Кристо рассекал воды залива, стараясь утомить себя до предела, чтобы погасить разочарование, которое причиняло ему такую боль.

С чего он взял, что победить Эмму будет просто? У нее больше решимости и упрямства, чем у любого переговорщика, с которым он когда-либо сталкивался.

Ее настойчивое желание сопротивляться ему, несмотря на то что Эмма явно боролась с желанием, приводило Кристо в бешенство. Если бы эта женщина не была его женой, он уже отступился бы от нее.

Кристо дал ей больше, чем он когда-либо давал любой другой: свое имя, свое слово, свои обещания на будущее. И все же Эмма смотрела на него своими блестящими карими глазами так, будто он был дьяволом во плоти.

Кристо стиснул зубы и заставил себя плыть еще быстрее, пока не почувствовал, что плечи и ноги свела боль, а легкие вот-вот готовы взорваться.

Он жадно глотнул воздуха и обернулся. Вдалеке виднелась вилла, расположенная на берегу залива, — изящная и очаровательная. Кристо раньше считал, что Эмма тоже такая — нежные манеры сочетаются в ней с ненавязчивой привлекательностью. Ему казалось, что эта женщина идеально подходит для его нужд.

Его резкий смех разнесся над водой. «Как же я ошибался! — подумал Кристо. — Никогда еще я не встречал большей упрямицы!»

Да, Эмма старалась избегать прямой конфронтации. Вот уже три недели подряд Кристо приезжал из Афин на выходные, и Эмма вела себя, как идеальная хозяйка.

Кристо скрипнул зубами. Это правда, что ему нужна женщина, которой он мог бы гордиться, но при этом ему хочется от Эммы и чего-то гораздо более личного.

Несмотря на прохладную воду и усталость после спринтерского плавания, Кристо все еще чувствовал разочарование в глубине души.

Прошло три недели! Он не мог поверить, что Эмма продержалась уже целых три недели. Он думал, что она сломается, потому что, как ни старалась, не могла скрыть своего влечения к нему.

В ту первую ночь, которую Кристо провел на вилле, Эмма была так близка к тому, чтобы оказаться в его постели! Она напоминала ароматный бутон розы, распускающийся в его объятиях, — бархатно-мягкий и изысканный. Но внезапно жена продемонстрировала свой характер. Кроме того, Кристо дал ей слово, что подождет, когда она будет готова. И это будет для него нелегко.

Но, по крайней мере, Эмма оправдала ожидания в том, что касалось ее отношений с Антеей. С каждым днем кокон замкнутости и сдержанности, окружающий девочку, казалось, все больше разрушался. Антея все чаще обращалась к Эмме, а не к няне.

Несмотря на потрясающее упрямство, у Эммы имеется уязвимое место — ею управляют эмоции. К тому же ее влечет к Кристо так же сильно, как и его — к ней. Все, что нужно сделать, — это воспользоваться возникшими возможностями. Не стоит обращать внимание на свое огорчение и уязвленную гордость из-за того, что Эмма пока не сдалась. Надо при каждом удобном случае напоминать ей о том взаимном притяжении, что есть между ними.

Кристо снова опустил голову в воду и поплыл к берегу.

Спустя полчаса он, перекинув через плечо полотенце, неторопливо шагал по тропинке, ведущей из бухты в сад. Вокруг жужжали пчелы, ноздри дразнил аромат роз.

Кристо невольно отметил иронию ситуации: уединенный сад, ароматные розы — как в сказке о Спящей красавице. Эмма, его жена, тоже ожидает, когда ее разбудит его прикосновение.

Она никогда не признавалась в том, что является девственницей, но Кристо почти не сомневался в этом. Его подозрения лишь укрепляли неуклюжие поцелуи Эммы и румянец, вспыхивающий на ее щеках от его ласк. Это было одной из причин, по которой Кристо предпочитал не торопить события. Зато когда они с Эммой станут наконец любовниками, разделят чувственные наслаждения, он уже не будет сдерживаться.

Тропинка повернула, и Кристо застыл на месте. Казалось, его воображение сыграло дурную шутку — ведь перед ним и в самом деле была Спящая красавица.

Эмма крепко спала в шезлонге.

Кристо обвел ее взглядом. Медовые волосы разметались по плечам, лучи послеобеденного солнца позолотили босые загорелые ноги Эммы, а ее кружевная белая юбка взбилась выше колен. Пульс Кристо участился, в горле пересохло, стоило только представить, как он ласкает эту атласную кожу.

С каждым легким вздохом грудь Эммы под ярко-красным топом без рукавов поднималась, приковывая внимание Кристо.

Даже спящая, Эмма почему-то казалась здесь, на Корфу, более яркой, чем была в Австралии.

Это из-за ее яркой одежды? Или потому, что Кристо начал понимать: Эмма вовсе не та послушная домоседка, за которую он ее принял?

Пара детских книг лежали у Эммы на коленях, из-за чего она выглядела так, словно и не собиралась засыпать.

Различив движение рядом с ней, Кристо напрягся. Маленькая Антея, которая сидела на каменных плитах рядом с шезлонгом, наполовину скрытая им, подняла взгляд. Ее большие карие глаза встретились с глазами Кристо, и он снова почувствовал это удушающее ощущение в груди. Как будто кто-то прокрутил назад годы, словно кинопленку, и он снова смотрел в глаза своей сводной сестры Кейси. От чувства застарелой вины свело живот.

Он не смог помочь Кейси много лет назад. На деле его случайная попытка проявить доброту к нервной маленькой девочке обернулась против него самого. Из-за этого все ее будущее было разрушено. Неудивительно, что теперь ему так трудно видеть Антею. Пусть она и еще совсем маленькая, но очень похожа на Кейси. Кристо не мог смотреть на нее, не вспоминая ее мать.

Кристо ждал, когда Антея отвернется — как обычно. Но, к его удивлению, племянница не торопилась это сделать. Нахмурившись, она посмотрела на что-то, что держала в своей руке, а затем снова подняла взгляд своих ярких глаз — одновременно восторженный и осторожный, словно хотела чем-то поделиться с Кристо, но боялась быть отвергнутой.

Наконец Антея медленно протянула ему большой лист бумаги, разрисованный зелеными каракулями.

Кристо почувствовал, как напряжение в груди внезапно ослабело. Он перевел дух, только сейчас осознав, что задержал дыхание.

«Надо оставить Антею и просто уйти, — сказал себе Кристо. — Я не тот человек, который ей нужен». Но его осторожность разрушило разочарованное выражение лица девочки, не дождавшейся реакции на свой рисунок. Как Кристо мог этому сопротивляться?

Он пошлепал босиком по теплым плитам к Антее. Наморщив лоб, она наклонила голову и посмотрела на Кристо.

Его сердце дрогнуло. Как смеялись бы его деловые конкуренты, если бы увидели сейчас Кристо Каридеса, напуганного общением с маленькой девочкой. Он не знал детей. У него практически не было опыта общения с ними. Единственный раз, когда он попытался это сделать, закончился катастрофой.

Глубоко дыша, Кристо присел на корточки перед Антеей. С облегчением отведя взгляд от ее карих глаз, пристально смотрящих на него, Кристо сосредоточился на рисунке.

Среди нескольких кругов он обнаружил четыре линии, которые вполне могли изображать ноги какого-то животного.

— Это ты сама нарисовала? — сказал он, чтобы выиграть время.

Антея серьезно кивнула, продолжая выжидающе наблюдать за ним.

Кристо нахмурился, лихорадочно подыскивая нужные слова. Очевидно, девочка ожидала от него большего.

— Очень хорошо получилось.

— Красивая дошка!

Это были первые слова, с которыми Антея обратилась непосредственно к Кристо, и он невольно отметил этот признак ее оттаивания. Вот только было абсолютно непонятно, что девочка имела в виду.

Она подняла пухлую ручку с ямочками и указала за спину Кристо:

— Дошка!

Кристо обернулся и увидел, что Антея указывает на белого кота, растянувшегося в тени дерева, который лежал и подергивал одним ухом, словно прислушиваясь к разговору.

Кристо снова посмотрел на рисунок и только сейчас различил два треугольника, которые вполне могли быть кошачьими ушами, и волнистую линию, должно быть изображающую хвост.

— Ты нарисовала кошку? Антея решительно кивнула.

— Ты любишь кошек? Она кивнула снова.

Что дальше? Очевидно, нужно продолжать разговор.

У Кристо в голове промелькнули мысли о том, что его ждет работа, нужно сделать несколько деловых звонков. Может, разбудить Эмму или позвать няню Антеи, чтобы они занялись девочкой? Неужели это в нем заговорило малодушие?

— Хочешь, я нарисую для тебя кошку? — внезапно сорвалось с его языка.

Антея снова кивнула, и ее губки изогнулись в намеке на улыбку. Грудь Кристо переполнило тепло.

Он сел на корточки и взял рисунок, который протянула ему девочка. Но вместо того, чтобы перевернуть его и нарисовать на обороте, Кристо выбрал фиолетовый карандаш — один из тех, что были разбросаны на земле, — и написал имя Антеи в углу листка, произнося каждую букву, которую выводил.

— Вот так! Теперь все будут знать, что это нарисовала ты.

Антея зачарованно провела пальцем по буквам. Одна из ее темных косичек соскользнула с плеча и коснулась руки Кристо. Казалось, девочка забыла о том, что нужно быть с ним осторожной.

— Теперь ты! — Она указала на чистые листки бумаги. — Дошку!

И снова Кристо потрясло ощущение дежавю. Он не рисовал уже много лет — с того уик-энда, когда забавлял свою застенчивую сводную сестру набросками героев мультфильмов, чтобы заставить ее улыбнуться. В те дни рисование — или «малевание каракулей», как это занятие скептически называл отец, было хобби Кристо. Оно отвлекало его от претензий требовательного отца и тяжелой атмосферы в семье.

Но после тех выходных Кристо больше не рисовал.

Старые воспоминания, зашевелившись в мозгу, вызвали привкус желчи на языке. Кристо заставил себя отвлечься от них. Все давно кончено: мертво и похоронено.

Он взял чистый листок, посмотрел на кота, который теперь сидя наблюдал за ними, и начал рисовать.

Антея, стоя рядом, с интересом следила за тем, как несколько быстрых линий превратились в кошку, дремлющую на солнце. Еще пара линий — и рядом с кошачьей лапой появилась книжка с картинками и коробка карандашей.

Кристо услышал детское хихиканье и добавил к рисунку полосатый зонт от солнца, похожий на тот, что стоял за шезлонгом Эммы.

Антея снова хихикнула, но, когда Кристо протянул ей рисунок, покачала головой и сказала:

— Поставь свое имя!

Никогда прежде она не говорила Кристо столько слов подряд. Это было похоже на победу, хотя он не верил в то, что ему удастся когда-нибудь по-настоящему сблизиться с племянницей. Она уже привязалась к Эмме, и эти отношения со временем укрепятся. А Кристо будет обеспечивать обеим комфортную жизнь, защиту и поддержку. Но что касается того, чтобы заменить Антее отца…

Он покачал головой, а затем написал на листке свое имя печатными буквами.

Родители никогда не любили Кристо. Для матери он был лишь ребенком, которого она должна была родить, а для отца — идеальным наследником бизнес-империи Каридесов. Отец несколько раз женился на молодых красотках и ожидал, что его сын будет таким же безжалостным и успешным, как он сам.

Губы Кристо скривились в подобии улыбки при мысли о том, как гордился бы своим сыном старик, будь он еще жив. Ибо Кристо был гораздо успешнее в делах, чем его отец. Ему удалось расширить семейную компанию и вывести ее на совершенно новый уровень. Что касается беспощадности, Кристо всегда старался вести себя человечнее, чем его отец. Но когда что-то было ему необходимо — например, мать для Антеи, — он тоже, как выяснилось, мог быть столь же безжалостен, как и Каридес-старший. От осознания этой истины сердце сжалось, но Кристо заставил себя не обращать внимания — нет смысла тосковать по вещам, которые не могут измениться. Вместо этого он наклонился над бумагой и сосредоточился на новом рисунке для Антеи.

***

Эмма проснулась, услышав взволнованный голосок Антеи. Затем до ее слуха донесся еще один голос — низкий, успокаивающий, который, казалось, убаюкивал.

Эмма боролась с окутывающей ее дремотой. Прошлой ночью не удалось выспаться, потому что мысль о том, что Кристо находится в соседней комнате, не давала сомкнуть глаз. И так было каждые выходные, когда он возвращался на остров.

Вначале Эмма задавалась вопросом, нарушит ли Кристо свое слово, попытается ли затащить ее в свою постель. Но дни шли, и, похоже, он решил оставаться верным своему обещанию. Страх Эммы утих.

И все же она по-прежнему чувствовала себя в тупике, так как боялась не Кристо, а саму себя.

Она никак не могла избавиться от непреодолимого влечения к этому мужчине и остро чувствовала его близость, потому что, несмотря на обещание подождать, Кристо часто оказывался рядом.

Он не прикасался к Эмме, но всегда был поблизости. Она постоянно чувствовала на себе его пристальный взгляд. Стоило ей поднять глаза, и Эмма обнаруживала, что почти беззащитна перед страстью, пылающей в глазах Кристо, ее тело тут же охватывало желание.

Она твердила себе, что на самом деле нужна Кристо лишь для присмотра за Антеей. Но сердце, околдованное романтическим миражом, отказывалось слушать разум.

Эмма заставила себя наконец открыть глаза и прищурилась от яркого солнечного света. Она пошевелилась, и детские книжки соскользнули с ее колен. Эмму охватила паника. Где Антея? С ней все в порядке? Эмма должна была присматривать сегодня за ней, потому что у няни был выходной.

— А теперь абаку!

Эмма повернулась на голос Антеи и чуть не упала с шезлонга, потому что увидела Кристо Каридеса, сидящего на корточках около своей племянницы.

Эмма моргнула и потерла глаза, спрашивая себя, не сон ли это. Но видение не исчезло: маленькая девочка в шортах и футболке по-прежнему серьезно смотрела на мужчину рядом с ней.

Одетый лишь в черные плавки, Кристо Каридес выглядел впечатляюще. От мгновенного выброса адреналина в кровь сердце Эммы заколотилось в безумном ритме. С того ночного разговора на балконе ее преследовал образ полуобнаженного Кристо. Но среди бела дня он выглядел еще более аппетитно.

Эмме показалось, что на его лице впервые не читается та замкнутость, которую обычно выражали его черты, когда он оказывался рядом с Антеей. Сейчас Кристо, похоже, вел себя непринужденно. Ну, почти. Он склонился над листом бумаги, сосредоточенно наморщив лоб.

Двигаясь медленно и осторожно, чтобы не привлекать внимания Кристо, Эмма села, чтобы лучше его рассмотреть. То, что она увидела, заставило ее зачарованно замереть.

Кристо ловко провел карандашом пару линий — и на бумаге появилась собачья морда с почти комичным выражением тоски. Еще несколько точных штрихов — и к морде добавилось тело с короткими ногами и хвостом колечком. А под конец Кристо нарисовал большую кость — размером почти с саму собаку. И сразу стало ясно, почему у песика такой голодный взгляд.

Рисунок был хорош. Очень хорош. Собака получилась настолько живой, что Эмма представила себе, как та бегает по комнатам виллы, таская за собой эту огромную кость.

Антея звонко засмеялась от восторга. Эмма невольно улыбнулась в ответ. Девочка постепенно оттаивала здесь, на Корфу, и все чаще улыбалась. Но она пока оставалась замкнутой и застенчивой. Так замечательно было слышать ее смех!

Эмма бросила на Кристо любопытный взгляд. Сосредоточившись на девочке рядом с собой, тот не замечал, что за ним пристально наблюдают.

— Еще!

Антея была так взволнована, что опустилась на колени рядом с Кристо. Ее крошечная ручка легла на его мускулистое колено, когда малышка наклонилась, чтобы посмотреть на рисунок.

— Почему бы тебе не нарисовать друга для этой собаки?

Кристо протянул Антее листок со своим наброском и карандаш. После минутного размышления она кивнула, взяла маленькими пальчиками карандаш из его широкой ладони и начала рисовать на оставшемся свободном месте какое-то существо, напоминающее лохматую овцу.

Эмма смотрела на эту сцену, чувствуя, как замирает сердце. Нельзя сказать, что она очень сильно хотела стать матерью, но в этот момент Эмма представила Кристо в роли отца своих будущих детей, вообразила себе, как он обнимает их общего ребенка этими сильными руками.

Глядя на него, такого нежного и терпеливого в этот момент, Эмма ощутила боль потери. Глупо тосковать по придуманному образу. Тот Кристо Каридес, в которого она влюбилась, был лишь специально создан, чтобы заставить ее вступить в брак.

Тем не менее, наблюдая за своим мужем, Эмма не могла не тосковать при мысли о том семейном счастье, которым могла бы наслаждаться, если бы только тот Кристо, который завладел ее сердцем, был настоящим.

— Расскажи мне, что ты рисуешь? — спросил Кристо.

— Еще абака! Видишь?

Антея, высунув кончик языка, старательно водила карандашом, склонившись над листком. Дорисовав «абаку», она добавила еще одну фигуру, на этот раз с огромной головой и палками рук и ног, пояснив:

— И я!

Затем на листке появилась еще одна кособокая фигура.

— И ты!

Личико Антеи сияло, а на лице Кристо было написано удивление и удовольствие, отчего он выглядел моложе своего тридцати одного года, словно с его плеч спало невидимое бремя, заставлявшее быть слишком серьезным.

— У тебя замечательно получилось! — заявил Кристо. Посмотрев через террасу на старого кота Доры, он спросил: — Может, нарисуем кого-нибудь еще?

— Эмму! — Антея протянула ему синий карандаш. — Нарисуй Эмму!

Кристо поднял голову и встретился взглядом с Эммой. Проследив за его взглядом, Антея схватила рисунок, подбежала к шезлонгу и восторженно продемонстрировала Эмме собаку, нарисованную Кристо, и свои каракули.

Эмма улыбнулась, кивнула и похвалила девочку, а затем снова посмотрела на Кристо. Они обменялись взглядами, в которых читалось понимание и облегчение оттого, что Антея начала понемногу избавляться от своей замкнутости. Эмма на пару мгновений ощутила себя так, словно она и Кристо — на одной стороне, как будто их сблизила общая цель, словно они не были настоящими врагами.

Антея протянула рисунок Кристо. Но вместо того, чтобы добавить к нему еще что-то, он перевернул листок и начал рисовать на обратной стороне.

Антея увлеченно наблюдала, как на бумаге получаются линии, складывающиеся в знакомые черты. Когда Кристо закончил, Антея захлопала в ладоши:

— Хорошая Эмма!

Девочка взяла листок у Кристо и показала Эмме.

Это был замечательный портрет, учитывая, что он был выполнен толстым детским карандашом на дешевой бумаге. Эмме пришлось признать, что Кристо действительно талантлив. При этом ее внимание привлекла не только схожесть портрета с оригиналом, но и то, что на нем впервые в жизни Эмма выглядела настоящей красавицей.

Она недоуменно нахмурилась. Как это у Кристо получилось? Казалось, на портрете, несомненно, она, Эмма, и все же — не такая, как обычно.

— Прекрасная Эмма. — От этих слов Кристо она ощутила пробежавший по телу легкий трепет.

— Вряд ли меня можно так назвать. — Эмма вскинула подбородок. — Нет необходимости меня приукрашивать.

— Я никогда не приукрашиваю. «Возможно, и не приукрашиваешь, — подумала Эмма. — Зато ловко притворяешься, когда тебе это нужно, — например, чтобы убедить меня согласиться выйти за тебя замуж».

Эмма встала с шезлонга и обратилась к Антее:

— Это красивый рисунок, но твой мне нравится больше. Может, нарисуешь для меня еще что-нибудь? А я пока пойду поработаю. Уверена, что Кристо с удовольствием тебе поможет.

Дождавшись, когда довольная Антея с радостью уселась рисовать на новом листке бумаги, Эмма повернулась на каблуках и направилась в дом.

«Пусть теперь Кристо присмотрит за своей племянницей, — подумала она. — А мне нужно поработать над своими планами, если я собираюсь организовать на этой вилле жизнеспособный бизнес».

Но вот странно: мысли о делах совершенно не шли ей на ум. Их полностью вытеснили воспоминания о странном моменте, когда Эмма почувствовала, что ее и Кристо связывает маленькая Антея. До сих пор осознание этого заставляло ее трепетать и наполняло душу теплом.

Но еще более опасным показался ей оценивающий взгляд Кристо, который Эмма почти физически чувствовала на себе, пока удалялась прочь с террасы. Она пыталась убедить себя, что это — лишь игра ее воображения, но все же невольно ускорила шаг и заставила себя войти в дом не оборачиваясь. Хотя ее так и подмывало посмотреть, не зажглось ли в глазах Кристо какое-то новое чувство.

К удивлению Эммы, Кристо провел с Антеей целый час. Отчужденность девочки, раньше заметная в ее общении с ним, казалось, исчезла. Эмма пыталась работать над своим бизнес-планом, но, не удержавшись, то и дело выглядывала в окно. И каждый раз она видела эту парочку сидящей рядом и разглядывающей сначала рисунки, а затем книжки Антеи.

До Эммы доносился низкий, бархатный голос Кристо и высокий голосок Антеи, отчего сердце наполнялось удовлетворением. За ту пару недель, которую Антея успела провести на вилле, Эмма полюбила девочку. Приятно было думать, что малышка начинает строить отношения и со своим единственным родственником.

Эмму мучило любопытство, она чувствовала, что за рассказом Кристо о судьбе Антеи стоит нечто большее, чем смерть ее матери. Эмма вспомнила, каким мрачным был голос Кристо, когда он заговорил о своей сводной сестре. Как же узнать больше об этой семье?

— Эмма? — раздался голос за ее спиной.

Она резко повернулась и увидела Кристо, стоящего в дверях. На нем по-прежнему были лишь черные плавки. Почему он не оделся? Эмма ненавидела себя за то, что ее сердце каждый раз начинает учащенно биться, стоит ей увидеть Кристо полуголым. Вот и сейчас случилось то же самое.

Лишь потом Эмма осознала, что рядом с Кристо нет Антеи, и мгновенно насторожилась, боясь, что это сделает ее оборону уязвимее. Эмма старалась проводить как можно меньше времени наедине с Кристо, но почему-то это ей плохо удавалось.

— Антея с Дорой. Она обедает.

Эмма встала из-за стола, но Кристо уже направился к ней:

— Нам нужно поговорить.

Она нахмурилась, поняв по тону голоса и настороженному выражению лица Кристо, что разговор ей вряд ли понравится.

— Ты хочешь поговорить об Антее?

— Нет.

Он сделал паузу, и Эмма почувствовала, что Кристо старается тщательно подбирать слова. Ее сердце сжалось в ожидании неприятностей.

— Я хочу поговорить о нашем браке. Этой историей заинтересовались папарацци.

Но разве он не был готов к этому? Ведь именно Кристо настоял на том, чтобы принять серьезные меры безопасности и не допустить проникновения прессы на виллу, потому что знал: его подозрительно скромная свадьба непременно заинтригует прессу. Когда Эмма запротестовала против такой сверхосторожности, Кристо сказал, что хочет защитить ее и Антею. Это положило конец спору. Малышка пережила достаточно. Не хватало еще, чтобы на нее начала охоту пресса.

— Это все? — спросила Эмма, чувствуя, что напряжение, от которого свело плечи, ослабло.

Кристо остановился так близко, что она увидела свое отражение в его глазах. Эмма тихо вздохнула и сунула руки в карманы юбки.

— К сожалению, репортеры пронюхали не только о свадьбе. Они обсуждают слухи о том, что ты сбежала сразу после венчания и что мы с тобой расстались.

Кристо пристально посмотрел в глаза Эммы, и она поняла, что он только что узнал эту новость, а потому у него не было времени на то, чтобы скрыть свой гнев под маской спокойствия.

— Это достаточно близко к истине, — заметила Эмма.

Кристо поджал губы.

— Но это не та история, которую мы собираемся им рассказать.

Эмма нахмурилась.

— А разве мы обязаны им что-то рассказывать? Может, вообще не стоит давать никаких комментариев? Ведь ты — Кристо Каридес. Я думала, ты выше того, чтобы беспокоиться о сплетнях.

— Я не позволю выставлять меня перед всеми брошенным мужем или Синей Бородой!

Язвительный ответ вертелся на языке Эммы, но она предпочла сдержаться, потому что поняла по непримиримому выражению лица Кристо, что это только ухудшит ситуацию.

Дедушка когда-то объяснил ей, что ни один уважающий себя греческий мужчина никогда не допустит сомнений в его мужественности. Разумеется, Кристо не желает, чтобы его считали отвергнутым собственной супругой.

Его взгляд упал на левую руку Эммы.

— Тебе нужно начать носить свои кольца.

— Это вовсе не обязательно. Кроме того, — поспешила она добавить, видя, что Кристо собрался ей возразить, — я не могу их надеть, потому что оставила их в Мельбурне.

Эмма отдала Стеф на хранение и свое изящное золотое помолвочное кольцо, и обручальное кольцо с огромным бриллиантом.

Воспоминание о горьком дне свадьбы снова вызвало на языке горький вкус разочарования и отчаяния.

Кристо прищурился, но вместо того, чтобы отругать Эмму, просто сказал:

— Можно купить другие кольца.

Эта фраза лишний раз доказала Эмме, как мало для него значат эти символы брачных обетов, данных у алтаря. Ее горло сжалось, она судорожно сглотнула.

— Для того чтобы убедить кого-либо, что с нашим браком все порядке, будет недостаточно обручального кольца на моем пальце.

— Разумеется, нет.

Задумчивое выражение лица Кристо заставило Эмму занервничать. Она скрестила руки на груди.

— И как ты собираетесь убедить всех в том, что мы с тобой счастливы в браке?

Рот Кристо медленно растянулся в улыбке, которая заставила гормоны Эммы взыграть и одновременно вызывала холод в ее затылке.

— Убеждать буду не я, а мы. — Он немного помолчал, наблюдая за ее реакцией. — На этой неделе ты поедешь со мной в Афины. Вместе мы предстанем перед всеми парой безумно счастливых молодоженов.

Едва Кристо произнес эти слова, Эмма осознала две вещи: во-первых, он совершенно серьезен, а во-вторых, на его лице теперь читалась не только решимость, но и предвкушение.