Мейсон раскрыл дверь своей конторы и замер, увидев сидящую в кресле Деллу Стрит.

— Что случилось?

— По-видимому, вам придется менять секретаря, — пробормотала Делла, смахивая с ресниц слезы.

— Что такое, Делла? — спросил Мейсон, подходя к ней. Она перестала всхлипывать. Он обнял ее за плечи и слегка прижал к себе. — Что случилось?

— Эта обманщица…

— Кто?

— Библиотекарша… Элен Монтейз.

— Что с ней?

— Она обманула меня.

— Расскажи все подробно.

— Шеф, вы не представляете, как я переживаю, что вас подвела!

— Почему подвела?

— Вы же попросили меня отвезти ее в такое место, где ее никто не мог бы отыскать…

— Ну и что? Полиция ее нашла или она сбежала?

— Сбежала.

— Ол-райт, как это случилось?

Делла вытерла глаза кружевным платочком.

— Ох, шеф, так противно, что не могу сдерживать себя… Эта библиотекарша на вид такой цыпленок, я запросто могла бы ей свернуть шею… но она рассказала историю, которая перевернула мне душу.

— О чем?

— История ее жизни. Она рассказала… Наверное, надо быть женщиной, чтобы ей поверить и чтобы понять. С детства она была полна романтических иллюзий. Затем школа. Детская любовь. Но для мальчика она была лишь забавой. В моем изложении ее рассказ теряет остроту, потому что я ведь ничего подобного не пережила, но для нее…

Мальчик был само очарование, она сумела мне показать его именно таким, каким сама видела: чистенький, симпатичный, воспитанный, любитель музыки и поэзии. То есть в нем было все то, что девочки ищут в мужчинах. Для нее это была настоящая любовь.

Потом парень уехал в поисках работы. Он хотел заработать денег, чтобы жениться на ней, и она ждала его и не помнила себя от счастья и гордости. А через несколько месяцев он вернулся назад и…

— …женился на другой, — подсказал Мейсон, видя ее нерешительность.

— Нет. В нем появилась развязность, нахальство. Он смотрел на нее с видом собственника и уже не торопился с женитьбой. Завел себе дружков-приятелей, которые считали, что иметь идеалы не модно. Во всех их поступках сквозил цинизм и… Мне не забыть, как она сказала: «Кислота их цинизма разъела золото его натуры, внутри остался только голый металл».

— И что же?

— Она разочаровалась и в мужчинах, и в любви. В те годы, когда другие девушки смотрели на мир сквозь розовые очки, она уже утратила иллюзии. Она перестала ходить на танцы и вечеринки, постепенно все больше и больше погружалась в мир книг.

Ее стали упрекать в несовременности, в ограниченности, в отсутствии чувства товарищества. Такой слух распустили молодые люди, с которыми она не пожелала сблизиться. Ее прозвали синим чулком, ханжой. Не забывайте, шеф, она жила в маленьком городке, где людей знают главным образом по их репутации, которая заслоняет и подменяет подлинную сущность человека.

— Так она сама говорила? — спросил Мейсон.

Делла виновато взглянула на Мейсона и кивнула.

— Что случилось потом?

— Затем, когда она уже совершенно отказалась от мысли о любви, встретился Сейвин. В жизненной философии Фремонта Сейвина на первый план выступало все прекрасное, что есть в каждой вещи, в каждом явлении. Я верю, что этот человек пронес свои идеалы через многие жизненные испытания и разочарования.

— По-видимому, Фремонт Сейвин действительно был незаурядной личностью.

— Несомненно. Конечно, он сыграл с ней ужасную шутку, но…

— Я не уверен, что это было так. Можно посмотреть на случившееся с точки зрения Фремонта Сейвина и понять, почему он так поступил. Тогда ты увидишь все в правильной, не искаженной перспективе. И в свете некоторых новых  открывшихся фактов, ты убедишься, что никакого противоречия в его поступках не было. Все вполне соответствует его характеру.

— О каких фактах вы говорите?

— Расскажи мне сначала все про Эллен.

— Этот человек стал часто появляться в библиотеке. Элен знала его только как Вольдмана, безработного бухгалтера. Он интересовался книгами по философии и о социальных реформах, но больше всего его привлекали живые люди. Целые дни он просиживал в читальном зале, иногда задерживался до позднего вечера. При любой возможности он завязывал знакомства, вызывая людей на откровенность, и слушал. Естественно, Элен наблюдала за ним и в скором времени им заинтересовалась.

Очевидно, у него был своего рода особый дар располагать к себе людей, и она вскоре рассказала ему почти все про себя, даже не сообразив, что делает. Она влюбилась. Именно потому, что он был гораздо старше ее и она не предполагала, что с ней может случиться нечто подобное, чувство проникло в нее и захватило полностью. Она полюбила горячо и искренне. И когда она поняла, что случилось, не могла уже отказаться от своих чувств. Понимаете, шеф, она сказала, что у нее было такое чувство, будто ее душа все время поет.

— Я вижу, она наделена даром «искренне» выражать свои эмоции, — заметил Мейсон, слегка прищурив глаза.

— Нет, шеф, она не играла. Она была совершенно искренна. Ей нравилось рассказывать о нем, потому что для нее случившееся было чудом. Несмотря на переживаемый ею удар от происшедшей трагедии, несмотря на все разочарования, которые ей пришлось перенести, когда она узнала, что он женат, Элен была счастлива. Потому что и на ее долю выпала большая любовь.

Счастье было недолгим, но случившееся не переменило ее мнения о Фремонте Сейвине. Она не может забыть того, что пережила за эти недолгие недели. Когда она прочитала в утренних выпусках газет об убийстве Фремонта Сейвина, о его пристрастии путешествовать под вымышленным именем, изучать людей, рыться в библиотеках… Конечно, сразу заподозрила недоброе. Но старалась подавить в себе страх, убедила себя, что это может оказаться простым совпадением… В дневных выпусках газет был помещен портрет Фремонта Сейвина, после этого уже не на что было надеяться.

— Так ты думаешь, она не могла его убить? — спросил Мейсон.

— Не могла… но…

— Есть все же сомнения?

— Понимаете, в ее характере есть одна черта. Если она заподозрила хоть в какой-то мере игру и в действительности его идеалы вовсе не такие возвышенные, думаю, она могла бы его убить, чтобы он не смог опорочить созданного ими обоими прекрасного образа.

— Понятно. Что же было дальше?

— Я отвезла ее в маленький отель. По дороге несколько раз проверяла, нет ли за нами слежки. Мы заехали ко мне на квартиру, взяли необходимые вещи, в отеле зарегистрировались как две сестры из Топека в Канзасе. Я задала портье десятки глупых вопросов, которые приходят в голову только туристам, так что, по всей вероятности, он не сомневался ни в моей глупости, ни в целях нашего приезда.

Нам дали номер в заднем углу отеля. Две кровати, ванная. На всякий случай я заперла дверь на ключ и положила его к себе в карман. Элен ничего не заметила.

Мы сидели и спокойно разговаривали. В это время она рассказала мне про свою жизнь. Наверное, прошло часа три или четыре. Во всяком случае, мы легли спать уже далеко за полночь. Где-то около пяти часов утра Элен разбудила меня и попросила открыть дверь. Она была полностью одета.

Я спросила, куда она собралась. Элен сказала, что должна возвратиться в Сан-Молинас немедленно. Это просто необходимо. Она что-то забыла.

Я пыталась ее остановить, объяснила, что ей нельзя возвращаться домой. Элен настаивала. Мы даже поссорились. Наконец она сказала, что все равно позвонит вниз и вызовет кого-нибудь с ключом. Тут я ей и выложила все.

— Что же ты ей сказала?

— Что вы жертвуете своей репутацией, чтобы помочь ей. Что она вас предает. Что ей угрожает опасность, полиция ее моментально схватит и обвинит в убийстве. Что о ее романе напишут во всех газетах страны, что ей придется пройти через все мытарства суда, допросов, недоверия, людского недоброжелательства и простого любопытства. Ей-богу, я сделала все, что было в моих силах.

— Как она отнеслась к этому?

— Она все-таки настаивала на своем. Тогда я ее предупредила, что в будущем она может больше на вашу помощь не рассчитывать. Ей следует подчиняться вашим распоряжениям и сидеть на месте, пока я не свяжусь с вами по телефону и не узнаю, как быть. Она спросила, когда это будет возможно. Я ответила, что не раньше половины десятого. Обещала в десять часов дозвониться до Пола Дрейка. Но Элен стала настаивать, чтобы я позвонила вам на квартиру. Я отказалась. Во-первых, зная сержанта Голкомба, я опасалась, что ваши разговоры могут прослушиваться. А потом, вы не хотели ничего знать о месте ее пребывания…

После минутного раздумья Элен согласилась, что это резонно, она подождет до половины десятого при условии, что я обещаю сразу же связаться с вами. Она разделась и легла в постель, даже извинилась за неприятную сцену. Я лишь через полчаса смогла уснуть. А когда проснулась, ее уже не было. Значит, она заранее решила меня обмануть.

— Достала ключ из твоего кармана?

— Нет, я переложила ключ в сумочку и спрятала ее под подушку. Она спустилась по пожарной лестнице. Окно оказалось открытым.

— Когда это случилось?

— Не могу точно сказать.

— Когда ты проснулась?

— В начале девятого. Проснулась и пару минут лежала в полной уверенности, что Элен спит. Боясь ее потревожить, на цыпочках прошла в ванную. И только там сообразила, что ее постель выглядит как-то странно. Оказалось, она запихала под одеяло подушку и валик с дивана. Это все, шеф.

Мейсон попытался успокоить Деллу:

— Не переживай, ты сделала все, что было в твоих силах. Как ты думаешь, куда она поехала?

— В Сан-Молинас, можно не сомневаться.

— Ну что же, сама полезла в петлю!

— Думаю, Элен уже там.

— Что ты сделала, увидев, что ее в номере нет?

— Позвонила в контору к Полу и попросила разыскать вас. Сама звонила вам на квартиру.

— Я ездил в город позавтракать, потом заходил в парикмахерскую.

— Пол был уже на работе. Я заехала к нему и объяснила, что случилось. Попросила его отправить агентов в Сан-Молинас и попытаться спрятать Элен.

— Что ответил Пол?

— Ничего. По-моему, он даже не успел выпить чашку кофе. Он полон мрачных предчувствий, что его вызовут держать ответ перед Малым жюри в Сан-Молинас, если он сделает что-то в этом плане.

— И все же потом он отправил агентов в Сан-Молинас?

— Вы не представляете, чего мне это стоило. Он… — Она замолчала, услышав условный стук Пола в дверь кабинета. — Легок на помине!

Делла повернулась к Мейсону и объявила, что пойдет и приведет себя в порядок. Мейсон встал и открыл дверь.

— Здравствуй, Пол!

— Хэлло, Перри!

Пол сразу же сел в кресло и принял излюбленную позу, перекинув длинные ноги через один подлокотник навалившись спиной на другой.

— Есть новости? — спросил Мейсон.

— Уйма!

— Плохие, хорошие или никакие?

— Все зависит от того, что ты называешь «никакими». Во-первых, Перри, та нотариально заверенная копия свидетельства о разводе — подделка. Все было до гениальности просто и ловко. И сто тысяч долларов в кармане.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Уверен, что миссис Сейвин в Рино помогал какой-нибудь адвокат, но вряд ли нам удастся установить, кто именно. У него имеются настоящие бланки, даже подписанные клерком и заместителем. Возможно, они даже поставили подлинную судебную печать. В конце концов всегда можно подсунуть лишнюю бумажку. Думаю, что план аферы был разработан заранее.

— Выходит, что никакого дела «Сейвин против Сейвина» не существовало?

— Вот именно!

— Умно, ничего не скажешь! Если бы не убийство, никто и никогда бы не обнаружил подделки. Заверенная копия свидетельства о разводе ни у кого не вызывает сомнения. Просто и гениально. Получить за «развод» сто тысяч долларов и остаться юридически женой! — Отдал должное Мейсон.

— Сейчас-то миссис Сейвин может поздравить себя за дальновидность. Как вдова она вступит во владение его капиталом.

— Хорошо, а что ты скажешь об Элен Монтейз?

Дрейк брезгливо поморщился:

— Перри, скорей бы ты разделался с этой грязной историей!

— Почему?

— Знаешь, скверно уже то, что я, образно говоря, держу тебе стремя, когда ты садишься на лошадь. Но если к тому же мне самому приходится скакать на твоем скакуне, это совсем никуда не годится.

Мейсон рассмеялся.

— Так что же все-таки произошло?

— Сегодня, полдевятого, Делла позвонила в агентство. Это была настоящая паника. Подавай ей меня, подавай ей тебя, посылай немедленно агентов в Сан-Молинас выручать Элен Монтейз, от нее я узнал о бегстве мисс Монтейз. Делла требовала, чтобы я мчался в Сан-Молинас, разыскал эту взбалмошную дамочку и спрятал ее от полиции.

— Ну и что же ты в конечном счете сделал?

— А что я мог сделать? Выполнил то, что она требовала. Разве я мог поступить иначе? Прежде всего, я считаю Деллу своим верным другом. К тому же я понимаю, что ты никогда не оставишь меня в беде. И если она утверждала, что ты хочешь вытащить эту самую Элен Монтейз из львиной пасти, я мог…

— Так что же ты предпринял?

— Сказал, как послушный мальчик, что все сделаю, позвонил своим ребятам в Сан-Молинас и велел устроить засаду около ее дома, схватить ее, как только она появится, и тащить обратно в город. Связать, похитить, одним словом, действовать по обстоятельствам. Ребята возражали, но я сказал, что беру всю ответственность на себя.

— Ясно. Где же сейчас мисс Элен Монтейз?

— В тюрьме.

— Что?

— Мы опоздали. Она добралась до дома на полчаса раньше нас. По-видимому, полиция велела миссис Винтерс позвонить им, как только Элен Монтейз появится. Шериф и окружной прокурор сами примчались за ней. Элен убила попугая, сожгла бумаги и пыталась найти какое-нибудь подходящее место, чтобы спрятать коробку патронов калибра 4.1 мм.. Сам понимаешь, как это выглядело!

— Ты сказал, что она убила попугая?

— Да, убила попугая. Отрубила ему голову кухонным ножом. Ловко, как кухарка петуху.

— Сразу, как только приехала?

— По-видимому, шериф на это не обратил особого внимания. Они поймали ее с поличным в отношении патронов и бумаг. Шериф пытался что-то спасти из пламени, но, кажется, единственное, что он досконально узнал, — это то, что горела бумага. Они ее отвезли в тюрьму, сами же вызвали специалистов из технического отдела, пытаясь восстановить сгоревшее. Сержант Голкомб принимал во всей операции самое горячее участие.

— Представляю! Что она сказала о патронах! Призналась, что покупала их?

— Не знаю. Они очень спешили поскорее отправить ее в тюрьму.

— Когда они узнали про попугая?

— Недавно. Полицейские Голкомба наткнулись на него, когда обыскивали дом.

— Обожди минутку! Не могло случиться так, что попугая убили уже после ареста мисс Элен Монтейз?

— Исключается! Дом был сразу же оцеплен полицией на тот случай, чтобы никто не смог туда пробраться и уничтожить улики. И вот, когда они стали обыскивать дом, то наткнулись на попугая. Об этом пятнадцать минут назад мне сообщил мой агент. Перри, зачем Элен убила попугая, как ты думаешь?

— Убийство попугая, — философски заметил Перри Мейсон, у которого от возбуждения поблескивали глаза, — в какой-то степени аналогично убийству человека. То есть здесь нужно искать мотивы, затем возможность и…

— Прекращай комедию, Перри! Ты прекрасно знаешь, почему она убила попугая!

— Почему ты вообразил, что я знаю?

— …Не считай меня дураком! Элен хотела убрать с дороги птицу, а ты хотел сохранить ее для доказательства — уж не знаю чего. Ты предполагал, что она попытается свернуть голову несчастному попугаю, и именно поэтому велел Делле увезти Элен Монтейз и за это время успел подменить попугая. Думаю, что дело тут в воплях птицы о пистолете, который должна бросить Элен. Но почему Элен не убила попугая раньше, а затянула дело до того, что ей пришлось удирать от Деллы по пожарной лестнице и тайком пробираться к себе домой. Признаться, вчера вечером я воображал, что ты стремишься укрыть Элен Монтейз от властей. Даже сегодня, когда мне позвонила Делла, я еще придерживался того же мнения… Только сейчас до меня дошло, что ты не хотел допускать ее к попугаю.

— Теперь, когда попугай отдал Богу душу, мы можем спокойно…

— Но попугай-то целехонек! Он у тебя! Не сомневаюсь, что попугай, возможно, является свидетелем убийства, но провалиться мне на этом месте, если я понимаю, как это получилось! Скажи-ка, Перри, можно ли использовать попугая в качестве свидетеля на судебном процессе?

— Не знаю. Интересный вопрос, Пол. Конечно, попугая нельзя привести к присяге. Иными словами, он не может быть предубежденным и дать ложное показание.

Дрейк серьезно посмотрел на Мейсона:

— Я вижу, тебе просто не хочется поделиться своей версией со мной. Что ж, заставить тебя не в моих силах.

— Что тебе еще известно? — Мейсон сменил тему разговора.

— Над телефонным отводом в хижину всю ночь трудилась бригада моих оперативников. Понимаешь, Перри, мне пришло в голову, что можно что-то выяснить, если получить копию отчетов за телефонные разговоры. Линия прикреплена к местной подстанции, но ведь Сейвин не стал бы ставить у себя аппарат ради болтовни с соседями. Все его деловые связи в городе и, следовательно, оформлялись как междугородные переговоры.

— Прекрасно, Пол!

— Когда ты получишь счет, у тебя восторга поубавится, — многозначительно заявил Дрейк. — Мои ребята работают более девяти часов в сутки, я разогнал их по всей стране.

— Прекрасно! — не сдавался Мейсон. — Кстати, как ты раздобыл телефонные счета?

— Повезло одному из моих агентов. Он пошел в контору, назвался детективом, сказал, что из-за убийства они много звонили, сейчас ему нужно составить отчет для бухгалтерии, попросил показать книгу со счетами. Парень он смазливый, девчонка в конторе растаяла. Ну и все ол-райт!

— Что же удалось выяснить?

— Несколько разговоров с городской квартирой. Некоторые происходили просто по номеру, другие — персонально с секретарем Ричардом Вейдом. Много звонков было в Рино.

— В Рино?

— Получается, будто он почти ежедневно вел разговоры с женой.

— О чем?

— Не пойму. Возможно, хотел убедиться, движется ли дело о разводе согласно намеченному плану и прилетит ли она в Нью-Йорк с документами в намеченный день.

В кабинет вошла Делла. Лицо она припудрила, накрасила глаза, так что от недавних слез не осталось и следа. Она натурально изобразила удивление при виде Пола:

— Привет, Пол!

— Я это уже сегодня слышал. Эксплуататорша! — с притворным негодованием воскликнул Дрейк. — Из всех сумасшедших поручений, которые мне доводилось…

Она подошла к нему и коснулась тоненькими пальчиками его руки.

— Не будь таким брюзгой, Пол!

— Ага, теперь я стал брюзгой, а как ты мне все это представила? Либо я занимаюсь похищением Элен Монтейз, либо эту работу Мейсон поручает другому детективному агентству.

— Ну что ты, Пол. Просто я очень хотела выполнить задание шефа.

Дрейк повернулся к Мейсону:

— Ты сам по себе золото. Но твоя секретарша стоит таких двоих, как ты!

От их перепалки у Мейсона поднялось настроение, и он заговорщически подмигнул Делле.

— Ты сегодня к нему не подходи. Он переживает период самолюбования, восхищаясь своей ловкостью и находчивостью.

— Так он все-таки похитил Элен?

— Нет, ее забрала полиция, — рассмеялся Мейсон.

Делла испугалась:

— Это правда?

— Все в порядке, Делла. Позвони-ка в дом Сейвина, либо Ричарду Вейду, либо Чарльзу Сейвину. Скажи, что я жду их у себя. — Он повернулся к Полу: — Твои агенты выяснили, где куплены патроны?

— И где они куплены, и кем — полиция сейчас это тоже знает.

Мейсон махнул рукой.

— Ладно. Поработай-ка еще с Рино. Узнай как можно подробнее, что миссис Сейвин там делала. Потом постарайся получить все копии междугородных разговоров. Я имею в виду копии счетов.

— О’кей, Перри. Но предупреждаю: когда ты отступишь,  по той причине, что у тебя будут плохи дела, я тоже отступлю, у меня нет охоты идти напролом под пулеметным обстрелом