перевернул коробку: – «Съедайте упаковку лёгких как пёрышко „Шариков невесомости“ каждое утро четыре месяца подряд – и станете чемпионом по прыжкам. Всё, что вам нужно сделать:

1. Съесть „Шарики невесомости“.

2. Оторвать утяжелённое донышко коробки и прикрепить к куртке или кофте при помощи специальной безопасной булавки, которая прилагается к донышку.

3. И наконец: тренируйте прыжки!

Обязательно каждое утро есть полезные и лёгкие как пёрышко „Шарики невесомости“ четыре месяца подряд и

Обязательно каждое утро прикреплять новое утяжелённое донышко коробки к куртке четыре месяца подряд. А потом снимаете куртку и – ПРЫГ! Ваши друзья будут ПОТРЯСЕНЫ!»

– Чёрт подери! – сказал дядюшка Одиссей, почесав в затылке.

– А что, не напоминает ли всё это одну твою историю, Геракл? – сказал шериф, хитро улыбаясь.

– Геракл, – крикнул дежурный по станции, снова подходя ко всей честной компании, – да ты популярен сегодня! Ещё одна телеграмма!

– Что? А-а, да? – задумчиво переспросил дедушка Геракл и передал телеграмму Гомеру, чтобы тот прочёл её вслух.

– Тут сказано, – начал Гомер, – «Пожалуйста, рассчитайте время так, чтобы эксперимент с „Шариками невесомости“ закончился утром четвёртого июля, в День независимости Тчк. Радио, телевидение, новостные агентства прибудут снимать прыжок Тчк Габби и Максвелл».

– Ну что же, дедушка Геракл, – сказал дядюшка Одиссей, – похоже, у нас есть шанс разобраться, что не так с твоей историей.

– ТАК, – взревел дедушка Геракл, – всё ТАК с моей историей! Эти двое сумасшедших пытаются засунуть её в коробку и сделать из неё еду. Проблема с этим рекламным людом в том, что они не знают, где слова и истории заканчиваются и начинаются НЕ СЛОВА и НЕ ИСТОРИИ. Они всё это путают, печатают на красивых коробках и начинают этому верить.

– Ну, в мире, где есть телевидение и ракетные корабли, сложно ничего не перепутать, – сказал дядюшка Одиссей. – Надо признать, я и сам недоумеваю. Всё в этой теории звучит хорошо, но мне не кажется, что золото, или камни, или утяжелённые донышки от коробок с «Шариками невесомости» могут помочь человеку совершить такой невероятный прыжок. Вот только не могу ухватить, что же конкретно не сработает!

– Пффф, – фыркнул шериф, – во всех историях Геракла что-то не работает: и с этим проваливанием под лёд, и с этими чоробьями на васах. Тьфу, я хотел сказать воробьями на часах. Всегда что-то не сходится.

– Так, шериф… – начал было дедушка Геракл.

Джинни Ли положила свою маленькую ручку на морщинистую руку дедушки Геракла и сказала:

– Не обращай на него внимания, мы все очень любим твои истории!

– Ещё бы! – подхватил Фредди.

А Джинни Ли продолжила, повернувшись к шерифу и дядюшке Одиссею:

– И четвёртого июля дедушка Геракл вам всем покажет, так и знайте!

Толпа детей одобрительно загудела. Дедушка Герк с неуверенным видом потёр подбородок. А Джинни Ли повернулась к нему и нетерпеливо спросила:

– Покажешь ведь, дедушка Герк?

– Эм-м-м-м, – промычал дедушка Геракл, пока дети продолжали радостно верещать.

– Так, ну пойдём, – сказала Джинни Ли детям, – поможем дедушке Герку отнести «Шарики невесомости» домой.

Она внимательно проследила, чтобы каждый ребёнок взял несколько коробок «Шариков невесомости». Потом Джинни, всё ещё держа дедушку Герка за руку, возглавила процессию, и толпа мальчиков и девочек, нагруженных коробками «Шариков невесомости» с утяжелёнными донышками, отправилась в сторону дома дедушки Геракла, оставив на платформе шерифа, дядюшку Одиссея и огромный пустой ящик.

Вечером, после ужина, Гомер и Фредди сидели на заборе и обсуждали дневные события.

– Это будет покруче салюта, Гомер, я имею в виду прыжок дедушки Геракла на четвёртое июля, – сказал Фредди.

– Ну да, – пиная ногой штакетину, протянул Гомер, – всегда с ними так, нельзя им доверять!

– Кому нельзя доверять? – спросил Фредди.

– Ты видел, как она на него смотрела? Ты видел её глаза? Положила, значит, свою руку на дедушкину и говорит: «Ты же сделаешь это, дедушка Герк?» Говорю тебе, Фредди, девчонкам доверять нельзя. Всё Джинни Ли со своими указаниями, она впутала дедушку в эту историю.

– Ты что, думаешь, ничего у дедушки не получится?

– Понимаешь, нельзя быть уверенным, пока кто-нибудь не попробует.

– Нет, Гомер, всё должно получиться. Главное, двигаться к цели постепенно. Это как с быком. Это-то точно можно сделать, я видел фотографии.

– Ну да, – согласился Гомер.

– А когда снимаешь роликовые коньки, то ноги и правда как будто отрываются от земли, – продолжил Фредди. – Ты только представь, что с каждым днём нагружаешь себя всё сильнее, а потом в один прекрасный день сбрасываешь весь груз сразу, и тут-то, почему бы и нет, Гомер, почему бы тебе не взлететь?

– Ну, может, и так, – с надеждой сказал Гомер, – и, кроме того, есть же эти «Шарики невесомости».

– Слушай, Гомер, – прервал его Фредди, – а ты их видел, вообще? Они ведь и правда лёгкие как пёрышко: дунешь – и полетят по всей комнате.

– Может, и так, Фредди, но я не уверен, что эта лёгкость помогает подпрыгивать. Другое дело, что они обогащённые, а это уже может помочь с прыжками. Витамины много чего могут. Я читал статью о том, что витамины могут сделать человека счастливым, здоровым, храбрым, и не только. А мистер Биггз сказал мне, когда я был в парикмахерской, что от них даже волосы на лысине могут появиться.

– Вот, Гомер, а я о чём говорю, – это может сработать, – кивнул Фредди. – Может, и не так хорошо сработают, чтобы человек прямо на триста футов подпрыгнул, но до крыши суда, может, и хватит. Так чего ты волнуешься?

– Я волнуюсь, – сказал Гомер, – что что-нибудь пойдёт не так. И тогда дядюшка Одиссей и шериф будут дразнить дедушку Герка. И все эти взрослые – дежурный, парикмахер, судья – они его просто засмеют!

– Да-а, он страшно разозлится, – согласился Фредди.

– И, главное, обидится, – добавил Гомер. – Если это случится, дедушка Герк наверняка вообще перестанет рассказывать истории.

– Ох, Гомер, это будет просто ужасно, – согласился Фредди. – Может, уговорим его отменить всё это?

– Поздно, – грустно сказал Гомер. – Если отменить, взрослые скажут, что он испугался, и всё равно его высмеют. Надо было ему весь этот четырёхмесячный запас «Шариков невесомости» отправить обратно мистеру Габби, с утяжелёнными донышками и всем прочим.

– Надо было ему сказать, – вздохнул Фредди.

– Эх, – сказал Гомер, – да я думаю, дедушка Герк и сам бы догадался, если бы не…

Тут Гомер взял камень и швырнул его в почтовый ящик. И они с Фредди печально побрели по дороге.

– Да, она, конечно, любит командовать, – наконец сказал Фредди. – Но знаешь, Гомер, я бы и сам на такое согласился, если бы знал, что ей этого хочется.

– Я как раз об этом и говорю, – мрачно сказал Гомер. – Девочкам доверять нельзя. Ну, увидимся! – Гомер помахал Фредди и, пульнув ещё один камень в почтовый ящик, пошёл домой.

Со следующей недели у детей вошло в привычку каждый день останавливаться у дома дедушки Геракла, чтобы посмотреть, как он готовится к прыжку. Хотя старик особо ни с кем не разговаривал, все сочли, что ему и самому очень любопытно, чем кончится этот эксперимент. Так любопытно, что он стал прицеплять четыре свинцовых донышка от «Шариков невесомости» каждое утро после завтрака.

– До четвёртого июля слишком долго ждать, – говорил он. – Так я нагружусь и буду готов прыгать уже ко Дню святого Патрика.

Кроме того, у дедушки Геракла были очень чёткие представления о том, куда именно нужно прикреплять донышки. Он вешал их на рукава, подтяжки, штаны, рубашку и даже на ботинки.

– Так вес лучше распределяется, именно так я раскладывал камни, когда спасал Попрыгунчика, – объяснял он.

Тренировался дедушка рядом со своим домом, прыгая туда-сюда через ручеёк, который впадает в Кёрбстоун. Дядюшка Одиссей и шериф как-то утром зашли посмотреть, как прыгает дедушка Геракл.

– Ты не следуешь инструкциям! – возмутился дядюшка Одиссей. – Это не научный подход!

– Уфф, – выдохнул дедушка Геракл и прыгнул через ручей, слегка сгибаясь под тяжестью свинцовых крышечек. – Обойдусь без научного подхода! – крикнул он.

Потом снова выдохнул и перепрыгнул обратно.

– Как-то же обошёлся – уффф, – когда учился поднимать быков – уффф – и лошадей. И не собираюсь менять свои подходы сейчас. – Тут он остановился и вытер лоб. – Я вам говорю, вы живёте в странном мире, ворон на заборе не сосчитаете без своей статистики. Старый человек, как я, историю не может начать, чтоб кто-нибудь не сказал: «Это не научные факты, это никто не доказал». В прежние времена люди верили друг другу на слово, все как один, за исключением пары самых жалких типов. Так вот я вам докажу, – сказал дедушка Геракл и – уффф – сделал новый прыжок.

От дома дедушка Геракл старался далеко не уходить. Гомер и Фредди бегали с поручениями и ухаживали за цыплятами, а Джинни Ли и её подружки помогали по дому, потому что вес чистого свинца от донышек «Шариков невесомости» начал уже сильно мешать старику справляться с хозяйством. Но он не сдавался, каждый день в любую погоду после завтрака прикреплял четыре, а то и больше донышек и отправлялся прыгать.

А погода не менялась. Светило солнце, не было ни дождя, ни ветра, и, как говорится в старой пословице, март был тих, как ягнёнок. Но утром накануне Дня святого Патрика со страшной силой задул ветер, полил дождь, и март, как говорится в старой пословице, зарычал, как лев.

Конечно, весь город, проснувшись поутру, взмолился о хорошей погоде в День святого Патрика. Ведь все очень ждали прыжка дедушки Геракла. Из-за ветра и дождя люди старались не выходить из дома. Дети добирались до школы и обратно на автобусе, а мужчины вроде шерифа и дядюшки Одиссея собирались в парикмахерской или кафе дядюшки Одиссея. Так что никто не зашёл посмотреть, что там поделывает дедушка Геракл в последний день перед прыжком.

Утро Дня святого Патрика было ясным и солнечным. Кафе дядюшки Одиссея было забито под завязку. Когда вошёл дедушка Геракл, все посмотрели на него с надеждой.

– Где мы это сделаем, Геракл? – спросил шериф. – Может быть, мне остановить движение на площади?

– Вот оно как, – сказал дедушка Геракл. – Не хочу вас расстраивать, но, по правде говоря, я уже прыгнул. Да, – сказал он, – уже прыгнул. Понимаете, я же с самого начала знал, что такие вещи невозможно сделать по расписанию, ты просто чувствуешь, что пора прыгать. Я тренировался, прыгая вокруг дома, ну, вы знаете, там, у ручейка, который впадает в Кёрбстоун. И вот вчера вечером – я как раз сделал несколько тренировочных прыжков, прикрепив последние четыре донышка, – у меня появилось это чувство! Координация была отличная, каждая мышца дрожала от нетерпения, я себя чувствовал как скаковая лошадь перед стартом.

– Ну же, и что было дальше?! – нетерпеливо перебил шериф.

Дедушка Герк взглядом заставил его замолчать.

– Вчера был довольно плохой день – дождь и этот ужасный ветер, но у меня было чувство, что время пришло, так что я сделал ещё пару тренировочных прыжков, потом сел на бревно и открепил все донышки. Я подумал, что в такую погоду мне, старику, не стоит полностью раздеваться.

– И потом ты прыгнул? – спросил дядюшка Одиссей.

– О, как я прыгнул! – воскликнул дедушка Герк. – Я оттолкнулся изо всех сил и прыгнул. И где-то на высоте старого платана я понял, что что-то пошло не так. – Дедушка Геракл покачал головой. – Да, мартовский ветер поймал меня, пару раз повернул, а потом полностью снял с курса, так что я крутился, как пропеллер. Шляпа, конечно, с меня слетела сразу. Вот сегодня утром пришлось лезть и снимать её с верхушки платана. Потом ветер принялся тянуть и дёргать остальную одежду, я чувствовал, как пуговицы отрываются одна за другой. Да что там, даже шнурки с ботинок поддались напору ветра. И, сказать вам честно, я испугался. Так что я закрыл глаза и понадеялся на удачу. Не знаю, как долго я держал их закрытыми, но когда я открыл их, то понял, что больше не двигаюсь и не дёргаюсь, а лежу, вытянувшись, в нижнем белье, и вокруг меня солома. Я убедился, что у меня всё цело, и стал прикидывать, где это я лежу. Обнаружилось, что меня швырнуло прямо в стог. Я не узнавал ни амбар, ни вообще что бы то ни было из того, что меня окружало. Но потом, когда я поуспокоился, у меня забрезжила мысль, что где-то когда-то я эти места всё же видел. «Да это же Топ Нот, Индиана, – подумал я. – Нет, Геракл, что-то у тебя плохо с географией! Ты точно не можешь быть там, где ты, похоже, есть!» Но потом я хорошенько осмотрелся и понял, что я действительно там.

– Где «там»? – переспросил шериф.

– Так я ж говорю где! – вскричал дедушка Геракл. – На три с половиной мили вглубь Индианы. То есть ветер перенёс меня, как на крыльях, на девятнадцать миль от того места, где я прыгнул.

Повисла тишина, в которой дедушка Геракл продолжал свой рассказ:

– Пришлось ждать до темноты, прежде чем я смог выбраться из стога – в одном-то белье! Всю ночь пробирался огородами и к рассвету добрался до дома. И простудился, конечно!

– Ну уж, Геракл, – сказал шериф с усмешкой.

– М-да, – протянул дядюшка Одиссей.

– Вы, ребята, смо́трите на меня, как будто я вам не всю правду… – тут дедушка Геракл остановился и громко высморкался. – Видите, вот как сильно можно простудиться, если прыгнуть на девятнадцать миль в одном белье. И гляньте-ка, в моей шляпе даже сучок остался после того, как она полежала на верхушке платана. – И он передал шляпу публике.

Шериф и дядюшка Одиссей посмотрели на шляпу, посмотрели друг на друга и захохотали! А потом отправились в парикмахерскую.

Гомер толкнул Фредди и прошептал:

– Они всем расскажут. Все мужчины в городе будут смеяться над дедушкой Герком.

– Точно, – шепнул Фредди в ответ.

– Так, молодежь, а вы о чём там шепчетесь? – с подозрением спросил дедушка Геракл. Он оглядел детей, а потом внезапно резко встал, сказал «пока» и рванул домой.

На следующей неделе всё пошло так, как и предсказывал Гомер. Дедушка Геракл обиделся, и очень сильно. Он сидел в своём доме на холме, а когда выходил купить продуктов или сироп от кашля, все мужчины встречали его саркастическими вопросами о большом прыжке.

– Ну что, пришёл в себя после прыжка чемпиона, Геракл? – спрашивали они.

– Прыгнешь в другой штат, когда развиднеется?

– Геракл, я слышал, правительство собирается заключить с тобой контракт, чтобы ты доставлял почту в Индиану?

На вопросы дедушка Геракл обычно не отвечал, он покупал, что ему было нужно, и как можно скорее отправлялся домой, но самое ужасное – он избегал детей. Он ни разу не прошёл по городской площади мимо памятника, а если он видел компанию играющих ребят, то делал огромный крюк – лишь бы с ними не встретиться.

– Может, когда его простуда пройдёт, он появится и расскажет нам историю? – сказала Джинни Ли.

– Боюсь, что дедушка Геракл больше никогда не расскажет нам ни одной истории, – ответил Гомер.

– Гомер, – сказала Джинни Ли, – что за глупость! С чего бы ему перестать рассказывать истории?

– С того, – сказал Гомер, – что все над ним смеются, и шутят про его прыжок, и он обижен. Он думает, что люди возраста шерифа и дядюшки Одиссея и мы, дети, тоже живём в век науки и что нам не нравится то, что не доказано научно в лабораториях со всякими статистическими выводами и теориями.

– Что за глупость! – повторила Джинни Ли. – Нужно срочно с этим разобраться.

– Да уж, – сердито сказал Гомер, – ты уговорила его в это ввязаться, вот ты и разбирайся!

– Гомер Прайс, – возмутилась Джинни Ли, – ты отлично знаешь, что не только мне, но и тебе самому, и Фредди, и всем остальным мальчикам и девочкам было так же любопытно посмотреть, как дедушка прыгает. Мы все хотели посмотреть, как он совершит чемпионский прыжок. И я считаю, это ужасно, что мужчины смеются над ним за то, что он растерял все свои вещи на ветру.

– Да, – сказал Фредди, – но что мы можем с этим сделать?

– Мы, девочки, что-нибудь придумаем, – твёрдо сказала Джинни Ли. – Пошли, – скомандовала она подругам. – Моя двоюродная сестра – скаут, и она живёт в Топ Ноте, Индиана. Мы напишем ей письмо и попросим прислать вещи дедушки Геракла.

Она повернулась на каблуках и, задрав нос, повела стайку девочек за собой.

– Она их ни за что не найдёт, – усмехнулся Гомер.

– Найдёт! – сказала Джинни Ли. – Весь отряд ей поможет. И старшие скауты тоже. Они каждый стог в окру́ге перевернут. Вот так, – сказала она и с гордым видом удалилась, оставив Фредди и Гомера одних.

– Если одежду найдут, – сказал Фредди, – дедушка Герк сможет доказать, что он правда прыгнул!

– Да-да, – кивнул Гомер и замолчал. Пару минут он следил взглядом за тем, как дрозд охотится на червячков, а потом спросил: – Ты хорошо рассмотрел ручей, через который дедушка Геракл, тренируясь, прыгал?

– Ну да, я же там рыбачил сто раз. Он не очень широкий.

– Но глубокий, – заметил Гомер.

Мальчики ещё помолчали.

– Когда идёт дождь, берега у этого ручейка становятся очень скользкими, – произнёс Гомер и покосился на Фредди.

– Да, знаю! Я там один раз вот такую рыбину подцепил, но берег был такой скользкий, что я чуть в ручей не свалился, выпустил из рук удочку – и рыба утащила её, и леску, и крючок, и грузило!

Тут Фредди резко выпрямился.

– Да, куча рыбы, – сказал Гомер и вскочил. – Пойдём рыбачить!

– Пойдём! – ухмыльнулся Фредди. – Если не рыбу, то хоть насморк словим!

– Так, у меня есть план, – сказал Гомер, когда они зашагали в сторону ручья. – Но нам надо уговорить Джинни Ли и её подружек-скаутов в Топ Ноте немного помочь. Сейчас мы…

Через несколько дней почти все дети Сентерберга были на главной площади: кто играл в волчки, кто в камешки, кто ещё во что.

Когда прибыл дневной поезд, Гомер крутанул свой волчок последний раз и направился к почте. Он зашёл туда, уселся за стол и сделал вид, что что-то пишет. Гомер внимательно следил за почтарём Преттом, который разбирал прибывшую поездом почту. Претт разобрался с открытками и письмами и приступил к посылкам.

– Тра-та-та-та – тра-та-та, – напевал почтарь за работой. Потом он подозвал к себе Гомера: – Тут посылка для твоего дедушки Геракла.

– Я ему передам! – Гомер бросил ручку и выбежал за дверь. Он подошёл к памятнику и громко объявил: – Дедушке Герку пришла посылка!

Не говоря ни слова, обычно очень даже разговорчивая Джинни рванула в сторону дома дедушки Геракла.

– Лучше подождём минут пять, – шепнул Гомер Фредди. – Ей может понадобиться время, чтобы его уговорить.

Подождав, Фредди двинулся в сторону парикмахерской, а Гомер – к кафе.

Если не считать нескольких взрослых, пришедших за письмами, почта была сплошь заполнена детьми. Почтарь Претт вёл себя, как обычно, неприветливо, и когда дядюшка Одиссей как бы случайно заскочил на почту, а потом туда так же случайно заскочил шериф, почтарь Претт неприветливо ответил на их вопросы.

– Нет, – отрезал он, – это ни разу не из Нью-Йорка. Обратный адрес… – так, дайте глянуть, – пробурчал Претт, поворачивая посылку дедушки Геракла, – адрес Топ Нот, который в Индиане.

– Прошу прощения! – прозвенел командный голос Джинни Ли, которая пробиралась сквозь толпу, крепко держа за руку дедушку Геракла, как будто боялась, что он может вдруг вырваться и убежать.

Дедушка Геракл молча подписал оповещение о посылке и пошёл к выходу, делая вид, что не замечает, что весь Сентерберг собрался вокруг почты.

– Дедушка Герк, ты разве не посмотришь, что там в посылке? – ласково спросила Джинни Ли, подняв глаза на старика.

Дедушка Герк замялся, но дядюшка Одиссей выхватил из кармана ножик: – Вот как раз можем открыть! Давай помогу! – Одиссей зашуршал коричневой упаковочной бумагой, и через несколько секунд раздался глухой звук: это на пол упали старые ботинки без шнурков. А потом вывалилась и вся остальная одежда дедушки Геракла. Старик некоторое время разглядывал кучу на полу, а потом улыбнулся и высоко поднял куртку, чтобы все видели.

– Ну-ка, ну-ка, – сказал он с улыбкой. – Вы только посмотрите, как ветер сорвал с куртки все пуговицы, аккурат как ножницами срезал!

Тут он внимательно посмотрел на детей, и Джинни Ли слегка покраснела.

– А на кошелёк посмотрите! – воскликнул дедушка Геракл. – Я, конечно, слышал об этом и на иллюстрациях видел, как во время торнадо солома может насквозь проткнуть дерево, но тут даже ещё более удивительная история! Гляньте, как соломинка торчит из такой ровненькой дырки, аккурат как гвоздём кто-то пробил!

Фредди улыбался и переминался с ноги на ногу, пока дедушка Герк внимательно оглядывал упаковку, забрав её у дядюшки Одиссея и шерифа, которые изучали марку из Топ Нота, штат Индиана.

– Обратного адреса нет, – отметил дедушка Геракл. – Так что я не знаю, кого поблагодарить. Но как же мне повезло, что кому-то пришло в голову изучить мой кошелёк, узнать, кто я такой, и послать мне мои вещи. Просто очень хорошая идея, – сказал дедушка Геракл и посмотрел на собравшихся.

Гомер изучал выражения лиц дядюшки Одиссея и шерифа и очень старался не краснеть.

– Претт! – сказал дедушка Геракл, бросая монету на прилавок. – Продай-ка мне один из этих красивых конвертов с марками. Мне надо написать в Нью-Йорк двум горе-рекламщикам, сообщить им, что их «Шарики невесомости» слишком, чёрт подери, опасны для широкой публики и продавать их нельзя!

– Может, – заметил Гомер, – прыжки с этими «Шариками невесомости» были бы безопасны, но надо на коробке написать предупреждение, что-то вроде: «Не прыгать в плохую погоду!» или «Опасайтесь сильного ветра!».

– Да дело не в прыжках! Тут ведь вся закавыка в том, что эти ребята предлагают людям есть эту ерунду! Они просто не понимают, что сильно перестарались со всем этим обогащением и облегчением до невесомости!

– А что, у тебя от «Шариков невесомости» живот расстроился? – участливо спросила Джинни Ли.

– У меня? Нет, я эту ерунду в рот не брал, – фыркнул дедушка Геракл. А потом сплюнул в мусорную корзину. – Я шариками кур кормил, они были очень довольны! – сказал он многозначительно. – Но что-то с ними теперь не так. Проблемы начались через четыре или пять дней кормёжки «Шариками невесомости». Я, как обычно, собирал яйца и одно случайно уронил. Так вот, оно не разбилось! Я поначалу на это внимания не обратил, просто поднял его с бетонного пола, пока оно не укатилось. Теперь я, конечно, не понимаю, как же я не догадался немедленно прекратить давать своим цыпляткам шарики! – воскликнул дедушка Геракл. – Через несколько дней я отправился в курятник собирать, как обычно, яйца. И представляете, в гнёздах не было ни одного яйца! «Вот оно как. Какое-то животное, а может, и человек обобрал мой курятник», – подумал я и поставил несколько капканов, а на дверь повесил замок. Но на следующий день и через два дня ничего не изменилось, хотя капканы стояли и замок висел на месте! Ни одного яйца ни в одном гнезде!

Я напрочь перестал понимать, что происходит, но решил держать ухо востро. На следующее утро я услышал, как куры квохчут и возятся, – ну ровно так, как они делают, когда отложили с десяток яиц. Я помчался в курятник. Прихожу, а там парочка кур довольно кудахтает – с таким видом, будто только что снесли яйца в гнёзда.

Ну, на этот раз я вовремя, похвалил я сам себя и наклонился к гнёздам, чтобы собрать яйца. Пошебуршал там руками и посмотрел. Потом надел очки и посмотрел снова. Нет! Ни одного яичка ни в одном из гнёзд! Эти две курицы и я стояли там с самым идиотским видом и пялились на гнёзда. И курицы были так же обескуражены, как я. Понимаете, курица-то точно знает, когда снесла яйцо, её не проведёшь! И тут до меня дошло, что же лишает меня и куриц яиц в ту секунду, когда они снесены. Ух, как я разозлился! Ух, как я закричал! «Вы! – вопил я. – Вы, дурацкие шарики, обогащённые чем-то там нежно-кремового цвета, название чего напечатано слишком мелко, чтобы его можно было прочитать, – вы крадёте мои яйца!» Я поднял глаза к потолку, и ТАМ был ответ на загадку.

Вот оно как! Представляете, те яйца падали ВВЕРХ и бились о потолок! Да! Эти курицы ели лёгкие как пёрышко, обогащённые витаминами «Шарики невесомости», и это очень сильно отражалось на качестве их яиц! У яиц вообще не было гравитации, и как только курица поднималась из гнезда, яйцо взмывало прямо под потолок и билось о стропила! Такие убытки! – дедушка Геракл потёр подбородок.

– А ты не мог их отскрести и сделать из них завтрак? – спросил Гомер. – Хороший способ пустить в дело битые яйца.

– Да, была у меня такая мысль, – сказал дедушка Герк, продвигаясь к двери. – Но пришлось перевернуть сковородку вверх дном, а то они так и норовили упасть на потолок. Я же говорю – одни убытки! Пришлось отскребать их от потолка курятника, выбрасывать в окно и смотреть, как улетают скорлупки и желтки с белками. Ну ничего, постепенно всё приходит в норму. Каждое утро одно-другое яйцо всё же приходится отскребать, но остальные уже достаточно потяжелели, чтобы удержаться в корзинке. Кстати о корзинках – это напоминает мне об одной истории… Так, ребята, давайте выберемся из этой переполненной почты и переместимся на ступени памятника.

Дедушка Герк в сопровождении своих юных поклонников с довольным видом покинул почту. Напоследок он обернулся и с хитрым видом сказал:

– Слушай, шериф! И ты, Одиссей! Если вы свободны завтра утром – примерно во время сбора яиц, – заходите, я вам отскребу парочку!

Шериф и дядюшка Одиссей не сказали ни слова, но это и не удивительно, ведь последнее слово в истории должно оставаться за её автором, дедушкой Геркулесом. Так и вышло, не правда ли?