Лучи закатного солнца окутали коттедж теплым золотистым сиянием. Солнечный свет резче выделял приглушенное освещение внешней стороны коттеджа и высокие деревья, окружавшие дом. При виде такой красоты Ливия вздохнула от удовольствия. Благодаря множеству цветущих кустарников воздух наполнился экзотическими ароматами, которые теперь казались ей намного чувственнее.

Огромные двойные двери коттеджа были открыты. Музыка и голоса гостей вырывались из них на улицу, словно дружеское приветствие.

Ливия шла рядом с Массимо, который был поразительно красив в черном смокинге и черном галстуке, который, она не сомневалась, он быстро развяжет. За тринадцать минут он принял душ, оделся и даже подстриг бороду. И также уложил свои густые черные волосы.

После того как они закрыли за собой дверь бунгало, желание взять Массимо за руку стало непреодолимым. Ей надо было только протянуть руку…

Ливия избавилась от этого искушения, как только они вошли в коттедж. Их приветствовало море счастливых лиц нарядно одетых гостей, объятия и поцелуи.

Мадлен подскочила к Ливии и прошептала ей на ухо:

– Пойдем и познакомимся с новыми гостями. Кажется, все знают мое имя, но я понятия не имею, кто эти люди, и я не хочу выставить себя дурой, говоря, будто не знакома с ними.

Смеясь, Ливия с радостью вошла в толпу гостей и представилась незнакомцам. Она просила, чтобы они называли свои имена – в интересах Мадлен. Часть из них была друзьями детства Джимми: эти люди когда‑то называли остров своим домом. Несколько гостей были его однополчанами во Второй мировой войне. Всего на вечеринку приехало девяносто гостей, чтобы отпраздновать день рождения Джимми вместе с ним. Ливия обнаружила, что языковой барьер между ней и носителями английского языка легко преодолеть, просто приложив руку к груди и произнеся свое имя. После этого Мадлен начинала переводить разговор для Ливии на итальянский язык.

Доставить гостей на остров для вечеринки было непросто, но радость на лице Джимми доказывала, что все усилия прилагались не зря. Массимо потратил на вечеринку кучу денег. Разговаривая со старым школьным другом, сидящий в инвалидной коляске Джимми улыбался во весь рот.

Сердце Ливии переполняла любовь к старику, в дом которого она вошла как его медсестра, а ушла как внучка. С самой первой встречи он относился к ней по‑доброму, словно к родной дочери или внучке. О такой семье Ливия могла только мечтать. Семья, где ты чувствуешь себя любимой и в безопасности. В доме Эспозито тоже присутствовала любовь, но она не казалась безусловной.

Ливия посмотрела на внука Джимми, и у нее потеплело на душе еще больше. Массимо сидел на корточках и болтал с худенькой двоюродной бабушкой. Массимо многим отличался от остальных членов своей семьи, но был невероятно порядочным человеком. И очень щедрым. Покупка острова, строительство курорта – все это Массимо сделал ради того, чтобы Джимми провел свой последний день рождения на родине.

Остров также станет наследием Джимми. Персонал, работающий на курорте полный день, присматривает и за заповедником. Потомки Джимми и его братьев и сестер будут наслаждаться этим раем. И все это благодаря Массимо.

Массимо старался сосредоточиться на том, что говорит ему двоюродная бабушка – женщина, с которой он никогда не встречался. Говоря по‑английски с сильным акцентом, она благодарила Массимо за вечеринку и за то, что она впервые за почти семьдесят лет увиделась со своим младшим братом. Он представлял ее маленькой девочкой, играющей с дедушкой и другими братьями и сестрами Сейбуа.

Но не ее акцент мешал ему сосредоточиться. Он снова и снова отвлекался на свою жену.

Она всегда была красивой, но сегодня вечером… Он с трудом боролся с желанием отслеживать каждое ее движение и каким‑то образом всегда знал, где она находится. Прямо сейчас она за шведским столом с его отцом.

Черное платье с блестками до середины бедра, с глубоким декольте, золотой медальон на шее, золотые серьги с подвесками, пряди ее волос…

Она сияла.

Ливия, которую он впервые встретил, вернулась к жизни. Самоуверенная, общительная женщина с хрипловатым смехом излучала радость.

Куда же подевалась эта женщина в те ужасные холодные месяцы, которые предшествовали их расставанию?

Массимо знал: побег ее брата обрадовал ее, но он не был единственной причиной ее беззаботности.

Внезапно она повернулась и посмотрела на него.

И от волнения у него закружилась голова.

Близость к Массимо сводила Ливию с ума.

Наплевать, что будет завтра.

Есть только сейчас.

Его руки поглаживали ее грудь и бедра, а потом он потянул подол ее платья вверх и стал покрывать поцелуями ее лицо. Она запустила пальцы в его волосы и слегка впилась ноготками в кожу его головы. Они отстранились друг от друга только для того, чтобы он стянул с нее платье и отбросил его в сторону.

Она увидела пульсирующее желание в его глазах, когда он осмотрел ее обнаженное тело. На ней остались только тонкие черные трусики.

От вожделения у нее перехватило дыхание. Он опустил голову и поцеловал ее грудь. Она вцепилась пальцами в его рубашку, стараясь ее расстегнуть.

Массимо помнил каждый дюйм ее тела, но сейчас уставился на него словно в первый раз.

Память все‑таки сыграла с ним злую шутку: он забыл, насколько Ливия чувственная и красивая женщина и как подрагивают ее ноги, пока он ласкает ее.

Он покрывал ее груди поцелуями, но уже более страстными и требовательными. Он забыл, как ей нравится, когда он ласкает ее грудь. Она была так же отзывчива на его прикосновения, как и в первый раз, когда они занимались любовью, и каждый раз после.

Он снял с себя рубашку, а затем поддел пальцами ее трусики и потянул их вниз. Потом торопливо снял с себя оставшуюся одежду.

Он чувствовал ее запах…

Все в ней будоражило его и заставляло трепетать от желания.

Он опустил голову и принялся ласкать ее между ног. Ему нравилось думать, что у Ливии не было никого после того, как они расстались.

Ни один другой мужчина не ласкал ее самые интимные места и не слушал ее безудержные стоны и мольбы.

Ни один другой мужчина не доводил ее до оргазма простыми и легкими прикосновениями.

Думая об этом, Массимо ликовал.

Ливия принадлежит только ему. Как и он ей.

И так будет всегда.

Опираясь на локти по обе стороны от ее лица, он удивленно смотрел на Ливию и не понимал, почему позволил ей уйти.

Как он мог отпустить эту раскованную красотку без боя?

Простонав, он поцеловал ее восхитительные полные губы. Она обвила его шею руками и выгнула спину, а ее груди прижались к его груди. Они целовались и не могли насытиться друг другом. Ливия обхватила ногами его торс, и он резко и глубоко вошел в нее.

Ему пришлось зажмуриться и затаить дыхание, чтобы не потерять самоконтроль окончательно.

Черт побери, он готов умереть в ее объятиях.

Голова Ливии шла кругом. Она забыла о здравомыслии, когда Массимо довел ее до оргазма одними поцелуями, а теперь, чувствуя его внутри себя, испытывала слишком невероятные ощущения, чтобы о чем‑нибудь думать. Ей хотелось просто крепко обнимать его и парить на небесах от удовольствия, которое они создавали вместе.

Они занимались любовью словно в последний раз. Массимо входил в нее снова и снова, покрывая ее лицо и шею нежными и влажными поцелуями. Ничто не существовало, кроме этого момента, который они творили вместе, сгорая в пламени страсти.

Ливии не хотелось, что это закончилось. Она желала вечно испытывать эти чудесные ощущения.

Судя по выражению лица Массимо, с которого она не сводила глаз, он переживал то же самое.

Закрыв глаза, она крепко прижалась губами к его шее и постаралась сдержать растущие пульсирующие ощущения. Но это напоминало борьбу с бурной рекой. Удовольствия было слишком много…

Ливия сдалась, когда наслаждение накрыло ее, как волной. Она могла только крепко обнимать Массимо и парить в небесах.

Ливия открыла глаза и тут же перевернулась на бок. Массимо лежал рядом с ней. Она уснула в его объятиях, но потом, видимо, высвободилась из его рук.

Стояла ночь. Туманный свет луны и звезд проникал в комнату. Она сглотнула и почувствовала облегчение, обнаружив, что Массимо мирно спит.

Она наклонилась, взяла его за руку и нежно поцеловала ее. Покрывая легкими поцелуями костяшки его пальцев, она старалась запомнить каждую черточку его лица.

Если Массимо откроет глаза, он увидит, что Ливия дала волю чувствам…

Она снова сглотнула и попыталась успокоиться.

Желая подышать свежим воздухом, она выпустила его руку и выскользнула из кровати. Надев халат, вышла из спальни.

В задней части бунгало можно было спуститься по ступенькам с веранды и попасть в частный сад и бассейн. Ливия опустилась в шезлонг и уставилась на первые лучи солнца на горизонте.

Начинался новый день, но для Ливии он означал конец. Сегодня она попрощается с Массимо навсегда…

Осознание этого показалось ей пощечиной.

Она не хотела прощаться с Массимо.

Ее чувства к нему были такими же сильными, как и прежде. И он по‑прежнему к ней неравнодушен. Он доказывал это каждым взглядом, прикосновением и поцелуем.

Почему они отказались от своей любви? Почему не боролись за нее? Ведь эта любовь была смыслом их жизни.

Массимо ускользнул от нее. Это правда. Это произошло не сразу, поэтому она долго не понимала, что происходит. Его отчужденность спровоцировала у нее страхи и неуверенность в себе и усилило одиночество и тоску по дому.

Она слишком много говорила, а он чаще отмалчивался. Они не обсуждали то, что было так важно для них.

Это нужно изменить.

Она посмотрела на светлеющее небо и вдохнула теплый ароматный воздух. Вокруг нее щебетали просыпающиеся птицы, их радостная болтовня зажгла надежду в сердце Ливии.

Там, где жизнь, всегда живет надежда.

За то, что было у них с Массимо, стоило бороться. Осталось только убедить его в этом.

Сделав несколько глубоких вдохов и набравшись смелости, Ливия вернулась в бунгало.

Если у нее осталась возможность спасти их брак, ей нужен ее телефон, который лежит в спальне.

Она тихонько открыла дверь.

Массимо поднял голову.

Он проснулся в пустой кровати. И вздохнул с облегчением, увидев силуэт Ливии в дверях.

– Ты в порядке? – спросил он хриплым от сна голосом. Он понятия не имел, который сейчас час.

Он впервые спал так крепко после того, как Ливия бросила его.

Она долго смотрела на него, потом ее прекрасное лицо осветила улыбка. Она сняла халат.

– Мне захотелось подышать свежим воздухом, – сказала она, подойдя к кровати.

Массимо откинул простыни и протянул к Ливии руки, его тело мгновенно отреагировало на ее прекрасную наготу.

Ему никогда не избавиться от желания к ней.

Он обнял Ливию, закрыл глаза и вдохнул аромат ее волос. Несколько минут они просто лежали, обнимая друг друга.

Неужели он обнимает ее в последний раз?

– Зачем ты добавил наконечники стрел в свою татуировку? – тихо спросила она, нежно обводя пальцем его татуировку, прежде чем поцеловать ее. – Она казалась мне идеальной.

– Мне тоже.

В отличие от татуировки их брак идеальным не был.

Он крепче обнял Ливию. В воздухе витало сожаление, но уже было поздно о чем‑то сожалеть. Какой бы приятной ни была последняя ночь с Ливией, им лучше расстаться. Они оба это понимают. Невозможно играть на оборванных струнах.

Какие бы мысли, спровоцированные желаниями, не поглощали Массимо, пока они занимались любовью, он знал: ему лучше остаться одному. Так ему проще жить и работать.

Их губы встретились, и взаимное желание проснулось с новой силой. Из головы Массимо вылетели все мысли, когда Ливия уселась на него верхом и ее волосы упали ему на лицо.

Им предстоит последний момент счастья вместе, а потом они попрощаются навсегда.