Мы его поймали!

Мы должны быть осторожны.

Конечно, конечно, но мы его поймали, и все наши планы сработали.

Возможно, сто мертвых солдат не так уж довольны.

Они – солдаты. Они должны умирать. А если бы он сбежал с корабля, потери были бы гораздо, гораздо выше. Только представь себе, что произошло бы, если бы он добрался до планет Периферии.

Представь себе, что он добрался до Ядра.

Одна мысль об этом заставляет нас похолодеть. Сайлас – это ярость, Сайлас – это ненависть, и мы прекрасно понимаем, что он мог бы предпринять, чтобы отомстить тем, кто сделал его таким.

Он нам спасибо должен сказать.

Задавать вопросы – не наше дело. У нас свои причины испытывать благодарность и, вероятно, свои причины для ненависти. Однако главный фактор, который побуждает нас к действию, – это чувство долга.

Из чувства долга мы будем действовать, пока существуем, и даже дольше.

Мы приближаемся к объекту и в течение нескольких мгновений не видим никого, кроме него. Мы должны полностью сосредоточиться на нем, поскольку у иммобилизатора, который одна из нас держит в руках, очень маленький аккумулятор. У него чудовищная мощность – ее достаточно для того, чтобы подавить сверхъестественные способности Сайласа, – и поэтому он работает совсем не долго.

Сайлас дрожит, потеет, но все-таки ухитряется поднять голову и посмотреть на нас.

Мы чувствуем на себе этот взгляд, понимаем, что он обещает боль.

О боли мы знаем очень много. Мы увеличиваем мощность иммобилизатора и награждаем его новой дозой страданий. Он кричит. Мы открываем чемоданчик поменьше, который принесли с собой, и прикрепляем провода и переходники к шее и затылку Сайласа. Он извивается. Мы отступаем и готовимся взять его под контроль. Он начинает плакать кровью.

Мы делаем вдох, переглядываемся и подключаем иммобилизатор к управляющей сети.

Сайлас перестает дрожать и вопить; он опускается на четвереньки. Кровь капает на пол.

– Встань, – говорит одна из нас, и он встает.

– Следуй за нами, – говорит одна из нас, и он идет за нами туда, где он так долго спал. Обратно к изоляции, контролю и безопасности для всех остальных обитателей галактики.

Тех, кто погиб, чтобы обеспечить его поимку, назовут героями.

– Я раздавлю вас обеих, – говорит он.

Мы поворачиваем регулятор управляющей сети, чтобы заморозить его голос. Он может обдумывать угрозы, но слушать их мы не желаем.

Теперь, когда он под нашим контролем, мы понимаем, что другие люди, которые были здесь, исчезли. Одна из них – Ривер Тэм, она тоже сбежала из Академии. Она ушла вместе с остальными, бросив человека, которого, наверное, знала – и которого, вероятно, разыскивала здесь, – на произвол судьбы. Нам не в чем ее упрекнуть. Мы никого из них не можем ни в чем упрекнуть, и ее временное отсутствие ничего не меняет. Скоро мы вернемся и поймаем ее – и уничтожим каждого, кто попытается нам помешать.

Прямо сейчас у нас есть Сайлас. Все остальное подождет.

– Черт побери! Что они с ним делали, Мэл? – спросила Зои.

– Пытки. Транквилизатор. Управление сознанием. Я не знаю.

– Разумом можно управлять?

– Нет, – возразила Ривер. – Не управлять, только сбить с толку. А он… не останется в этом состоянии надолго. Мы должны бежать – так же быстро, как и раньше, потому что в следующий раз он разговаривать не станет. Он убьет всех вас, чтобы добраться до меня.

Что-то в ней изменилось. Мэл чувствовал это, видел по ее лицу. Если раньше Сайлас вызывал у нее ощущение чуда, то теперь наполнял ее ужасом. Ужасом и страхом.

Они бросились по коридору с той скоростью, на которую были способны. Их возглавлял Мэл, за ним – Саймон и Ривер, а Зои была в арьергарде. Мэлу это не нравилось: если кто-то догонит их и нападет на отставшего, то Мэлу хотелось, чтобы это был… Он не хотел, чтобы это была Зои, но они отступали в панике, плохо контролируя свои действия. Он пытался держаться поближе к кратеру, обходить поврежденную зону по периметру; он бежал по лестницам и нырял в темные коридоры, где с потолка капала вода.

Мэл жалел о том, что они нашли этот удивительный корабль. Проклятую карту, которую он разглядывал часами, сделал Сайлас – именно для того, чтобы приманить сюда людей, которые его освободят. При мысли об этом у Мэла кровь стыла в жилах.

– Супер, – сказал Мэл. – Он нас всех убьет. Почему я не могу набрать команду из людей с нормальными заскоками и странностями? Пусть у них будут вонючие ноги, пусть они чавкают за столом, пусть у них даже будет пара сексуальных перверсий. Почему я выбрал человека, мозг которого изменил Альянс, да еще и с братом-монстром?

– Моя сестра – не монстр, – сказал Саймон.

– А я ничего про нее и не сказал, док. И какого черта вы не остались на корабле, как я вам приказал?

– Один нормальный человек у нас есть, – заметила Зои. – Вонючие ноги, чавканье, сексуальные перверсии…

– Джейн, – сказала Ривер и рассмеялась настолько неожиданно, что остальные тоже засмеялись. Мэлу послышались в этом смехе нотки истерики, но он все равно за нее порадовался.

Они причиняют мне боль, но только потому, что я им это разрешаю. Они увлекают меня за собой, но это скоро закончится, ведь они понятия не имеют, кем я стал. Им кажется, что они меня знают, и, позволяя им так думать, я заставляю их утратить бдительность. Если бы они понимали, насколько я опасен, то убили бы меня сразу.

Они могли бы это сделать. Они сделали бы это, если бы знали, если бы знали, если бы знали. Я не позволю им это узнать.

Поэтому я позволяю им тянуть и тащить меня за собой, замораживать мой голос и управлять моими конечностями, но одновременно я собираюсь с силами и готовлюсь оказать сопротивление. Я дам бой только тогда, когда буду готов – скоро, очень скоро.

Я не буду недооценивать их, как они недооценили меня. Я осознаю свои пределы.

Я все еще нахожусь именно там, где всегда хотел быть… или скоро там буду. Я чувствую, что расстояние между мной и Ривер увеличивается, и не могу забыть о боли, которая течет по моему телу. Это причиняет мне больше страданий, чем их жалкие управляющие механизмы, их механические устройства, которые подключены ко мне и вставлены в меня. Физические объекты могут иметь причину и следствие, и прямо сейчас я ощущаю это на себе, но они такие… простые.

Когда-то и я был столь же простым. Физическим объектом. А затем они поэкспериментировали надо мной и сделали меня лучше других. Им кажется, что он знают меня, потому что им известно, что они сделали из Ривер.

Они даже не представляют себе, кем я стал здесь, когда остался здесь в одиночестве и получил возможность расти и развиваться. Они не понимают, кем станет Ривер, если дать ей время и меня в качестве наставника.

Я пожимаю плечами, и один из проводов выскакивает из своего порта в моем позвоночнике. «Синерукие» не замечают. Они слишком уверены в том, что могут удерживать меня в таком состоянии.

Она снова удаляется; ее уводят люди, утверждающие, что она – часть их группы. Возможно, она даже верит в это, но на самом деле ее место – здесь, со мной. Мы выросли и отдалились друг от друга, но если мы снова будем вместе, наши возможности станут запредельными.

Нас ничто не остановит.

Я изгибаюсь, и еще один провод падает; там, где он касается моей кожи, появляются искры. Я кашляю, чтобы замаскировать звук. Они ничего не замечают.

«Ривер», – мысленно говорю я. Я знаю, что она меня слышит, и открываю свои органы чувств, чтобы поглотить ее ответ. Его нет. Должно быть, один из них блокирует мои органы чувств с помощью своих жестоких и жалких машин. Не может быть, чтобы она не ответила мне.

Как ей может быть нужен кто-то, кроме меня?

Я повторяю ее имя и на этот раз ощущаю что-то в ответ.

Это не то, что мне нужно, не то, на что я надеюсь.

Это страх.

«Не бойся меня!» – думаю я, и частица гнева протекает в мысль и устремляется в сторону Ривер. Она слышит, чувствует, и ее страх растет. Во мне вскипает ярость.

Я вырываюсь из-под их контроля и устремляюсь вперед.

Он у нас в руках. Мы слишком много знаем о его потенциале и поэтому не позволим нашему вниманию ослабнуть. Мы понимаем, на что он способен. Те, кто помогал создать его, передали нам всю информацию.

Мы быстро движемся в сторону изолирующего комплекса. Да, на корабле царит хаос, но как только Сайлас окажется под замком, мы восстановим порядок и отчасти компенсируем травму, которую корабль получил за несколько последних часов. Возможно, придется чуть-чуть подтолкнуть «Сунь-цзы», слегка подправить его орбиту, чтобы ликвидировать опасность, которую представляет гибнущий «разрушитель». У нас все получится. Вместе мы можем сделать все, что угодно. Мы смотрим друг на друга и позволяем себе улыбнуться, потому что наша задача – поймать и усыпить Сайласа – почти выполнена. Позже мы решим, хотим ли мы остаться здесь, или, быть может, найдем способ уехать.

Что-то изменяется.

Нахмурившись, мы останавливаемся; перед нами останавливается и стреноженный Сайлас. Мы находимся рядом с широкой изогнутой лестницей; лестничная площадка идет вдоль стены корабля, богато украшенные ступеньки уходят вниз, к одному из развлекательных театров, построенных для древнего экипажа. На стенах висят старые изображения; на них умершие много веков люди в странной одежде. Они изображают каких-то существ – как знакомых нам, так и незнакомых.

Пытаясь проанализировать изменения, мы сверяемся с нашими инструментами. Одна из нас видит, что несколько проводов и контактов выпали из портов на шее и затылке Сайласа, и…

– Они не могли выпасть случайно, – говорит одна из нас.

– Мы это знаем, – отвечает другая.

Сайлас уже встал, и похоже, что его худая фигура увеличивается с каждой секундой, заполняя собой весь коридор. Он привлекает к себе взгляды людей с давно выцветших плакатов; они выглядят так, словно заглянули в будущее и увидели нечто невероятное, нечто жуткое. Он словно ядерный сердечник, обладающим страшным, но пока сдерживаемым потенциалом.

Мы пытаемся усилить ограничивающий сигнал, но Сайлас вырывает оставшиеся провода, поворачивается, выбрасывает руку вперед и попадает одной из нас в лицо. Он срывает кожу, обнажая бледную плоть под ней. Густая красная кровь течет, забрызгивая стены. Сайлас ухмыляется.

Одна из нас вскрикивает от боли, а вторая проецирует всю свою силу через оружие, которое мы всегда носим с собой, направляя калечащий сигнал прямо в его мозг. Его левый глаз краснеет: в нем лопаются капилляры, однако ухмылка Сайласа становится еще шире. Боль словно снабжает его энергией. Питает его.

Он снова взмахивает рукой, хватает одну из нас, поднимает и бьет о перила. Наши внутренние структуры ломаются, внешний слой кожи рвется, и из-под него льются жизненно важные жидкости. А затем он с усилием поднимает одну из нас и толкает прочь от другой.

Мы никогда еще не находились так далеко друг от друга. Когда одна из нас падает в лестничный колодец и разбивается на части далеко внизу, вторая вскрикивает.

Мы… я… бегу.

Подобная утрата идентичности – сокрушительный удар. Я брошена на произвол судьбы. Половину моего сердца перемололи в фарш, а вторая бьется быстро, но вдвое слабее, чем раньше. От нестабильного кровоснабжения у меня кружится голова. Мой разум расколот надвое, но хотя я прощупываю, обследую окрестности, ищу другую часть себя, ничего рядом нет.

Мы мертвы. Я – все, что осталось.

Я бегу. Возможно, Сайлас преследует меня, но я не слышу и не ощущаю его. Я лишена силы, я безоружна. Какими бы ни были наши желания или инструкции, полученные из высших эшелонов Альянса, мы напрасно пытались изолировать его. Он слишком силен. Если бы в моем теле была хоть одна суеверная клетка, я бы назвала его богом. Или монстром.

Остается только одно. В таком виде я могу выживать. Я не буду так жить, но я могла бы растянуть свое существование и выполнить задачу, которую мы получили, узнав о его пробуждении.

Уничтожить «Сунь-цзы».

Уничтожить Сайласа.

* * *

«Я всегда буду любить свою сестру», – подумал Саймон, но сейчас он боялся ее больше, чем когда-либо. В Академии ее изменили, повредили; повредили ее мозг, и иногда Саймон не понимал, ощущает ли она разницу между фактами и реальностью, между прошлым, настоящим и будущим. Она дрейфовала в собственном сознании, и с тех пор как Саймон отказался от собственного будущего ради ее спасения, он делал все, чтобы стать для нее спасательной шлюпкой.

И теперь, увидев Сайласа, он понял, что они пытались с ней сделать. Возможно, если бы он оставил Ривер с ними надолго, они бы превратили ее в такую же машину для убийств – хитроумную и безжалостную. Возможно, она отчасти уже превратилась в нее. Она ловко обращалась с огнестрельным оружием, она была сильнее любого из них, более подвижной и бесшумной. Альянс разрушил ее и возродил для войны, и хотя Саймон всей душой хотел утешить ее и подарить ей мирную жизнь, теперь он сомневался в том, что это вообще возможно.

– Я присмотрю за тобой, – сказал он, и Ривер бросила взгляд на него. – Я всегда буду заботиться о тебе.

– Я знаю, – ответила Ривер.

Если бы ситуация не была столь ужасной, Саймон, возможно, расплакался бы, услышав такую уверенность в голосе Ривер.

– Я тоже о тебе позабочусь, – шепнула она, наклонившись к нему. – Обо всех вас.

Мэл никогда еще не был рад услышать голос Уоша:

– Капитан, учитывая сложившуюся ситуацию, хочу сказать следующее: если вы еще раз выиграете карту и захотите предложить нам отправиться на поиск сокровищ или чего-то нематериального, но все же очень ценного, сразу идите в жопу.

– Согласна, – сказала Зои.

Мэл удивленно посмотрел на нее.

– У меня такое чувство, что я в меньшинстве, – заметил он.

– Похоже на то. Особенно если учесть то, что происходит, – сказал Уош.

– Так что происходит? – спросил Мэл.

Он, Зои, Ривер и Саймон сейчас шли по отремонтированным отсекам «Сунь-цзы» туда, где, как надеялся Мэл, Уош сможет их забрать. Но в голосе Уоша Мэл услышал тревогу, которая ему совсем не понравилась.

– Ничего хорошего, – ответил Джейн. – Меня подстрелили.

Послышалось шарканье, Джейн протестующе повысил голос, а затем в системе связи зазвучал голос Кейли.

– «Разрушителю» кранты, он разламывается на части, – сказала она. – Он уже врезался в «Сунь-цзы», и из-за этого Уошу пришлось взлететь. Сейчас мы кружим у дальней стороны старого корабля.

– Этот удар мы почувствовали, – сказал Мэл.

– Он столкнул «Сунь-цзы» на сходящую орбиту.

– Сколько у нас времени до того, как мы воткнемся в планету?

– Достаточно много. Идите по кораблю прочь от кратера. Скоро мы прибудем на место и укажем вам направление, как только обнаружим шлюз или люк.

– Понял, – сказал Мэл. – В каком состоянии Джейн?

– Кость не задета.

– Но боль адская! – запротестовал Джейн.

– Терпи, – отрезал Мэл. – Ладно, оставайтесь на связи.

– Милый, ты не ранен? – спросила Зои.

– У меня все отлично, – ответил Уош. – Джейн и Кейли спасли мою задницу.

– А она ведь у тебя такая симпатичная.

– Фу-у! – воскликнула Кейли. – Уош, заткнись и управляй кораблем!

– Держите нас в курсе своих успехов, – сказал Мэл.

– А что стало с… – начала было Кейли.

– Ушел, – сказала Ривер. – Они его увели. Они и меня хотят забрать.

– Я им этого не позволю, – сказал Саймон.

– Точно, – подтвердил Мэл. – Мы ни за что тебя не отдадим.

Мэл подгонял, поторапливал их; его беспокоили намерения «синеруких». Его тревожила мысль о том, что они не смогут удержать Сайласа. Он боялся, что «Серенити» не успеет подобрать его и остальных членов команды. На самом деле его тревожило почти все. Похоже, что эта операция шла ничуть не лучше всех тех, за которые они брались раньше.

Мэл держал набор для взлома замков под рукой, и вскоре путь им снова преградила модифицированная взрывостойкая дверь. На этот раз он действовал более осторожно; второй замок не сработал, и дверь открылась менее чем через тридцать секунд после того, как он за них взялся. Команда пошла дальше, и Мэл двинулся вслед за ней, но затем передумал. Тридцать секунд, чтобы открыть дверь, еще столько же, чтобы ее закрыть. Возможно, каждая из этих секунд будет потрачена не зря.

Удастся ли Альянсу снова усыпить Сайласа или нет, неизвестно, но скоро кто-то двинется по следу Ривер. Мэл точно не знал, кого он боится больше всего, но взрывостойкая дверь, возможно, ненадолго задержит преследователей.

– Идите, – сказал он и махнул рукой.

Саймон и Ривер пошли вперед, а Зои задержалась, чтобы подождать Мэла.

– Зои, иди! Не отставай от них.

Корабль содрогнулся. Раздался мощный грохот, словно раскат грома угодил в ловушку узких коридоров и заметался в ней, не найдя выхода. Мэл растянулся на полу и скользнул через полуоткрытые двери, больно ударившись о них ребрами. Задыхаясь, он свернулся клубком, а затем сел. На него накатила тошнота.

– Мы вращаемся, – сказала Зои.

Она встала и, пошатнувшись, привалилась к стене.

– Уош? – сказал Мэл.

– Ага, привет. Не очень хорошая новость. «Разрушитель» пробил дыру в «Сунь-цзы» и…

Мэл скорее почувствовал, чем услышал, как начинается разгерметизация. В металле возникло странное напряжение, словно корабль превратился в сжатую пружину, наполненную жутким потенциалом.

– Зои, беги! – крикнул он.

Он схватил инструменты и принялся за работу. Первые двери захлопнулись в тот же миг, когда раздался рев, а затем воздух сначала потек, а потом с визгом полетел мимо через дверной проем – к какой-то новой ране, которую поврежденный «разрушитель» нанес старому, обреченному кораблю. Двери закрылись и застонали под воздействием падающего давления. Мэл встал и начал работать над вторыми дверями. Бросив взгляд в окошечко, он заметил какое-то движение.

В коридоре был Сайлас. Он сражался с ураганным потоком воздуха, уклонялся от летящих обломков и полз по коридору против потока. Он цеплялся за дверные коробки, за ручки и панели управления, он хватался за трубы, отталкивался и двигался вперед, и его не остановили даже тяжелые столы и стулья, которые вылетели из комнаты и врезались в него.

Бурный поток воздуха заставлял Сайласа щуриться, но он, не отрываясь, смотрел на Мэла.

– Мэл, что там? – спросила Зои.

– Нужно уходить, – ответил он.

Взрывостойкие двери скользнули, захлопываясь, закрыли собой окошко. Мэл включил двойной замок и повернулся.

– Он? – спросила Зои, увидев его лицо.

– Нужно уходить, – повторил Мэл. – Зои, мы его не одолеем. От него можно только убегать.

Не говоря больше ни слова, Зои и Мэл бросились вслед за Саймоном и Ривер.