…Аля тихонько всхлипнула во сне, прижалась к руке Емельянова. Он нежно погладил ее по плечу, натянул на нее одеяло. Длинные волосы Али разметались по подушке. Спала она тихо, как ребенок, только всхлипнула несколько раз, но, возможно, просто она так дышала.

Эта бесконечная ночь подходила к концу, сквозь неплотно задвинутые шторы пробивались первые полоски рассвета. Как всегда после таких ночей, Константин испытывал пустоту и удовлетворение.

Когда они приехали в парк Шевченко, оставили машину и вошли в шашлычную, Аля была уже настолько ручной, что готова была есть из его рук. И это даже немного его удивило — он думал, что она окажется более неприступной.

Но, возможно, Аля настолько изголодалась по мужским поступкам, что восприняла все происшедшее всерьез. Так бывает, когда в нужном месте пробьешь броню, покрывающую независимых женщин. А Емельянов в каждом человеке умел пробивать броню, это было его работой. С Алей он сработал вполне профессионально. Только вот результат немного его испугал. Не то чтобы она вызвала у него добрые чувства — Константин ни к кому не испытывал добрых чувств, просто девушка была уж очень необычной — даже для той ситуации, в которой он оказался. И ему было легко проводить время с ней.

Они ели шашлык, пили грузинское вино. И говорили на абсолютно отвлеченные темы. Аля ничего не рассказала Емельянову о своем сбежавшем режиссере, а он не спрашивал ее об этом.

А вот о самоубийце-монтажере ему удалось получить некоторую информацию.

— Наверное, он был под воздействием наркотиков, — предположил Константин.

— Я слышала другое, — вино уже развязало Але язык. — Говорят, он проходил курс какого-то экспериментального лечения. И в качестве эксперимента ему давали новые, еще не одобренные наукой препараты. И оказалось, что они вызывают такой результат.

— А что за лечение, от чего? — удивился Емельянов.

— Я не знаю, — Аля пожала плечами, — может, от алкоголизма. А может, и еще отчего-то. Он неплохой человек был. Для жены духи у меня покупал. А то, что за воротник закладывал, так не больше, чем все в этом мире. В кино все пьют.

— У него были проблемы с женой? — нахмурился опер.

— Нет, они очень хорошо жили. Она даже не пилила его за то, что он пил. Он ей подарки хорошие делал, когда удавалось зарабатывать больше, чем обычно. — Видно было, что Алю действительно умиляло это качество погибшего монтажера, возможно, потому, что ей самой никто не дарил подарков. — У него просто не было причин для такого поступка. Так что всему виной экспериментальные лекарства.

— Печально все это, — сокрушенно произнес Константин. Ему понравилась версия про экспериментальные лекарства, она могла быть верной. — А кто же ему лекарства давал? — Изобразил он удивление. В районной поликлинике или в какой-нибудь больнице?

— Говорили, что это частный врач, — пожала плечами Аля. — Такие разговоры ходили. Но я не знаю, насколько это правда.

Емельянов задумался: рассказ Али отлично укладывался в картину происходящего. Врач-экспериментатор и незаконные лекарства — Это уже что-то. Ну в любом случае лучше, чем ничего…

Потом они заговорили о другом. С Алей Емельянову общаться было легко. У нее был цепкий ум, она с ходу улавливала различные нюансы, чувствовалось, что у нее богатый жизненный опыт. Время с ней пролетало мгновенно.

В разгар беседы опер отлучился — якобы в туалет. На самом деле он направился к служебному телефону — в шашлычной отлично знали, кто он такой, и были вынуждены играть по его правилам. По телефону Емельянов получил исчерпывающую информацию: за то время, что он общался с Алей, ее успели хорошо «пробить», как говорят опера.

Даму его сердца звали Елена Тарасенко. Сама она себя называла Аленой, Алей. Родилась в селе в Кировоградской области, в Одессу приехала в возрасте 16 лет, поступила в швейное ПТУ. Со временем стала заниматься валютной проституцией в гостинице «Красная». Пообтершись с иностранцами, поняла, что сама может продавать вещи. Завязала с проституцией и устроилась работать в костюмерный цех на Одесской киностудии, так как все-таки умудрилась закончить швейное ПТУ. Имела хорошие связи в криминальном мире. Машину подарил один из ее любовников — криминальный авторитет вор Лаша Батумский, который уже пятый год находился в тюрьме…

Лашу Батумского Емельянов знал — он специализировался на краже дорогих машин, однако сел за вооруженный разбой. В процессе следствия активно стучал на своих подельников, и в знак благодарности был отправлен в «черную» зону.

В последние годы Аля жила одна, постоянных связей с мужчинами у нее не было. Снимала квартиру на Пушкинской.

В эту квартиру они и направились после шашлычной, оставив машину на стоянке возле кафе в парке, так как Аля выпила довольно много вина. Для Емельянова было удивительно, что такая прожженная дама так сразу повела его к себе домой. Но, возможно, ей просто было одиноко.

Квартирка, против ожиданий, оказалась довольно скромной — однокомнатная, в полуподвале, почти в самом конце длинного проходного двора. Обставлена она была тоже более чем скромно. Константин остался на ночь. Все было как всегда… После этого Аля доверчиво заснула на его плече, поцеловав и обняв за шею…

Емельянов проснулся, когда первые полоски рассвета упали на пол комнаты сквозь неплотно задвинутые шторы. Убедившись, что Аля крепко спит, он тихонько поднялся с постели, взял ее сумку и отправился на кухню. Удача ждала его сразу же.

В сумке среди всякой косметики — тюбиков, баночек, пудрениц — Емельянов обнаружил записную книжку. Там было множество адресов и телефонов. И — та-дам! — бесценный приз на букву «Е»: Евгения, Вознесенский переулок. Адрес дома, квартира — все то, ради чего он искал эту Алю. Подруга Евгения, баба Кашалота.

Константин снова тихо пробрался в комнату, вернул сумку на место и улегся обратно в постель. Глядя на лицо спящей Али, он думал о том, что эта девушка — продукт своей эпохи, и что ее за это винить нельзя. Просто ей очень хотелось жить лучше, а шансов на это у нее не было.

Впрочем, у многих их не было. Зато было лицемерие. Черное, плотное, вязкое, как смола, застойное лицемерие советских вождей. Видя жизнь изнутри, Емельянов сохранил очень мало иллюзий. Он был одним из тех людей, которые не понаслышке знали изнанку советского строя. Несмотря на то что Константин внимательно слушал все политинформации, он имел свое собственное мнение по любому поводу. Тем более по поводу внешней и внутренней политики этой страны.

Состоявшийся четыре года назад, 14 октября 1964 года, Пленум ЦК КПСС освободил Хрущева от всех обязанностей. В газетах его отставка была названа добровольной. Его уход с политической арены не вызвал никаких акций протеста в стране. Общество отреагировало на отставку Хрущева, с которой в СССР завершился процесс либерализации общественно-политической жизни, абсолютным молчанием.

К власти пришли новые, молодые политики, сформировавшиеся в годы войны. Первым секретарем ЦК КПСС стал Леонид Брежнев — мало кому известный партийный деятель, до этого занимавший руководящие посты в Молдавии и Казахстане.

Именно он и участвовал в организации смещения Хрущева. Как человек крайне консервативных взглядов, Брежнев пытался добиться стабильности общества. И делал он это, замораживая все свободные, демократические процессы в стране.

Вместе с Брежневым, сторонниками крайнего консерватизма во всем выступали члены Политбюро Михаил Суслов — идеолог партии — и Александр Шелепин — председатель Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов. Для того времени это была невероятно знáчимая должность. Достижение стабильности общества они связывали с полным пересмотром политического курса Хрущева, замораживанием реформ, отказом от десталинизации.

Избрание Брежнева первым секретарем ЦК КПСС многие партийные и государственные деятели расценивали как временное. Выполняя решения Пленума о разделении высших должностей в партии и государстве — для предотвращения монополизации высшей власти, — пост Председателя Совета Министров занял Алексей Косыгин, руководивший ранее Госпланом СССР, Министерствами финансов, легкой и текстильной промышленности. Он и Юрий Андропов, секретарь ЦК КПСС, являлись сторонниками продолжения экономических реформ и дальнейшей либерализации общественно-политической жизни.

6 декабря 1964 года в газете «Правда» была опубликована статья, в которой Ю. В. Андропов высказал мысль о необходимости внедрения современных методов руководства экономикой, о поощрении демократии, самоуправлении в общественной жизни. Впрочем, весьма сдержанно он предложил ограничить властные полномочия партии, сосредоточить внимание партийных органов на общем политическом руководстве.

Андропов также был сторонником прекращения гонки вооружений, ставшей тяжелой ношей для советской экономики, и расширения экспорта советских товаров на мировой рынок.

Однако и Ю. Андропов, и А. Косыгин были против радикальных преобразований в обществе. И предложения Андропова не встретили поддержки нового партийного руководства — он был удален с поста секретаря ЦК партии, но поскольку был выгоден новому правительству, то получил очень высокую должность, одну из самых важных в стране: в 1967 году Андропов занял должность Председателя КГБ.

А вопрос о выборе пути дальнейшего развития общества был решен в пользу умеренно-консервативного курса в политике и идеологии.

В «хрущевский» период СССР растерял высокие темпы развития из-за экономических и административных преобразований, идеологических экспериментов. Результатом допущенных просчетов стали технологическое отставание СССР от стран Запада в эпоху научно-технического развития и прогресса, спад в темпах прироста экономических показателей и серьезная продовольственная проблема.

Накопившаяся усталость советского общества от волюнтаристских решений, преобразований, проводимых в «пожарном порядке», превратилась в преграду на пути назревших реформ. Новое руководство страны сделало выбор в пользу стабилизации советской системы, выработало особый, консервативный тип реформирования, впоследствии названный «застоем».

В основу взятого правительством Леонида Брежнева курса на поддержание стабильности существующих в СССР экономических, социальных и политических отношений легла разработанная в конце 1960-х годов концепция «развитого социализма», который понимался как обязательный этап на пути продвижения СССР к коммунизму, в ходе которого предстояло добиться соединения всех сфер общественной жизни.

Устранению недостатков современного общества должна была способствовать политика «совершенствования» социализма. Новые пропагандистские лозунги, ничего не имеющие общего с жизнью, позволили Брежневу отказаться от знаменитых заявлений Хрущева: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», «Догнать и перегнать Америку!».

Говоря объективно и честно, эта теория «развитого социализма» стала удобным прикрытием для полного безволия и неумения действовать нового советского руководства.

Да, в 1960-е годы СССР вышел на первое место в мире по производству цемента, а с 1966 года заметно опережал по этому показателю в расчете на душу населения США и Великобритании. Однако это стало единственным значительным достижением советской экономики и никак не сказалось на качестве жизни людей.

В СССР вообще очень любили говорить о достижениях, да что говорить — буквально трубить об этом. Так, население СССР к 1960-м годам увеличилось на 42 миллиона человек, при этом квартплата не превышала 3 % от семейного дохода. Пытались добиться успехов и в других областях, например, в тракторостроении. Советский Союз экспортировал тракторы в сорок стран мира, главным образом — в социалистические и развивающиеся. И предметом гордости советского руководства был постоянный рост обеспеченности сельского хозяйства тракторами и комбайнами. Но при этом урожайность зерновых была почему-то намного меньше, чем в капиталистических странах… Повышения урожайности никак не удавалось добиться…

А еще в развитии народного хозяйства СССР стала обнаруживаться тенденция к заметному снижению темпов роста национального дохода. Говоря сухим языком: прирост национального дохода не обеспечивал ни требуемых темпов роста жизненного уровня народа, ни интенсивного технического перевооружения производства.

Эффективность используемых сырьевых ресурсов была крайне низкой. Говорить об отставании от Запада в развитии отраслей науки вообще не приходится — положение в вычислительной технике в те годы можно охарактеризовать одним словом: «катастрофическое».

ЭВМ — электронно-вычислительные машины — выпускались на устаревшей элементной базе. Они были ненадежные, дорогие и сложные в эксплуатации, у них была слишком маленькая оперативная и внешняя память. А надежность и качество периферийных устройств вообще были несравнимы с массовыми западными. По всем показателям эта научная отрасль СССР отставала от западной минимум на 15 лет. И разрыв, отделяющий страну советов от мирового уровня, стремительно возрастал.

Очень скоро СССР оказался в состоянии, когда не только не мог копировать западные прототипы, но и вообще был не в состоянии даже следить за мировым уровнем развития…

Хронической серьезной проблемой в стране оставалось недостаточное обеспечение населения продуктами питания, несмотря на большие капиталовложения в сельское хозяйство. Все чаще практиковалась принудительная отправка горожан — студентов, преподавателей, инженеров, рабочих заводов — на сельхозработы и значительный импорт продовольствия.

Колбаса… она стала одним из самых знаменитых символов советского общества. И надо сказать, что этот продукт был очень точно выбран. Не хлеб, не картошка, не селедка — именно колбаса. Все просто: колбаса удовлетворяла одну из самых массовых потребностей населения, ее чаще всего покупали, и возможность ее купить стала казаться действительно каким-то реальным порогом благосостояния. А в СССР купить недорогую и качественную колбасу было проблемой. А если для широкой массы людей покупка колбасы становилась проблемой, то было ясно, что это абсолютный тупик в развитии страны и во власти…

Втором символом советского времени стало слово «дефицит», означающее невозможность купить какой-то товар. Дефицитом стало практически все.

Товарный дефицит, проявляясь в тех или иных сферах в определенные периоды истории существования СССР, сформировал так называемую «экономику продавца». Что это означало: и производители, и система торговли в целом в условиях планового хозяйствования и отсутствия конкуренции не были заинтересованы в качественном сервисе, в своевременных поставках, в каком-то привлекательном дизайне, в поддержании высокого качества товаров… Поэтому понятно, что из продажи начали исчезать самые обычные товары первой необходимости. И не первой тоже…

Это относилось не только к производству товаров массового потребления, так называемому «ширпотребу», но и в значительной степени к крупному промышленному производству, например, автомобилестроению, где фактически весь период «свободной торговли» ее продукцией проходил в условиях строго лимитированных и нормируемых рыночных фондов. Говоря по-простому: ну кто тогда вот так запросто мог купить автомобиль?

Один из главных людей государства — Алексей Косыгин прекрасно понимал, что одним переходом от территориального принципа управления к отраслевому преодолеть негативные тенденции в развитии экономики не удастся. В основе его подхода к руководству народным хозяйством лежала идея о необходимости дополнения административных рычагов элементами рыночной экономики. Новый курс был обозначен в 1965 году решениями Мартовского и Сентябрьского пленумов ЦК КПСС.