Домой отставной майор опять ехал на частнике. Это выходило дешевле, чем на такси. Однако, Сергей Тимофеевич понимал, что зарплаты жены и его пенсии на такую езду не хватит. Следовало как-то определяться с машиной, но все финансовые вопросы он привык решать с женой.

Дверь в квартиру он открывал своими ключами. Она оказалась изнутри закрыта ещё и на задвижку.

- Кто там? - обеспокоенно спросила жена, услышав его возню за дверью.

- Это я, Люся.

Голос она узнала и задвижку отодвинула, не стала дожидаться, когда муж скажет, как они договаривались - имя бабушки Неонилы. Он вошёл и сразу же закрыл дверь на оба замка и на задвижку, показывая этим, что ситуация в самом деле серьёзная. Отставной майор делал это не для себя, а для жены. Если уж он опасается, то она тем более должна проявлять осторожность. Судя по её сосредоточенному взгляду - Люся это оценила.

Едва Сергей Тимофеевич переступил порог ему позвонил Говорун.

- Что скажешь? Есть уже результаты? - осведомился уголовный авторитет.

- Нет, Петр Николаевич, ещё рано. Эксперты будут в ночную смену целой бригадой работать. Только в половине десятого мне предоставят результат. Только в кино всё делается моментально. У них и своей работы полно. Мне только из дружеских соображений сделают, в ущерб основной деятельности. Пришлось раскошелиться на это.

Васильев вспомнил, что у него ограниченны финансовые возможности и мягко намекнул на это Говоруну, но тот пропустил эти слова мимо ушей.

- Жалко, что задержишься, - сказал Говорун. - Барон договорился с одной фирмой. Они обещали в начале десятого привезти камеры и мониторы, но настаивают на работе своего монтажника. Барон сказал, что тот сможет действовать только под твоим контролем. А часов в одиннадцать-двенадцать другая фирма доставит столбы и фонари с этими, как их…

- С датчиками движения, - напомнил Сергей Тимофеевич.

- Да, они вмонтированы в светильники. Ставить их будут на бетонные столбы. Для этого пригонят машину с буром. Но там тоже, я думаю, присмотреть будет необходимо, а то не туда поставят. Ты к этому времени вернёшься, особо-то не торопись. Если что я скажу - они подождут.

- Я постараюсь побыстрее.

Говорун отключился от разговора, не завершив его.

Сергей Тимофеевич знал этот простейший психологический приём. Если ты хочешь, чтобы человек чувствовал себя неуютно, то обрывай телефонный разговор, словно бы не договорив всё до конца. Так ты окажешь давление на собеседника. Говорун явно хотел властвовать над Васильевым и потому начал с таких мелких деталей.

Психологически это правильно, только вот отставной майор и сам знал многие тонкости такого рода. Даже учил им других офицеров батальона. Чаще всего подобные методы приходилось применять при общении с родителями солдат, которые стремились знать - как их детям служится, не обижает ли кто их.

Особенно сложно было общаться с матерями. Отцам были доступны и понятны методы воспитания спецназа ГРУ, но матери обычно находили их слишком жестокими. Время от времени писали жалобы командованию, а порой и в прокуратуру.

Сергей Тимофеевич хорошо помнил случай, произошедший не в их бригаде, но вызвавший изрядный шум. Случилось так, что мать солдата-призывника решила навестить сына. Взвод, в котором тот служил, отрабатывал тогда простейшее задание. Бойцы должны были о свою голову разбить бутылку. Примерно у трети солдат это получалось так, что осколки впивались в кожу головы. Это, по большому счёту, приучало бойцов к виду собственной крови, не позволяло демонстрировать боль. Осколки вытаскивали пинцетами товарищи, а перевязку бойцы делали себе сами. В санчасть их, естественно, никто не отправлял.

Это больше всего и возмутило мать солдата, присутствующую на занятиях. Сначала она устроила скандал в части, после этого написала заявление в прокуратуру. В результате командир взвода был переведен в другую бригаду, на точно такую же должность.

Вышел приказ о недопустимости подобных методов обучения. При этом прозвучало устное распоряжение - не обращать на него особого внимания, но впредь на подобные занятия матерей не допускать.

Поужинав Сергей Тимофеевич завёл с женой разговор о покупке машины. Они стали считать средства и тут же пришли к выводу - что даже на какой-нибудь старенький, но относительно приличный автомобиль им денег не хватит. А машину неприличную придется больше ремонтировать, чем ездить на ней.

- Буду искать возможность, - заявил Васильев, не проявляя желание покупать первую попавшуюся развалюху.

- Где ты её найдешь? - проворчало жена ю.

- Заработаю, - сказал Сергей Тимофеевич уверено.

Люся знала, что свои обещание её муж всегда выполняет.

Утром Васильев нашёл в шкафу булавку, продезинфицировал её раствором хлоргексидина. Глубоко проколол себе палец и уронил на носок правого кроссовка две капли крови.

- Это опознавательный знак, как пропуск в дом Говоруна, - объяснил он жене. - Моя идентификация. Ты тоже запомни, но никому про это не говори. Это, чтобы отличать меня от Садовника, того самого киллера.

После чего, вместе с Люсей, Васильев отправился на частнике в областное управление ФСБ.

Полковник Соловей сразу вызвал сотрудника следственного отдела, который проводил мужа с женой в кабинет, где Сергей Тимофеевич первым давал показания. Когда ему предложили попробовать составить фоторобот человека, который вертелся около его машины, отставной майор отказался.

- Я же лица его толком не видел, а приблизительное описание фигуры уже дал, - заявил он.

- Пусть так, хотя и не богато. Тогда жену пригласите, - сказал следователь.

Сергей Тимофеевич вышел в коридор, где на мягкой скамье сидела Люся.

- Я ещё кое-какие дела завершу. Ты меня не жди. Куда сейчас думаешь направиться?

- На работу. У нас же сегодня прогон спектакля. До вечера буду подшивать костюмы. Часов в восемь только закончу.

- Значит вечером, к восьми приду тебя встречать, жди. А сейчас иди к следователю.

- На премьеру завтра пойдём?

- Посмотрим как дела будут обстоять. Пока не обещаю.

- Билетов в кассе уже нет, только контрамарки остались. Протянешь время - и их не будет.

- Я позвоню тебе попозже.

Жена вошла в кабинет, а он отправился к полковнику Соловью.

На столе у того лежали две тонкие папочки. Он изучал содержимое одной из них.

- Присаживайся, Сергей Тимофеевич. Эти документы я тебе передать не смогу, они из-за грифа секретности не подлежат выносу из здания. Но их содержание я до тебя доведу. Значит, что касается твоей машины. В качестве взрывчатого вещества, в самодельном взрывном устройстве, был использован гексоген, примерно триста граммов в тротиловом эквиваленте. Этого хватит, чтобы грузовик разнести на куски.

Я представляю, что это такое - работал с гексогеном.

- На Кавказе?

- Да.

- Понятно. Приятно иметь дело с понимающим человеком. В качестве поражающих элементов, во взрывном устройстве, были использованы гвозди, разрезанные пополам простыми кусачками. Это долго, но остаются острые концы. Для активации взрывателя был использован сотовый телефон. Сим-карта взрывом была уничтожена. Но, зная время этого события, наши эксперты смогли с помощью биллинга все же определить номер, а по нему вышли и на бывшего владельца аппарата. Когда-то он принадлежал старшему лейтенанту полиции, Алексею Усольцеву - участковому уполномоченному, потом погибшему. Его убийство, скорее всего, было совершено киллером Садовником. Это произошло прямо в опорном пункте правопорядка. Видимо, тогда же Садовник и похитил трубку. Основываясь на этом варианте, мы имеем право предположить, что и взрыв твоей машины был организован Садовником. Тебе просто повезло. Не зря ты не захотел на своём транспорте ехать. Мы долго бы потом куски твоего тела в окрестностях собирали.

- У меня есть сомнения по этому поводу, товарищ полковник, - высказал отставной майор собственную точку зрения. - Сдаётся мне, что Садовник здесь совсем не причём, или же он намеревался меня не взорвать, а просто припугнуть. Если ушёл в сторону, то мог остановиться на улице, у того же, скажем, газетного киоска. Увидел, что я уехал на частнике, после чего машину и взорвал. Иначе он уничтожил бы меня во время движения. Но главное моё сомнение не в этом. Садовник - киллер высокой квалификации. Она определяется, прежде всего, расстоянием, с которого он работает. Это вопрос принципиальный. Простой снайпер или взрывник получает за исполнение заказа сумму на порядок ниже, чем высококвалифицированный киллер, который, как правило, ещё и с жертвой переговорить успевает - что-то ей сообщает, по крайней мере, бросает какую-то фразу.

- Возможно, - согласился полковник Соловей. - Что-то подобное о киллерах я уже слышал. Но наша с тобой, Сергей Тимофеевич, беда состоит в том, что Садовнику уже, видимо, оплатили заказ или выдали аванс, вне зависимости от того, каким способом будет уничтожен Говорун. Именно он! Ты в данном случае просто попутная помеха, её можно убрать любым способом, это не обуславливается договором и навыками киллера.

- Может быть я с вами даже соглашусь. Тогда мне требуется носить на голове индикатор оптической активности, чтобы определять снайпера, готовящегося к выстрелу или хотя бы бинокль наблюдателя. Современные индикаторы видят разницу между прицелом, биноклем и даже и охотничьим монокулярном. Некоторые называют марку прибора. Все они дают точные координаты расположения снайпера или наблюдателя.

- Ты желаешь, чтобы мы выделили тебе индикатор? - поинтересовался полковник.

- Если это возможно. У меня сейчас некоторое напряжение в финансовых вопросах, и я не могу себе позволить приобрести его в личное пользование. Значит должен обратиться по этому делу к вам или к Говоруну.

- К нему лучше не обращаться, он известен своей не жадностью, но бережливостью, скажем так. Ещё он считает, что его окружение должно само о себе заботиться Короче говоря, вечером ты ко мне заглянешь, или я к тебе заеду и передам индикатор. Предварительно позвоню.

- Договорились, товарищ полковник.

- Теперь по второму заключению. Признаюсь, оно меня сильно удивило, по крайней мере в отдельной своей части. На первых двух мини камерах и на жучке отпечатков, конечно нет - их ставили в перчатках, но вот на аккумуляторах пальчики нашлись. Как ты думаешь - кому они принадлежат?

- Полковнику Воробью, - сказал Сергей Тимофеевич первое, что пришло ему в голову. Произошло это, видимо, от того, что Говорун рассказывал, что какое-то время назад оставлял полковника одного в кабинете.

- Как ты догадался? - поинтересовался полковник Соловей.

Отставной майор объяснил, что в последнее время даже приходящая уборщица работала в кабинете в присутствии Говоруна. Только однажды получилось так, что он на пару минут оставил там в одиночестве ментовского полковника, от которого опасности ждать, кажется не приходилось - слишком уж тот лебезил перед уголовниками. Это даже сам Сергей Тимофеевич заметил.

- Да, Воробей очень скользкий тип. И с ним следует вести себя осторожно, - сделал вывод полковник ФСБ. - Но наличие отпечатков пальцев всё равно не даёт нам право оперативно подключать наружку к контролю действий Воробья. Мы даже не сможем взять его телефон на прослушку. Я уже отдал такое распоряжение, однако, мне заявили, что после ряда провалов, пришёл строгий приказ сверху в отношении подобных методов контроля. Только после решения суда! А случаи оперативной необходимости теперь рассматривает лично начальник управления. Я такого права не имею.

- Полковник легко может отговорится тем, что желал следить за уголовным авторитетом, это же его прямая обязанность.

- Может. Если дело дойдёт до суда, то он обязательно запретит нам и наблюдение, и прослушку. Только почему прослушка Говоруна началась одновременно с появлением в городе Садовника, который за этим фруктом охотиться? Помимо этого, я надеюсь, до того как дело дойдёт до суда, если оно вообще туда попадёт, добыть доказательства противоправной деятельности Воробья. У него обязательно должна быть связь с Садовником. На ребре одного аккумулятора есть совсем маленький кусочек отпечатка пальца. Он совпадает с отпечатком Садовника. Его отпечатки присутствуют на мини камере, которую ты снял с металлического крепления забора. Он сам её и ставил, своими руками. Вот я и думаю - неужели Садовник сумел во двор как-то проникнуть? Или эту камеру он смог поставить напрямую с улицы?

- Мог, запросто, - согласился отставной майор спецназа военной разведки. - Именно потому я посоветовал Говоруну поставить настоящие камеры постоянного контроля по всем четырём сторонам дома и на заборе. Разместить там фонари освещения с датчиками движения. Это пресечёт любую попытку проникновения на территорию двора и дома. Сегодня это должно быть сделано. Наверное уже привезли оборудование и столбы для освещения. Ждут только меня, чтобы установить их там где я скажу.

- Хорошо, что ты об этом предупредил. А то я сам думал установить камеры контроля территории двора с улицы.

- А вам-то это зачем нужно? - поинтересовался Сергей Тимофеевич.

- Нам! - поправил его Соловей. - Нам нужно. Да, и тебе тоже. Следует опередить Садовника и обезвредить его. Но с появлением фонарей дело осложняется. Садовнику трудно будет подобраться близко. Говорун дом покидает крайне редко, а теперь вообще выходить оттуда не будет.

- Это как раз то, чего я добиваюсь, товарищ полковник.

- Ты обрезаешь Садовнику все пути проникновения в дом, где можно было бы устроить для него ловушку.

- Да, оставляю единственный - войти в дом под видом меня. Но для этого ему придётся меня уничтожить. Я желаю себя выставить в качестве живца, говоря рыбацким языком. При этом на сто процентов в себе уверен - Садовник меня не обойдёт. Он всегда мыслит нестандартно, прочитает твой замысел и примет какие-то собственные меры. Но другого пути у него не будет. Всё остальное я для него обрежу. Более того, сам приглашу его при случае на этот путь. Пусть рискнёт и попытается.

- Ладно. Мы это обдумаем позже, вместе, - проговорил Соловей. - А пока я хочу довести до твоего сведения самое странное место из заключения экспертизы. Как ты думаешь - кто устанавливал остальные камеры в доме?

- Говорун с Бароном.

- Как ты догадался?

- Больше некому было. Барону хотелось знать - что о нем думают подчиненные. Говорун хотел проверить лояльность своей охраны. Да и суетились они оба, когда я камеры и жучки снимал. Аккумуляторы на них были свежие, недавно заряженные.

В это время в дверь кабинета заглянул какой-то офицер со стопкой бумаг в руке.

- Извините, товарищ полковник, вы скоро освободитесь? Дело срочное!

- Мы с товарищем майором уже заканчиваем.

Чтобы не отвлекать полковника от насущных дел Сергей Тимофеевич поднялся, готовый удалится. Соловей тоже встал и сразу убрал две тонкие папки в сейф. Васильев надеялся, что тот выдаст ему заключение экспертизы, если уж не по взрыву машины, то хотя бы по отпечаткам пальцев. Но и этого он не получил. Полковник не вернул отставному майору и сами электронные гаджеты. О них, скорее всего, стоило напомнить ему позже.

- Будут какие то новые данные – звоните. Номер вы знаете, - сказал на прощание Сергей Тимофеевич.

- Ты тоже звони, если что, - требовательно и хмуро проговорил полковник.

Такси, как и в прошлый день, остановилось за две сотни метров от дома Говоруна.

- Живёшь где-то здесь? - спросил улыбчивый водитель, человек уже в возрасте. С виду чрезвычайно спокойный.

- Неподалёку, - ответил Васильев. - Но у меня там дорога перекопана. Ты на своём «Солярисе» и не проедешь.

- Как твой сосед? Не беспокоит? - последовал кивок в сторону дома Говоруна. Видимо, таксист хорошо знал кто там живет. Может ему доводилось кого-то в этот дом отвозить. Не все люди являются приверженцами скромности, некоторые любят похвастать своими знакомствами с сильными мира сего или просто с представителями криминала.

- Нормальный мужик. Салютов не устраивает, собак не пугает. Я раньше в кирпичном посёлке жил, на окраине. Так там один чудик дом себе трёхэтажная отгрохал. До половины ночи музыка гремит. А как праздник какой - салюты пускает. Собака у меня три цепи из-за этого порвала - кавказская овчарка. Потом уже стал на сдвоенную сажать. Две сразу она не порвёт.

- Ну-ну…

Васильеву непонятно было - одобрил таксист Говоруна или нет.

Машина развернулась и тронулась в обратный путь.

Остаток своего пути Сергей Тимофеевич прошёл пешком. Он внимательно посматривал по сторонам, ожидая вполне возможную засаду. Был готов противостоять любому нападению, хотя пистолет загодя и не вытащил. Умение выхватывать пистолет из кобуры меньше чем за секунду - всегда отличало майора Васильева. Это у него, обычно, как-то само собой получалось. Когда другие офицеры батальона пытались понять технику этой простой операции, он легко показывал каждую составную часть движения. Сначала медленно, потом чуть быстрее, в конце и вовсе с полной скоростью. Однако, ни у кого не получалось сделать это так же быстро, как у начальника штаба батальона.

По просьбе комбата Васильев несколько раз даже проводил для офицеров специальные, отдельные занятия на эту тему. В этом движении у самого майора было что-то природное. Может быть длина рук самая подходящая, обеспечивающая быстроту движений.

Позже, когда Сергей Тимофеевич переменил поясную кобуру на подмышечную, перевод оружия в боевое положение остался таким же стремительным. Наверное потому, что движение руки от подмышки до уровня глаз занимала даже меньше времени, чем от пояса до того же уровня.

На коротком пешем пути к дому Говоруна отставного майора смутило одно обстоятельство. Он обратил внимание как в доме, покрытом свежей зеленой краской, расположенном через два двора от владения Говоруна, дёрнулась на окне шторка. Кто-то наблюдал за его подходом.

Конечно, это могло произойти и чисто случайно - просто кто-то подошёл и задёрнул шторку, даже не выглянув в окно. Но тогда движение должно было быть не столь резким. Это Васильеву не понравилось. Но сразу бросаться в чужой двор он смысла не видел. Да и нападение под боком от двора Говоруна ждать, скорее всего, не приходилось. Здесь к нему всегда готова была прийти подмога. А в случае убийства военного пенсионера у Садовника терялся бы единственный вариант выхода на самого Говоруна. Он уже не имел бы возможности прийти в дом под именем Васильева.

Перед воротами двора Говоруна стояла грузовая машина с буром. Рядом расположился трейлер, с которого, видимо, только что были сняты бетонные столбы, на каких обычно крепятся электрические провода.

Войдя во двор, Васильев набрал номер жены, убедился в том, что она благополучно добралась до места работы и строго настрого приказал ей: без его звонка вечером из здания театра не выходить.

Люся привыкла к почти армейской дисциплине и Васильев не сомневался в том, что она все выполнит, сделает так, как он велит - это было уже проверено.

Во дворе, среди других машин, стоял фургон газель, на борту которого было красиво выведено «Системы видеонаблюдения». На самых больших буквах были нарисованные видеокамеры разного вида. Это была эмблема известный в городе фирмы. В кабине фургона никого не было. Значит монтажники, скорее всего, уже приступили к работе или вместе с водителем находились в доме.