Прошедшей ночью Ливию снова мучили кошмары. Чувствуя себя разбитой, она приняла душ и быстро надела черное бикини, шорты до середины бедра и свободный белый топ.

Она твердила себе, что волнуется из‑за Джанлуки, но на самом деле спокойно уснуть ей не давало то, что она так и не научилась не обращать внимания на Массимо.

Прежде чем выйти из бунгало, она проверила свой телефон, надеясь, что Джанлука отправил ей сообщение, как и обещал. Она облегченно вздохнула, когда увидела его короткое сообщение о том, что с ним все в порядке и ничего не произошло.

Выйдя на веранду, она не удивилась, обнаружив, что Массимо проснулся, надел ту же одежду, в которой был накануне вечером, и выпил кофе. Должно быть, он сделал это, пока она принимала душ.

Ее внимание привлек гамак у него за спиной, висящий между низкой крышей бунгало и пальмой.

Почему она не заметила его раньше?

Ливия кивнула на гамак:

– И как тебе спалось в нем?

Массимо пожал плечами.

– Сегодня я могу в нем переночевать, – сказала она.

– Нет необходимости, – язвительно ответил он. – Мне было удобно.

– Но, по‑моему, это несправедливо…

– В гамаке буду спать я, – процедил он сквозь зубы и встал. – Я приму душ.

Ливия прищурилась. С каких пор Массимо просыпается в таком отвратительном настроении? У нее было сильное подозрение, что он сердится на нее, хотя она не понимала из‑за чего.

– Пожалуйста. Я приготовлю кофе. Я бы предложила тебе чашечку, но, вижу, ты уже сам о себе позаботился.

Его улыбка была такой же циничной, как и его тон.

– Конечно.

Массимо прошел мимо Ливии в спальню и плотно закрыл за собой дверь.

Она хмуро уставилась на дверь и пожалела о том, что у нее не лазеры вместо глаз, которые прорежут дверь и поразят Массимо.

Она надеялась, он сожалеет о том, что когда‑то предложил расположить главную ванную рядом со спальней.

В маленькой, но очень уютной кухне Ливия открыла дверцу буфета и взяла стеклянную кружку. Положив в нее чайную ложку сахара, она взяла капсулу эспрессо и включила кофемашину.

Оставшись в ванной один, Массимо сжал кулаки. Судя по тому, как Ливия хлопает дверцами кухонных шкафов, она злится.

А почему сердится Массимо? Его ярость должна быть направлена на самого себя.

Пока он не услышал ее признания в любви к другому, он не верил, что она нашла себе любовника.

Неужели ради этого любовника она подстриглась и покрасила волосы?

Массимо стало тошно. Он разделся и швырнул одежду на пол.

И встал под максимально холодный душ, но это не помогло ему успокоиться.

Надев шорты и футболку в своей личной гардеробной, он вышел в спальню и увидел аккуратно заправленную кровать. Ливия так и не избавилась от этой привычки. В Лос‑Анджелесе она сама заправляла постель, хотя горничная после всегда делала все по‑другому.

Он немного расслабился.

Не следует обрушивать необъяснимую ревность на Ливию. Она не сделала ничего плохого. Их брак закончился.

Но его рассудительность куда‑то испарилась, когда он вернулся в гостиную и обнаружил, что Ливия лежит на диване, положив ноги на кофейный столик и скрестив лодыжки. Она что‑то набирала на телефоне, а пустая стеклянная кружка стояла на подставке в нескольких дюймах от ее босых ног.

Массимо решил, что она переписывается со своим любовником.

Она не смотрела на него, но на ее лице читалось возмущение.

– Ты расскажешь мне, чем я тебя расстроила? – спросила она.

– Ничем, – сухо ответил он.

Она фыркнула.

– Я не выспался, – признался он менее враждебным тоном.

– Ты сказал, что в гамаке тебе удобно.

– Это не гамак. Я не мог отключить свой разум. – Как он мог уснуть, представляя свою жену с другим мужчиной?

Она посмотрела ему в глаза, и он прочел в них подозрение. Наконец она вздохнула и положила телефон на кофейный столик.

– Ладно. – Ливия пожала плечами.

Массимо всегда мучился бессонницей. Но ни разу, даже в разгар их холодной войны, он не просыпался в таком злобном настроении.

Ее телефон завибрировал. Схватив его, она прочитала сообщение и снова вздохнула.

– Проблема? – спросил Массимо.

Хотя Ливия слышала враждебность в голосе Массимо, она не обратила на нее внимания из‑за растущей паники.

Она потерла глаза ладонями и посмотрела на него:

– Джанлука.

Он нахмурился:

– Что случилось?

– Дон Фортунато вызвал его для разговора. – Ей не надо было объяснять, что это такое. Встреча могла означать только одно: Джанлуку попросят доказать свою преданность. Если он пройдет испытание успешно, то станет доверенным лицом дона Фортунато.

Массимо сильнее нахмурился:

– Так он еще не встречался с ним?

– Пока нет. Сегодня вечером Джанлука должен пойти к нему. – Если Джанлука хочет той жизни, которую предлагает ему дон Фортунато, то он ее получит.

– Что он будет делать?

– Я не знаю. – Она ущипнула себя за переносицу и попыталась успокоиться. Паскуале позвали на такую же встречу через несколько дней после того, как ему исполнилось шестнадцать лет. Ливия потеряла его той ночью. Джанлуку вызвали на два года позже. Эти два года Ливия только и делала, что умоляла его сбежать оттуда.

Если он пойдет сегодня к дону Фортунато, то будет обречен и погрузится в преступный мир.

– Я предложила ему денег. У меня уже есть для него комната в моей квартире. Он хочет сбежать, но боится. – Ливия тоже боялась, даже больше, чем за себя.

– Когда он сообщил тебе об этом?

– Прошлой ночью. Он звонил, когда я была в кровати.

– Прошлой ночью? – переспросил Массимо, и выражение его лица изменилось.

Она резко кивнула:

– Он всегда знал, что этот день настанет, но до конца в это не верил. Ему нравилось болтаться по улицам со своими друзьями на дурацких скутерах и гоняться за девчонками… А я сейчас на другом конце света и не могу ему помочь.

Все планы Ливии оказались бесполезны. Она была слишком далеко. Джанлука – взрослый парень, но эмоционально он по‑прежнему как ребенок. Она не знала, хватит ли у него сил вырваться из Секондильяно без ее помощи и поддержки.

Она наблюдала, как Массимо идет на кухню и вытаскивает две стеклянные кружки из шкафа.

– Как ты сбежала, Ливия? – задумчиво спросил он, поставив обе кружки под кофемашину.

– Ты знаешь, как. Я взяла свои сбережения и села на поезд.

– Ты сделала это без посторонней помощи?

– Да, но у меня была другая ситуация.

– Джанлука собрал деньги?

– Нет. Я предложила перевести ему деньги за билет, но он боится их брать. Он знает, что за ним следят.

От разочарования ей хотелось кричать. Джанлука надеялся на нее. Если бы она была в Италии, то сумела бы ему помочь построить нормальную жизнь за пределами Секондильяно.

– Ты уверена, что он хочет оттуда уехать? – спросил Массимо.

– Да. Он боится идти к дону Фортунато. – Она вымученно улыбнулась и сжала пальцы. – По‑моему, мой младший брат повзрослел за одну ночь.

Массимо протянул ей кружку с кофе.

Странно, но он больше не выглядел враждебно.

Он сел напротив Ливии.

– Дай мне поговорить с ним.

– Зачем?

– Я могу помочь.

– Как? Ты так же далеко от него, как и я.

– Но у меня есть ресурсы, которых нет у тебя. Ты слышала о Фелипе Лоренци?

Она покачала головой.

– Он бывший испанский спецназовец, а сейчас у него своя охранная фирма, и он охраняет известных людей. Он нанимает на работу бывших спецназовцев. Они лучшие в своем деле и привыкли к опасным ситуациям. Они могут вытащить Джанлуку из Секондильяно.

Ливия тупо уставилась на него. Она доверилась Массимо только потому, что страхи за брата чуть не свели ее с ума. Она не ожидала, что Массимо предложит помощь.

– Ты это сделаешь? – прошептала она, не осмеливаясь надеяться. Если они вытащат Джанлуку до его встречи с доном Фортунато, то тогда ее младшего брата оставят в покое.

Массимо вытащил телефон из кармана.

– Я все решу. До начала сегодняшней вечеринки моего дедушки твой брат выберется из Секондильяно и будет свободен.

Благодаря заботам о брате Ливии и подготовке к вечеринке день пролетел быстро. Массимо испытал огромное облегчение, узнав, что его жена говорила о любви не со своим любовником, а с братом.

Но это лишь доказало, что Массимо по‑прежнему к ней неравнодушен. Он должен быть умнее. И справиться с этим. Однажды Ливия найдет нового любовника, который сделает ее счастливой, и будет уделять ей внимание и время.

Массимо не представлял, что у него будет другая женщина. Да, у него будут случайные любовницы, но он больше никогда не женится. И у него не будет детей. До встречи с Ливией он не задумывался о детях.

Ее резкое замечание о том, что у них не те отношения, чтобы рожать детей, поразило Массимо своей правдивостью. Он будет таким же никудышным отцом, как и мужем.

Он решил отмахнуться от неприятных размышлений и позвонить своей ассистентке, чтобы узнать, как дела в офисе, и вдруг заметил две фигуры на расстоянии. Ливия возвращалась с прогулки с его дедушкой. Они вместе осматривали остров, на котором родился Джимми. Она была единственным членом семьи, с которым Массимо отпускал своего дедушку куда угодно. Если возникнет чрезвычайная ситуация, Ливия точно знает, что надо делать.

Какими бы ни были его противоречивые чувства к своей жене, он никогда не станет отрицать, что она – отличная медсестра, которая заботится о дедушке со всей преданностью.

В жилах Массимо забурлила кровь, когда Ливия приблизилась к нему. Она сняла футболку и завязала ее на талии, обнажив грудь в бикини, которая мягко покачивалась, пока Ливия шла, толкая перед собой инвалидную коляску. Ее волосы, как правило распущенные, были собраны в хвост на макушке. Ее золотистая кожа за короткое время на острове потемнела и стала еще красивее.

Дедушка уснул. Она поправила зонтик над ним и осторожно улыбнулась Массимо:

– Какие новости?

Он посмотрел на свои часы:

– Еще час.

Жена Фелипе, Франческа, должна была вот‑вот родить второго ребенка, поэтому ситуацией с Джанлукой занимался Сэб – его помощник. Сэб был уверен: они вытащат Джанлуку, и никто не заметит их присутствия. Но теперь все зависит от Джанлуки, который должен быть в нужном месте в нужное время.

Если у Джанлуки хватит смелости, тогда все пройдет хорошо.

Массимо надеялся, что Джанлука не передумает. Ему не хотелось думать о том, как пострадает Ливия, если что‑то сорвется.

Хотя она справится. В этом он не сомневался. Ливия – крепкий орешек. Но если прежде Массимо только умом понимал, какая ужасная жизнь была у нее в Секондильяно, то теперь почувствовал это. Казалось, она поделилась с ним своими страхами.

– Как только будут новости, я тебе сообщу, – пообещал Массимо. Джанлуке приказали отключить телефон, в котором могли установить жучок.

– Спасибо. – Она поджала губы и подняла, а потом резко опустила плечи. – Что бы ни случилось, спасибо.

Ему было приятно услышать такую простую, искреннюю благодарность. Ливия нуждалась в помощи, а он был в состоянии ей помочь.

Он никогда не видел ее такой испуганной. Самое интересное, что за время их брака она не просила у него помощи. Ни разу. Она просила только уделить ей время.

Ее плечи снова поднялись.

– Я попрошу медбрата уложить Джимми в постель, а потом вернусь, чтобы помочь… Если ты этого хочешь.

Пока она говорила, из зарослей появился гольф‑автомобиль с первой партией персонала для вечеринки. Мероприятие должно пройти идеально. Это будет последний подарок дедушке от Массимо.

Собираясь отправить Ливию восвояси, Массимо вдруг произнес:

– Если тебе нечем заняться.

Она широко улыбнулась:

– Я могу только загорать, но это скучно.

Она повезла его деда прочь.

Массимо закрыл глаза и глубоко вздохнул, сказав себе, что принял ее предложение, чтобы дать Ливии возможность отвлечься, пока они ждут новостей о ее брате.

Но он нутром чувствовал, что лжет самому себе.

Ливия высушила волосы и попыталась притвориться, что не прислушивается к Массимо. Он отправил ее в бунгало более часа назад и сказал, что скоро присоединится к ней. Вечеринка начнется через полчаса, а ему надо принять душ и одеться. Хотя Массимо мог собраться всего за десять минут.

Они вместе наблюдали за прибытием огромного количества персонала, нанятого на вечер, оформлением изысканного буфета, который подготовила армия поваров, украшением интерьера коттеджа и подготовкой разнообразных напитков.

Все это время Массимо сообщал Ливии о Джанлуке. Три часа назад ее брат был в отеле в двухстах милях от Неаполя. Завтра его перевезут из отеля на ее съемную квартиру.

От новости о том, что ее брат в безопасности, у нее закружилась голова от облегчения. Ей не терпелось вернуться в Рим и задушить Джанлуку с объятиях.

Если бы не помощь Массимо…

В ранней юности она узнала, что может полагаться только на себя. Самоуверенная, Ливия не додумывалась обратиться к кому‑нибудь за помощью. Она всегда справлялась со всем одна.

Впервые в жизни кто‑то другой снял бремя с ее плеч, и она была бесконечно этому рада.

Возможно, Джанлука нашел бы в себе силы сбежать сам, не получая от нее денег, но не было никаких сомнений в том, что Массимо, взяв под свой контроль ситуацию, помог Джанлуке действовать решительнее. Именно он разговаривал с парнем.

Когда Джанлука позвонил ей из отеля, его терзали противоречивые эмоции: он радовался свободе, но сожалел о том, что уехал из Секондильяно. Она понимала его чувства, потому что переживала те же эмоции. Несмотря на опасность, в Секондильяно осталась их семья и друзья. Там был ее родной дом. Начинать сначала всегда нелегко.

Оставить Массимо было труднее, чем свою семью. Ливия так и не испытала облегчения после расставания с ним, а только непреодолимую боль. Будущее без него казалось безрадостным.

Бывало, что она смотрела на него, и ее сердце замирало от любви и счастья.

Бывало, она отворачивалась от него и моргала, чтобы сдержать жгучие слезы.

Сегодня они так гармонично работали вместе, поддерживали друг друга, дразнили, смеялись… Словно молодожены.

Уложив волосы, она услышала шум очередного маленького самолета. Гости продолжали прибывать. К сожалению или к счастью, остров мог принимать только небольшие самолеты, поэтому половина гостей прилетела, а остальные приплыли на яхте Массимо.

Она только накрасила губы, когда дверь спальни открылась, и в зеркале появилось отражение Массимо.

При виде его Ливия затаила дыхание.

Откашлявшись, она повернулась к нему лицом, очень стараясь скрыть бушующие эмоции.

– Я уже хотела отправить за тобой поисковую группу, – сказала она.

Его глаза оттенка карамели сверкнули, а кадык дернулся.

– Мне позвонили из офиса, – грубовато ответил он. – Дай мне десять минут.

Она кивнула.

Он подошел к двери ванной и повернул ручку.

Открыв дверь, внезапно остановился и повернулся лицом к Ливии, и его кадык снова дернулся.

– Ты прекрасно выглядишь.