За дверью отставного майора встретил тот самый охранник, который полтора дня назад не желал вернуть ему пистолет. Но это небольшое недоразумение не испортило отношения начальника, и подчиненного. Охранник относился к Сергею Тимофеевичу с заметным уважением, хотя и разговаривал с ним на «ты», как в этом доме было принято.
Но вначале, как и просил сам Сергей Тимофеевич, он посмотрел на носок его правого кроссовка - капли крови были заметны.
- Тебя шеф уже несколько раз спрашивал, - сказал охранник. - Зайди к нему.
Васильев кивнул, одёрнул штору на двери, взялся за ручку и чуть не столкнулся с Бароном, выходящим из кабинета.
Вот и он, лёгок на помине! Прошу, - Барон посторонился, пропустил Сергея Тимофеевича в кабинет.
Говорун, судя по довольному взгляду, был в этот раз в прекрасном расположении духа, как и минувшем утром, он ещё не успел утомится.
- Мне тут Барон сказал, что ты на такси приезжаешь и в стороне его тормозишь, чтоб не показывать куда направляешься.
- А зачем всем об этом знать? Я человек скромный.
- И это, наверное, правильно, - поддержал его Барон. - Но без своей машины тяжело с непривычки, да?
- И с непривычки тяжело, и финансово накладно, - честно признал военный пенсионер, раздумывая над тем, откуда Барон может знать - что он приезжает сюда на такси.
- Вот по этому поводу Барон и дал мне дельный совет, - продолжил Говорун. - Кроме того, передвигаться на машине и безопаснее. Он тебе выделит на время внедорожник, какой выберешь. Езди пока. Сейчас доверенность не надо, страховка у всех машин на предъявителя. А что ты так задержался? Специалисты обеих фирм уже прибыли.
- Из ФСБ позвонили, по поводу вчерашнего взрыва моей машины - и меня, и жену допрашивали. Я вчера ей по телефону приказал: ни с кем не общаться и в квартиру никого не пускать. Она даже следователям ФСБ не открыла.
- Послушная супруга, молодец.
- Да, молодец.
- А в экспертизе ты был?
- Конечно.
- И что там сказали?
- На первых двух мини камерах и жучке из твоего кабинета - отпечатки полковника Воробья.
- Ну птичка! - сказал Барон, набрал воздуха в лёгкие и вытащил чёрный платок, чтобы прокашляться. - А на остальных?
- На последней камере, которую я с забора снял, есть отпечатки Садовника. Он интересовался что во дворе делается.
Довольный взгляд Говоруна потух. Он явно обеспокоился.
- Как думаешь - он что-нибудь увидел, успел?
- Сомневаюсь. Может меня увидел, когда я камеру снимал, но этого я и добивался.
- А на остальных что? - спросил Барон в коротком перерыве между двумя приступами кашля.
Васильев не мог огорчить человека, который предложил Говоруну выделить ему машину.
- Других отпечатков нет, - сказал он.
Барон убрал платок в карман, положил ладони на стол, наклонился к Говоруну и спросил почти зловеще:
- Что будем с птичкой делать?
- Не знаю. Позвони, пригласи его сюда. Посмотрим, что он скажет.
Сергей Тимофеевич понял, что ему пора вмешаться:
- Я бы вас попросил пока ничего против Воробья не предпринимать. Есть у меня определённые мысли. Хочу устроить небольшую провокацию. Петр Николаевич, завтра в театре премьера нового спектакля. Моя жена участвовала в подготовке костюмов для актёров, сшила треть из них. Я объявлю всем, что на премьеру пригласил тебя, Воробья и Соловья. Ты, якобы уже согласился. Если кто-то будет спрашивать – говори, что обязательно поедешь. Но на самом деле из дома ни ногой.
- Зачем это? - спросил Барон.
- Мы выставим фонари с датчиками движения и камеры. Тем самым лишим Садовника возможности наблюдать за тем, что тут делается. Как ему к дому подобраться?
- Никак не подберётся. Попробует - мы его пристрелим!
- У него остаётся только один путь - прийти под моим обличьем, выдавая себя за меня.
- Неужели мы голос не узнаем? - заявил Говорун.
- Горло забинтует, скажет болит. Компресс приложил или ещё что-нибудь придумает. Он парень сообразительный.
- А как же твой кроссовок с каплями крови? - вспомнил Барон и посмотрел на правую ногу Васильева.
- Он постарается меня убить, тогда сможет мою одежду на себя нацепить. Правда садовник на четыре сантиметра выше меня. Одежда может оказаться коротковатой, это примета характерная. Барон, следи. Насчёт размера его обуви я ничего не знаю. У меня сорок четвертый, но я надеюсь, что приглядывать за этим не придётся. Покушение будет, скорее всего, в театре. Думаю, что оттуда он не выйдет.
- А причём здесь два полковника?
- Есть у меня подозрение, что кто-то из них играет на стороне Садовника. Воробей мне лично особенно неприятен, но и против Соловья есть что сказать.
- Оба они ещё те птички - заявил Барон. - И с тем, и с другим пора разбираться.
- Ты лучше разберись с теми, кто у тебя под боком сидит, - посоветовал ему Васильев.
- Ты о чём? - спросил Барон.
- Через два двора отсюда стоит зелёный дом, свежая покраска. Когда я от такси шёл из окна кто-то следил за мной. Только я голову в ту сторону повернул - сразу шторка резко задёрнулась.
- Твоих людей там нет? - спросил Сергей Тимофеевич Барона.
- Моих нет. Там, насколько я помню, раньше горбатая старуха жила, но она померла месяцев восемь, кажется, назад. Срок получения наследства у нас наступает через полгода. Дом, наверное, продали. Кто купил - я не знаю. Послать людей? - спросил Барон шефа.
- Пусть кто-нибудь присмотрится, потихоньку, чтоб шума лишнего не было. Даже через прицел можно увидеть много интересного
Барон вышел, чтобы отдать приказание. Уже через минуту послышался стук каблуков по полу холла. Несколько человек выходили из дома, но при этом не было слышно шума открывающихся дверей.
- Кстати, Пётр Николаевич, ты на дверях приказываешь петли смазывать? - спросил Сергей Тимофеевич.
- Обязательно, чтобы не скрипели.
- Вот я никогда не смазываю. Ни в дверях, ни в окнах здесь уже не стал. В военном городке ещё смазывал, а тут - считаю это опасным. И на скрип всегда реагирую.
- Да, это ты верно подсказал, - согласился Говорун. - А что делать, если я только в понедельник приказал смазать? Три дня прошло. Никто не знал, что ситуация так обострится. Ещё месяца два, пожалуй, скрипа не будет.
- Металлические опилки нужны, любые подойдут - хоть медь, хоть алюминий. Много не надо. Хорошо бы добавить в них канифоли и всё это перемешать с машинным маслом и заново смазать петли. Скрип, на мой непросвещённый взгляд, претерпеть всегда легче, чем пулю.
Вернулся Барон с переговорным устройством в руках.
- Послал бригаду, - доложил он.
Говорун тут же дал ему приказ относительно дверных и оконных петель. Барон опять вышел, сразу вернулся и сказал:
- Распорядился.
Тут же ему пришёл вызов по переговорному устройству. Начальник охраны Говоруна ответил, но треск перекрывал его голос.
- Я на крыльцо выйду, там слышно хорошо, здесь ничего не разобрать.
Барон снова вышел в холл и, судя по шагам дальше, на крыльцо, чтобы говорить оттуда.
Отставной майор спецназа вместе с уголовным авторитетом остались ждать.
- Много Барону бегать приходится, с его-то здоровьем, - заметил Сергей Тимофеевич.
- Он сам этому только рад. Говорит: пока бегает – живёт, а если в постель сляжет или, что хуже в диспансер, где кругом одни разговоры о болезнях, то быстро копыта отбросит. Держится только на чувстве ответственности.
Барон вернулся через три минуты и проговорил:
- Во дворе того дома трое с автоматами. На ментов не похожи, все в камуфляже почему-то в летнем, хотя снег полностью ещё не стаял. Я пока не разрешил парням атаковать. Хочу со спецназом посоветоваться.
- Ну так советуйся! - согласился Говорун и ушёл за свой письменный стол. Отгородился им, словно невысоким забором.
- Так что ты посоветуешь? - спросил Сергея Тимофеевича Барон.
- Я не знаю местности, и вообще обстановки, - сказал Васильев. - Мне посмотреть надо бы, мёртвые зоны для прострела найти. Но в любом случае - сразу атаковать через открытое пространство будет глупо.
Барон привычным движением почесал затылок и произнес:
- Это я и сам понял, сразу потери понесём. А нам их и после встречи с тобой хватило. Ты лучших наших парней положил, самых отчаянных.
Сергей Тимофеевич сразу вспомнил одно любопытное обстоятельство. Во время покушения на него, «Гелендваген» начал уезжать. Парни остались на дороге, последний из них что-то кричал машине вслед, а потом дал вдогонку несколько очередей - убил водителя. Это, видимо, и было проявлением той самой отчаянности.
- Как будем действовать? - спросил Барон. - Я на охрану дома людей едва-едва набираю.
- Откуда твои парни наблюдают.
- Из машины с перпендикулярной улицы.
- Там же, кажется, пятиэтажный дом стоит.
- Вот они к нему и подъехали, у крайнего подъезда встали, на горке.
- Мне туда нужно. С крыши хочу посмотреть или с балкона пятого этажа.
- Торец дома глухой, без окон. Кто на пятом этаже живёт - мы не знаем.
- Плохо работаешь, Барон. Начальник охраны должен всех в округе в друзья записать. Тем более в тех местах, откуда наблюдать за окрестностями можно.
- Там квартиры однокомнатные. Чаще всего одинокие старушки живут или старики. С ними хрен договоришься. Они никого не боятся.
- С ними проще и дешевле всего договориться можно, без запугивания. У них пенсии мизерные, а кушать они тоже иногда хотят, не все ещё с голода перемерли, к счастью. Но сейчас договариваться поздно. Сколько в доме подъездов?
- Три.
- Значит выход на крышу находится в среднем из них. Дай мне с собой на всякий случай человека, который умеет с замками справляться.
- Сейчас такого нет, последнего домушника ты подстрелил.
- Отмычки у тебя есть? Набор нужен.
- Сейчас принесу. Сам справишься?
- Справлюсь, обучен работать.
Барон вышел и вернулся через полторы минуты принес на большом кольце целую связку различных отмычек.
Майор осмотрел инструменты взлома. Некоторые из них должны были сгодится и для навесного замка, хотя его проще всего открыть куском сталистой проволоки и плоскогубцами. Конечно, если он не специально сделан с хитростями, как гаражный у отставного майора. Который, при переходе от одного действия к другому, предыдущие манипуляции ликвидирует и сам закрывается.
Впрочем, обычно в жилых домах на чердачных люках висят простейшие навесные замки, которые можно купить в первом попавшемся хозяйственном магазине. Если они вообще там есть. Иногда люди просто проволокой и скобой заматывают и считают, что этого достаточно. Значит отмычек Сергею Тимофеевичу должно было хватить с избытком.
- Ещё мне нужен бинокль, - сказал Васильев.
- Он в машине у наблюдателей. Один в оптический прицел смотрит, второй - в него.
Сергей Тимофеевич никак не отреагировал на сообщении о наличии у этих бандитов винтовки с оптическим прицелом. Он только подумал: почему же в него из такой не стреляли. Но решил, что его думали изначально только ранить и допросить, а потом прикончить. Другого объяснения Васильев не видел.
При выстреле снайпера, даже умелого, далеко не всегда удаётся потом с человеком поговорить. Снайпер чаще убивает, особенно тот, который имеет мало практики.
- Мне твои парни бинокль отдадут? - спросил он.
- Мне отдадут. Это мой личный бинокль, - объяснил Барон. - Я с тобой до них доеду, но на крышу не пойду. Закашляюсь там и свалится могу. У меня после сильного кашля всегда голова кружится. Да и с высоты я смотреть не умею - сразу кашель начинается. Это природное, непобедимое - страх высоты.
- Поехали, - сказал Васильев. - А боязнь высоты лечится легко. Первый же прыжок с парашютом поможет тебе от неё избавиться. Прецедент создашь, он все последующие страхи снимет.
- Поздно мне прыгать. Жизнь кончается.
- Человек живёт столько - сколько хочет, в любом состоянии. Поверь мне. Поехали.
Говорун словно был тут не причём, он молчал слушал, не встревал в разговор, не мешал советами, полностью доверял свою жизнь и безопасность этим людям. А они на него и внимания не обращали, общались друг с другом.
Однако, Сергей Тимофеевич не исключал, что Говорун сейчас вёл звукозапись их разговора, чтобы потом доказать, что он никаким боком в нем не участвовал. Для Васильева это было бы не столь уж и важно, хотя и не слишком приятно, но для него все бандиты были одинаковы. Он искренне считал, что чем чаще они будут друг друга убивать, тем больше пользы будет обществу, тем спокойнее будут спать мирные горожане, чьи-то мамы и бабушки.
Они вышли из дома. Во дворе стояли несколько внедорожников из автопарка Говоруна.
- Я вот эту тачку хочу тебе выделить, - Барон показал на «Тойоту». - Не откажешься от неё?
- Достойная машина, - сказал Васильев. –
- Всего сорок с небольшим тысяч пробега - почти новая.
- На ней и поедем.
За руль сел Барон. Перед тем как забраться на водительское место, он заранее прокашлялся в чёрный платок, видимо, чтобы не делать этого в пути.
Внедорожник выехал за ворота, перемешивая колёсами грязь, и быстро оказался на бетонных плитах дороги. Там Барон добавил скорости, вскоре объехал по кругу пятиэтажный дом. Во двор он скатился с другой стороны и остановился у среднего подъезда.
- Подожди, я за биноклем схожу. Это быстро, - сказал он, резко выскочил из машины и снова сильно раскашлялся.
Наверное в салоне Барон с трудом сдерживался, старался не распространять заразу. Так кашля в платок и сильно сгорбившись при этом, он дошёл до «Шевроле», стоявшей у последнего подъезда, сунул платок в карман и открыл заднюю дверцу.
Дорога у дома шла в горку, у последнего подъезда та резко заканчивалась. С этого места просматривалась большая часть двора, но людей там видно не было.
Барон разговаривал с помощниками недолго, он обменялся с ними несколькими фразами, забрал бинокль, вернулся, сел за руль и проговорил:
- Наверное придётся темноты дожидаться. Она сейчас наступает в начале восьмого. У нас есть несколько ночных прицелов, в том числе и для автоматов . Тогда мы сможем положить этих ребят.
- Долго ждать я никак не смогу, мне нужно жену встретить, - заявил Сергей Тимофеевич, соображая как лучше организовать атаку. - К восьми нужно у театра быть.
- Мы и без тебя справимся, не первый день живём. Оружие в руках держать всем в свое время доводилось.
- А если там окажется Садовник? Он ведь вас и в темноте перестреляет.
- Я на улице пост поставлю. Если он подъедет и из машины выйдет, то сразу на очередь нарвётся.
- Ещё неизвестно кто – кого. Давай так. Я сначала присмотрюсь, потом сообразим.
- Кстати, Садовник может быть уже в доме. На, присмотрись, - Барон протянул отставному майору свой большой бинокль.
Тот взял его и оглядел. Бинокль был и в самом деле отличный семидесятикратным увеличением, давал возможность рассмотреть даже лица.
- Хорошо - если он работает так же как обещают надписи на нём, - заметил отставной майор. - А то я много раз встречался с тем, что они не соответствуют действительности.
- Такое часто бывает с китайской техникой, - сказал Барон. - С японской это невозможно.
- А кто мешает китайцам назвать свое изделие японским? С таким я тоже много раз встречался.
- Цена не китайская.
- Ладно, проверим в работе. Ты со мной не пойдёшь?
- Нет, говорил же уже, что высоту не уважаю да и она меня тоже.
Сергей Тимофеевич надел на шею ремешок бинокля и покинул машину. При этом ему показалось, что на четвёртом этаже кто-то прильнул к стеклу, пытаясь его рассмотреть. Но это на восемьдесят процентов должен был быть один из местных жильцов. Может человек просто кого-то ждал.
Подъезд имел металлическую дверь с кодовым замком, но она была распахнута. Васильев увидел это издали, ещё из машины. Видимо, в этом старом доме жили люди возрастные, которые на свою память особо не надеялись или просто не любили кнопки замка нажимать, поэтому предпочитали держать дверь открытой. На лестничной площадке, между первым и вторым этажами Сергей Тимофеевич вежливо поздоровался с пожилой дамой в очках, с мощными линзами, которая проверяла почтовый ящик и быстро проскользнул мимо неё.
- Ой, Вася что ли? - спросила женщина ему вдогонку.