В этом новом курсе был намечен ряд мер, которые позволяли бы реформировать сельское хозяйство, усилить материальную заинтересованность колхозников и работников совхозов в росте производства.

План обязательных закупок зерна государством был снижен и объявлен неизменным на предстоящие 10 лет. Закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию повышались в 1,5–2 раза. Сверхплановые закупки осуществлялись по завышенным ценам — примерно 150 % к основной цене. Снижались цены на технику и запчасти. С колхозов и совхозов списывались долги государству. Уменьшались ставки подоходного налога на крестьян. Количество устанавливаемых для хозяйств отчетных показателей ограничивалось. В пределах государственных заданий хозяйствам предоставлялась полная самостоятельность планирования производства…

И эти меры действительно принесли колхозам и совхозам выгоду уже в 1965 году. За сданную продукцию они выручили почти на 15 % больше.

Обосновывая необходимость восстановления отраслевого принципа управления в промышленности, А. Н. Косыгин подчеркивал, что речь идет не о простом восстановлении министерств, а о сочетании централизации руководства с расширением хозяйственной самостоятельности предприятий.

Добиться этого предполагалось путем сокращения обязательных плановых показателей с 30 до 9. Главным показателем работы предприятий вместо объема валовой становился объем реализованной продукции, ставивший производителя в непосредственную зависимость от спроса. Заработная плата определялась уровнем рентабельности, прибыли, перевыполнения планов… Понятно, что этим достигалась большая заинтересованность производителей в результатах своего труда.

В октябре 1965 года были созданы 11 общесоюзных и 17 союзно-республиканских министерств, утверждено Положение о социалистическом государственном производственном предприятии, где определялись новые права и обязанности предприятий.

Работа по-новому позволила успешно начать выполнять Восьмой пятилетний план — с 1966 года по 1970-й. Уже в 1968 году выпуск промышленной продукции увеличился почти на 50 %, и началось приостанавливаться падение среднегодовых темпов роста промышленного производства.

Однако, к сожалению, очень скоро у политического руководства страны интерес к каким-либо реформам пропал. Брежнев прекрасно осознавал неустойчивость положения в стране, поэтому произнес знаменитые слова: «Да вы что, какие реформы. Я чихнуть даже громко боюсь. Не дай бог, камушек покатится, а за ним лавина… Экономические свободы повлекут хаос. Такое начнется. Перережут друг друга».

В таких условиях среди интеллигенции, или интеллектуальной элиты, как очень не любили называть этот определенный класс в СССР, разбуженной «оттепелью», возникло и оформилось диссидентское движение, которое жестко подавлялось органами госбезопасности. Впрочем, масштабы его, как и политических репрессий, были небольшими. Число ежегодно осуждаемых по «антисоветским» статьям значительно уменьшилось. Если при Хрущеве сажали за анекдот или за просто пьяную болтовню, то при Брежневе — только тех, кто сознательно выступал против советской системы.

Схожая ситуация имела место и в религиозной сфере. Тотальная хрущевская антирелигиозная кампания сменилась «точечным» преследованием лидеров и активистов религиозных групп, сознательно игнорирующих дискриминационное «законодательство о культах».

Частью системы идеологического свертывания «оттепели» был процесс «ресталинизации» — реабилитации Сталина. Сигнал был подан на торжественном заседании в Кремле 8 мая 1965 года, когда Брежнев впервые после многолетних умолчаний под аплодисменты зала упомянул имя Сталина.

Еще одним довольно серьезным и страшным явлением был кадровый застой. В соответствии с принципом «доверия кадрам» многие руководители различных ведомств и регионов занимали должности более десяти, а зачастую и более двадцати лет.

Ко всему прочему, в СССР существовала очень строгая цензура. Для деятелей литературы, кинематографа, искусства это была моральная смерть. Все их произведения выходили под неустанным вниманием со стороны партии и оценивались с точки зрения коммунистической морали и ее идеологического влияния на общество.

Но самой сложной в стране оставалась криминальная обстановка. Общее число ежегодно совершаемых преступлений возросло почти вдвое, в том числе тяжких насильственных преступлений против личности увеличилось на 58 %. Разбоев и грабежей — в 2 раза, квартирных краж и взяточничества — в 3 раза. Количество преступлений в сфере экономики возросло на 39 %. Именно тогда в армии появилось такое жуткое явление, как дедовщина.

А еще в период застоя проходил неуклонный рост употребления спиртных напитков. По статистике — с 1,9 литра чистого алкоголя на душу населения в 1952 году и до 4,8 литров в 1968-м.

Борьба с алкоголизмом в период правления Брежнева в СССР велась непрерывно. Так, в рамках борьбы против пьянства предпринималась попытка замены крепких алкогольных напитков на менее крепкие. Методы были разные — ограничить и реализацию и производство водки, и повысить производство виноградных вин и пива. Медицинские учреждения и предприятия должны были выявлять и принимать меры к гражданам, подверженным алкоголизму, а также разрабатывать профилактические меры. Создавались лечебно-трудовые профилактории для принудительного лечения особо злостных пьяниц.

Тем не менее, употребление алкоголя неуклонно росло, и к 1968 году превысило 10 литров на душу населения… А по неофициальным подсчетам, с учетом самогоноварения, употребление алкоголя и вовсе превышало 14 литров. Одновременно с пьянством росла и смертность.

Статистика — страшная вещь. Так, было подсчитано, что за период 1964–1968 гг. значительно увеличилось производство и потребление водки и дешевых вин, в частности, «бормотухи» из плодов и ягод, доходы от их продажи выросли в четыре раза. Соответственно, стало больше прогулов на рабочих местах, повысилась преступность, увеличились заболевания, связанным с чрезмерным употреблением алкоголя… Пьянство в СССР начало принимать масштаб национальной катастрофы.

Правду сказать, рост алкоголизации в это время происходил и в других странах. В частности, во Франции он достигал 17 литров на человека, что привело Шарля де Голля к необходимости принятия антиалкогольных правительственных актов.

После Второй мировой войны, приблизительно с середины 1950-х годов, когда были залечены основные раны, во всем мире, но особенно в Европе и в Северной Америке, вместе с ростом материального достатка начался неудержимый рост потребления алкоголя. Благополучная Швеция, к примеру, увеличила употребление спиртного на 129 %.

Однако, кроме тотальной алкоголизации общества, были в СССР и явления, о которых не писали серьезные, читаемые всеми газеты, а правдивые данные были тщательно скрыты и охранялись неусыпным оком КГБ. Это были массовые беспорядки и протесты против власти, которые время от времени вспыхивали в разных регионах страны.

Конечно, они часто не носили ярко-выраженного политического характера, но были явным протестом против системы, против советского строя и повального круга лицемерия, жесткой цепью сковавшего не только все верхушки власти, но и все общество.

Чаще всего эти беспорядки прямо были направлены на правоохранительные органы — охранные, силовые структуры власти, связанные с политикой и социальным строем и выступающие от имени власти.

Для Советского Союза, где круговая порука молчания, принятия и подавления любых протестных выражений, проявлений личности, даже микроскопических, на всеобщем фоне огромной страны выражения народного недовольства и массовых бунтов были явлением поистине уникальным.

Очень часто они озадачивали власть, которая искренне не понимала, как в стране, где по душам и жизням людей словно асфальтным катком прошлись системой, не удалось совсем погасить, истребить эти крошечные искры народного гнева.

Таких массовых волнений, с которыми очень тщательно боролась власть, стараясь, чтобы они не переросли в более масштабные проявления недовольства, можно выделить несколько.

3 июля 1967 года крупные беспорядки произошли в Армении, в городе Степанакерт. В них принимали участие более трех тысяч человек. Толпа, возмущенная мягким приговором суда убийцам маленького мальчика, напала на конвой и отбила трех осужденных. Прямо на улице конвоиров убили и сожгли. Милиция применила боевое оружие. Жертвы — один убитый, 9 раненых. Позже 22 зачинщика предстали перед судом…

8 октября 1967 года 500 человек напали на отдел милиции в городе Прилуки Черниговской области. Причиной стало убийство сотрудниками милиции задержанного по подозрению в краже — его насмерть забили в райотделе. Помещение райотдела милиции было разгромлено, сотрудники подверглись нападению. Толпу удалось разогнать спецсредствами, без применения боевого оружия. 10 человек зачинщиков привлекли к уголовной ответственности.

12 октября 1967 года в городе Слуцке около 1500 жителей сожгли здание народного суда. Двое судей были убиты, еще трое сотрудников получили ожоги. Причиной поджога стало недовольство населения вердиктом суда — слишком мягким приговором за нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть пострадавшего, и хранение огнестрельного оружия. Толпу разогнали с помощью оружия. Убитых, к счастью, не было. К уголовной ответственности за призыв к беспорядкам привлекли 12 человек.

13 июля 1968 года около 4 тысяч жителей города Нальчика собрались на городском рынке. Причиной стало то, что в пункте милиции жестоко избили задержанного подростка. Образовавшаяся толпа ворвалась в помещение пункта милиции и убила участкового милиционера. К уголовной ответственности были привлечены 33 человека, в том числе трое — к высшей мере наказания…

И таких примеров было достаточно, когда, возмущенные действиями правоохранительных органов, судов, при полном укрывательстве властей, местные жители чинили самосуд, выступая не только против своих обидчиков, но и против самой системы, никогда не стоявшей на защите интересов человека.

Провозглашенный XXII съездом КПСС принцип мирного сосуществования был положен в основу внешней политики СССР. Он получил дальнейшее развитие в виде Программы мира. В основу этой Программы были положены следующие положения: запрещение оружия массового поражения и сокращение его запасов, прекращение гонки вооружений, ликвидация военных очагов и конфликтов, углубление и укрепление сотрудничества с государствами с различными общественно-политическими системами.

Для советской экономики гонка вооружений являлась тяжелым бременем, она требовала от руководства страны поиска компромисса с лидерами западных государств. В конце 1960-х годов был достигнут военно-стратегический паритет между СССР и США. Руководители стран восточного блока и Запада встали на путь «разрядки международной напряженности» для предотвращения угрозы Третьей мировой войны.

«Разрядка» как новый этап развития международных отношений характеризовалась переходом от конфронтации к укреплению взаимного доверия, разрешению конфликтов и споров мирным путем, отказом от применения силы и угрозы, невмешательством во внутренние дела других государств, более тесным сотрудничеством в различных областях.

Первым шагом на пути к «разрядке» стало улучшение отношений СССР и Франции. Президент Франции Шарль де Голль в 1966 году заявил о выходе страны из военной организации НАТО. Он стремился к проведению политики, независимой от Америки.

В 1966 году де Голль посетил Советский Союз. В ходе визита была принята декларация, провозгласившая стремление СССР и Франции укреплять «атмосферу разрядки». Стороны договорились о регулярных консультациях.

Важнейшими звеньями процесса стали договоры, ограничивающие распространение ядерного оружия.

В 1967 году СССР, США, Великобритания подписали соглашение о мирном использовании космоса. В июне того же года с визитом в Америке побывал Председатель Совета министров Косыгин. А в декабре в Академии наук был создан Институт США и Канады.

В 1968 году был принят важнейший документ, который лег в основу международной безопасности, — Договор о нераспространении ядерного оружия. Согласно ему, ядерное оружие или его компоненты не должны были выходить за пределы США, СССР, Великобритании, Франции, Китая, то есть всех тех государств, которые его имели.

К договору присоединилось и ФРГ, что сняло озабоченность СССР по поводу возможности появления ядерного оружия у Западной Германии.

А вот в арабо-израильском конфликте Советский Союз принял сторону арабских государств и в июне 1967 году полностью разорвал дипломатические отношения с Израилем, что драматично сказалось на многих гражданах СССР еврейской национальности. Граница для них была закрыта. Выехать никто не мог.

Одновременно с этим в странах Восточной Европы появилась новая тенденция — государства стремились освободиться от опеки со стороны СССР.

В общем, все было тесно связано: и отношения СССР с окружающим миром, и отношения внутри собственной страны. Только мало кто из обычных граждан понимал эту связь…

Пока Емельянов вспоминал все это и размышлял, в голову ему пришла мысль: если бы ему пришлось описывать свое время, то какие слова пришли бы ему на ум прежде всего? И тут же сообразил: «лицемерие и дефицит». Всего два слова.

Лицемерие — потому, что на самом деле все жили не так, как пытались показать. Если семья в СССР честно жила на заработную плату, не имея никаких дополнительных доходов, ее ждало только одно — нищета. Выжить просто на зарплату было абсолютно невозможно. Поэтому большинство вокруг лицемерили. Кто как мог брал взятки, оказывал какие-то левые услуги за деньги, подворовывал и клал деньги в карман, и при этом на всё закрывал глаза.

Находясь в эпицентре системы, Емельянов прекрасно видел, как работают правоохранительные органы. По мере возможности он и сам брал деньги, если случай подворачивался. Не мог не брать. Потому что каждый, кто хоть бы пытался идти против системы, был бы раздавлен как винтик, попавший под огромный, надвигающийся прямо на него пресс.

Поэтому Константин выработал в себе здоровую дозу цинизма: если обществу было на него плевать, значит, и ему плевать на общество, и тем ему, обществу, хуже. Потому что такие, как Емельянов, призванные охранять систему, общественный порядок и советский строй, в конце концов в силу обстоятельств повернутся против него. В этом и заключалось лицемерие, уже проникшее во все сферы жизни, во все грани власти и разъедающее ее изнутри, как опасная зараза, как огромный лишай, под которым разлагается и гниет плоть.

Ну а второе слово — «дефицит» — мерзкое, какое-то липкое, Емельянов особенно ненавидел. Конечно, отчасти это было профессиональное — отсутствие какого-либо товара при огромном на него спросе всегда порождало незаконные, криминальные методы — спекуляцию, фарцу, в общем, было нарушением закона.

Под словом «дефицит» хоть и трепыхался, но жил огромный криминальный мир, который, как гнойная опухоль, расползался все больше и больше. Дефицит всегда порождал криминал.

Что-то в магазине нет колбасы и водки? Пожалуйста, вот вам колбаса, ворованная с мясокомбината, и паленая водка, разлитая в вонючем подвале на окраине города. Какая вам разница, что это все втридорога?!

Кто не мог спекулировать или воровать, удовлетворялся тем, что кто-то это делал — спекулировал, воровал, подделывал, мошенничал… А остальные просто покупали. Отдавали свои кровные — чтобы лучше есть, лучше одеваться, лучше жить… И Емельянов наивно недоумевал: ну как стоящие у власти не понимают самой простой в мире вещи: если искусственно создать ажиотаж на какой-нибудь продукт или запретить его, то сразу откроется широкая и светлая дорога криминалу…

Ну а в криминале уже свои законы, и в этом мире об обществе или о людях не будет думать никто. Вот и цветут буйным цветом «Али» — полукриминальные всходы лицемерного общества, намеренно порождающие таких.

С горечью Емельянов не мог не признать: спекулянты необходимы. Ну как лишить человека всего и требовать, чтобы при этом он продолжал чувствовать себя человеком — без еды, одежды и всего, чего достигла цивилизация! Государство ведь не поможет! Но рассудок рассудком, а профессия профессией. Об этом Константин уж точно никогда не забывал.