– Нет, не то, – заявила Софи, когда Эбби вышла из гардеробной в черно‑белом пятнистом платье, которое выбрала сама. – Когда у девушки большая грудь, ей не стоит носить закрытые платья. Нужен глубокий вырез, расцветка не должна быть с крупным рисунком. То платье, которое ты надевала в прошлую пятницу вечером, хорошо смотрелось на тебе, потому что узор был не слишком крупным и ярким и у наряда был V‑образный вырез.

Эбби вздохнула:

– Выбор гардероба – это гораздо утомительнее, чем я себе представляла.

Они занимались примерками весь день, прервавшись только на легкий обед. Удалось купить кучу вещей, и Софи отмахивалась от любого протеста Эбби, утверждая, что Джейк дал ей инструкции не жалеть денег. У Эбби должен был быть полный гардероб, подходящий для путешествия и на любой жизненный случай.

Через некоторое время Эбби перестала разглядывать ценники, но она знала, что одежда стоит целое состояние, ведь Софи водила ее по дорогим бутикам. Сестру Джейка везде знали. Им даже не нужно было носить свои покупки с собой, магазины соглашались доставить все, что они купили, бесплатно.

– Сними это платье, и на сегодня мы закончим. Завтра я отвезу тебя в магазин за обувью, сумочками и нижним бельем, – заявила Софи.

– Нижним бельем? – воскликнула Эбби.

– У тебя должно быть правильное нижнее белье, Эбби. Это может иметь большое значение для того, чтобы одежда сидела как надо. То же самое и с обувью. И потом, конечно же, должны быть драгоценности.

– Нет, – запротестовала Эбби. – Никаких драгоценностей.

– Но…

– Никаких но. Я согласилась на обновление гардероба, потому что не хочу смущать Джейка тем, что неправильно одета. Но я его девушка, Софи, а не любовница. Как только я пойму, что я должна покупать, я смогу заниматься своим гардеробом сама. Я очень ценю твою помощь, правда. Но с меня довольно!

– Ничего себе! Ты можешь быть сильной, когда хочешь.

Эбби с удивлением поняла, что это правда. Напористость стала новой чертой ее характера.

– Мне пришлось научиться быть сильной с Джейком, – сказала она. – Он слишком привык управлять женщинами.

Софи усмехнулась:

– Может быть, ты и права.

– Он сказал тебе, что попросил меня переехать к нему?

– Нет! – ошеломленно воскликнула Софи. – Вот это новость!

– О, дорогая. Может быть, мне не стоило упоминать об этом.

– Предполагаю, что ты отказала?

– Да. По крайней мере, сейчас.

– Отлично. Пусть он наберется терпения.

– Может, он больше меня и не попросит, – нахмурилась Эбби.

Софи улыбнулась:

– Посмотрим. А теперь надень, пожалуйста, те сексуальные голубые джинсы, которые были на тебе раньше. Я подберу к ним белую рубашку и черные туфли. Потом мы спустимся в кафе «Сидней» и выпьем чего‑нибудь перед ужином. Напишу Джейку, чтобы он встретил нас там.

– Нет, пожалуйста, не надо, – тут же сказала Эбби. – Утром я получила сообщение от Джейка, что он встречается с человеком, который покупает его шоу, и ему наверняка придется пригласить его на ужин. Я лучше пойду домой, меня ноги не держат. Но сначала я бы не отказалась от кофе.

Ей не хотелось говорить Софи, что у нее начала болеть голова. Ей действительно нужно было присесть и принять обезболивающее, прежде чем это перерастет в мигрень.

Когда они сели за столик и им принесли бутылку воды с двумя чистыми стаканами, Эбби полезла в сумочку, где хранила и обезболивающие, и контрацептивы. При виде последних таблеток у Эбби перехватило дыхание. Там было на одну больше, чем должно было быть. Что такое? Мгновенно встревожившись, она снова пересчитала таблетки.

– В чем дело? – спросила Софи. – Ты что‑то потеряла?

Эбби застонала. Она ничего не потеряла, кроме разве что рассудка. Потому что она сразу поняла, что произошло. Она забыла принять таблетку в тот вечер на званом ужине, как и боялась. А потом ошиблась, неправильно посчитав таблетки.

У нее закружилась голова при мысли о небезопасном сексе, который был у нее в ту ночь. От одной только мысли о том, что она могла забеременеть, у нее сводило живот и сбивалось дыхание.

– Мне кажется, меня сейчас стошнит, – выдавила она, вскочив и бросившись в туалет, где ее сразу же вырвало. Боясь упасть в обморок, она опустилась на кафельный пол возле унитаза.

Софи не знала, что делать. Эбби была ужасно бледна. Так выглядел ее отец, когда у него случился сердечный приступ. Хотя, конечно, Эбби была слишком молода для таких болезней.

– Ты чувствуешь боль в груди? – в отчаянии спросила она.

Когда Эбби кивнула, Софи не колебалась ни секунды. Она вызвала скорую помощь. Через десять минут медики уже осматривали Эбби, измеряли ей давление и задавали вопросы. В конце концов, они заявили, что у нее был не сердечный приступ, а паническая атака. Они дали ей успокоительное и предложили отправиться домой. Прежде чем они ушли, один из медиков тихо сказал Софи, чтобы она посоветовала своей подруге обратиться к психотерапевту, чтобы выяснить причину такого серьезного приступа паники.

Вскоре женщины уже сидели в такси, направлявшемся в Балмейн, и Софи отклонила просьбу Эбби отвезти ее домой, заявив, что ей нельзя быть одной. Затем она позвонила Джейку и объяснила ситуацию.

– Приступ паники? – воскликнул Джейк потрясенно и озадаченно. – Что, черт возьми, случилось такого, что вызвало у нее приступ?

– Честно говоря, Джейк, я не знаю. Она искала что‑то в своей сумочке, потом внезапно побледнела и бросилась в туалет. Пожалуйста, приезжай. Я уложу Эбби спать в гостевой комнате на первом этаже. Она уже почти спит. Врачи из скорой дали ей успокоительное.

– Я уже в пути.

– Зря ты ему позвонила, – пробормотала Эбби, полулежа на заднем сиденье.

– Ты что, издеваешься надо мной? Он любит тебя, Эбби, – сказала Софи, но не потому, что Джейк признался ей в этом, а потому, что она знала своего брата лучше, чем кто‑либо другой. Он бы ни за что не попросил Эбби жить с ним, если бы не любил ее.

Эбби покачала головой.

– Нет, это не так.

– Конечно, так, – настаивала Софи, гадая, не был ли частью проблемы Эбби тот факт, что Джейк просил ее о многом, не сказав, что любит. Ей придется поговорить с ним об этом.

Когда Эбби содрогнулась всем телом, – вероятно от массы эмоций, пережитых за день, – Софи захотелось заплакать. Она не была самой чуткой из людей, но в этой девушке было что‑то, что тронуло ее. Она не сомневалась, что брат любит ее. Но возможно, он сам это еще не понял.

Когда Софи сказала это Джейку, он заявил:

– Не думай, что открыла мне глаза, Софи. За выходные я и сам понял, что влюблен в нее.

– Тогда почему ты ей не сказал?

– Потому что она не хочет любви. Ты же слышала, что она сказала в прошлую пятницу вечером. Она не хочет снова выходить замуж. А теперь я хотел бы поговорить с Эбби, если ты не возражаешь. Выясню, что ее расстроило.

– Может быть, она уже спит! – крикнула ему вслед Софи, когда он вышел из комнаты.

Эбби не спала – недвижно лежала на кровати, на спине, скрестив руки на груди, устремив взгляд в потолок. Джейк долго смотрел на нее, стоя в дверях, и его сердце рвалось к ней. Когда он, наконец, вошел в комнату, она повернула голову, чтобы посмотреть на него.

– Софи не следовало прерывать твою встречу, – сказала она глухим голосом. – Я хотела вернуться домой, но она настаивала, а я была слишком слаба, чтобы спорить.

Джейк сел на край кровати и взял Эбби за руку. Ее ладонь была ледяной.

– Софи поступила правильно, – сказал он, нежно поглаживая ее ладонь. – Она сказала, что у тебя был приступ паники.

– Да, – проговорила Эбби, а потом отвернулась и снова уставилась в потолок.

Джейку не нравилось видеть ее такой. Слишком печальной.

– Ты знаешь, чем это было вызвано?

– О да, – сказала она со странным вздохом.

Джейк замер.

– Чем же?

– Таблетка у меня в сумочке, – ответила она, по‑прежнему не глядя на него. – Я ошиблась, а это значит, что я все‑таки не приняла таблетку в прошлую пятницу вечером. Это также означает, что я могу быть беременна.

Джейк попытался разобраться в ее довольно сбивчивом признании. Он понимал, что это расстроило ее, но не до такой степени, чтобы вызвать паническую атаку. Он определенно упустил часть головоломки.

– Надо быть очень неудачливой, чтобы забеременеть от одного промаха, Эбби, – заметил он.

– Да, такая вот я, – сказала она и рассмеялась. – Неудачливая. Особенно когда речь заходит о детях.

Ее горестный смех лишил его желания рассмеяться в ответ. Джейк вспомнил, как она говорила, что пыталась завести ребенка во время замужества, но этого не произошло.

– Это же не конец света, если бы у тебя появится ребенок, не так ли?

У Эбби судорожно искривились губы.

– В наши дни тебе не обязательно иметь ребенка, Эбби, – мягко продолжал Джейк. – Можно сделать аборт.

Едва эти слова слетели с его губ, Джейк осознал, что не хотел бы, чтобы она лишила их ребенка жизни. Он был потрясен, обнаружив, что ему не так уж неприятна мысль о том, что Эбби родит ему ребенка.

Но Эбби считала иначе. Ее взгляд сверкнул вспышкой внезапной ярости и боли.

– Мне следовало бы догадаться, что ты именно это и предложишь. Но тебе не о чем беспокоиться. Ни одна моя беременность не длилась больше трех месяцев. Ты хоть представляешь, каково это – потерять троих детей, Джейк? Конечно нет. Ты же не хочешь ребенка. Но я хотела. Больше всего на свете мне хотелось иметь семью, где мама и папа действительно любили бы друг друга и своих детей. Уэйн хотел того же. Он был приемным ребенком, я говорила тебе? Мои родители были никчемными, а его – еще хуже. О боже, – всхлипнула она, закрыв лицо руками. – Я подвела его по всем статьям.

Когда Джейк увидел слезы, ему самому захотелось плакать. Но теперь он, по крайней мере, знал, почему у нее случился этот приступ паники. Эбби страдала от типа посттравматического стрессового расстройства, с которым он столкнулся после работы в раздираемых войной странах. Когда у него началась бессонница оттого, что он все время вспоминал увиденные ужасы, он пошел к врачу, который диагностировал эту проблему.

– Эбби… дорогая, – сказал он, крепко сжимая ее руки и подыскивая нужные слова. – Я уверен, что Уэйн не винил тебя в этом. Он очень сильно любил тебя. Что касается выкидышей, то такие вещи иногда случаются. У одной из моих невесток было несколько выкидышей, прежде чем она родила ребенка. Нет никакой причины, по которой этот ребенок – если он есть – не выживет и не родится счастливым и здоровым.

– Нет, нет, – всхлипнула Эбби. – Он не выживет. И я не буду счастлива. О боже, ты не понимаешь.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь. Почему бы нам сначала не выяснить, беременна ли ты? Завтра я отвезу тебя к врачу. И если ты беременна, то я хочу, чтобы ты знала, что я буду рядом с тобой, независимо от того, что ты решишь сделать. Я обещаю, что буду рядом с тобой, Эбби. Всегда.

Эбби смотрела на него с недоверием. Что ж, это лучше, чем отчаяние.

– Ты же не захочешь брать с собой беременную женщину за границу, – сказала она.

Джейк улыбнулся:

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

– Почему бы нам просто не подождать, что скажет доктор?

Эбби застонала.

– Я действительно не хочу быть беременной, Джейк.

Искушение сказать ей, что он любит ее, было острым, но ему все еще казалось, что время неподходящее.

– Почему бы тебе не закрыть глаза и не поспать? А потом, когда тебе станет лучше, я приготовлю тебе что‑нибудь на ужин.

У Эбби задрожал подбородок.

– Больше никаких слез, – сказал он хриплым от волнения голосом. – Все будет хорошо, вот увидишь.

Когда он вернулся на кухню, Софи все еще была там и выглядела встревоженной.

– Ты выяснил, что ее расстроило?

Джейк кивнул:

– Я налью нам выпить, а потом расскажу эту ужасную историю.

– О, бедняжка, – сказала Софи, когда узнала все. – Неудивительно, что у нее случился приступ паники. Так что же ты собираешься делать, Джейк? Я имею в виду, если она беременна.

– Это скорее зависит от Эбби, тебе не кажется?

– Ты бы женился на ней?

– Без сомнения.

– Ты ей это сказал?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не думаю, что она этого хочет. Только не сейчас.

– Может, ты и прав. А может, ошибаешься.

Джейк закатил глаза.

– Спасибо за поддержку.

– Прости, Джейк. Но в жизни нет гарантии ни на что. Иногда нужно просто рискнуть.

– Хороший совет, – задумчиво произнес Джейк, решив, что, как только придет время, он скажет Эбби, что любит ее.