Дверь Мейсону отворил Вейд, секретарь покойного мистера Сейбина. При виде адвоката на лице его мелькнуло выражение облегчения.

— Мистер Чарлз пытался найти вас по телефону. Я звоню каждые пять минут.

— Что-то произошло?

— В доме миссис Сейбин, вдова…

— И это вызвало осложнения?

— Я бы сказал, да. Послушайте, и вам все станет ясно.

Действительно, Мейсон без труда различил пронзительный женский голос, доносящийся из-за двери. Слова не были слышны, но в их характере можно было не сомневаться.

— Что ж, пожалуй, нужно будет вступить в рукопашный бой, — засмеялся Мейсон.

— Это было бы неплохо… Возможно, вам удастся ее слегка утихомирить.

— У нее есть адвокат?

— Нет еще, но она угрожает привлечь к делу всех адвокатов города.

— Угрожает?

— Да… и это еще мягко сказано!

Он вошел первым, указывая дорогу Мейсону.

Как только адвокат переступил порог, Чарлз Сейбин вскочил с места. Он пошел навстречу и с нескрываемым чувством пожал руку Мейсону.

— По-видимому, вы умеете читать мысли, мистер Мейсон. Вот уже полчаса я пытаюсь вас разыскать. — Потом он сказал: — Эллен, позвольте вас познакомить с Перри Мейсоном. Мистер Мейсон, это миссис Эллен Уоткинс Сейбин.

Мейсон поклонился.

— Рад познакомиться, миссис Сейбин.

Она посмотрела на него таким взглядом, как будто он был насекомым, пришпиленным булавкой к настенной доске, и что-то буркнула про себя.

Она была крупной и полной женщиной, но в ней не чувствовалось рыхлости. В глазах — высокомерие человека, привыкшего повелевать другими, обращать их в бегство и удерживать в таком положении.

— И ее сын, мистер Уоткинс.

Уоткинс шагнул вперед и тепло, по-дружески пожал руку Мейсону. Он искал глазами взгляда Мейсона, а в словах «очень рад нашей встрече» была заключена не простая формула вежливости, а нечто осмысленное.

— Временами пресса уделяет столько внимания вашим подвигам в зале суда, что мне действительно хотелось с вами познакомиться в реальной жизни. Меня особенно поразил процесс по делу об убийстве страхового агента.

— Благодарю, — наклонил голову Мейсон, между тем оценивая высокий лоб, округлые щеки, внимательные серые глаза и великолепно сшитый фланелевый костюм собеседника.

— Мне пришлось совершить целое путешествие, — пустился в объяснения Стив Уоткинс, — полетел из Нью-Йорка в Центральную Америку, чтобы забрать маму, и уже вместе с ней прибыл сюда. Еще даже не принимал ванны.

— Вы летели на своем самолете? — поинтересовался Мейсон.

— Нет, видите ли, мой самолет не приспособлен для дальних перелетов. Сначала я долетел пассажирским лайнером до Мехико-сити, а уж оттуда можно было абонировать индивидуальную машину. Отсюда выслали еще один самолет, который ждал нас в Мехико-сити.

— Действительно, солидное путешествие, — согласился Мейсон.

Миссис Сейбин заговорила громко и вызывающе:

— Терпеть не могу подобных расшаркиваний. Чего ради, Стив, ты тратишь попусту время, стараясь заручиться симпатией мистера Мейсона? Ты же великолепно знаешь, что он готов всадить нам нож в спину. Так что приступим к сражению, чтобы поскорее покончить с делом.

— К сражению? — удивился Мейсон.

Она воинственно вздернула подбородок:

— Я сказала «сражение». Вам бы следовало знать значение этого слова.

— По какому поводу вы намерены начать сражение? — Голос Мейсона был даже ласков.

— С каких пор вы стали ходить вокруг да около? Судя по тому, что я о вас слышала, это на вас не похоже. Мне бы не хотелось разочаровываться. Чарлз и нанял вас для того, чтобы вы ухитрились лишить меня тех прав, которые у меня имеются как у законной жены Фремонта. Я, естественно, этого не потерплю.

— Если вы будете столь любезны и дадите указания своему адвокату обсудить в спокойной обстановке обстоятельства дела…

— Это будет сделано, когда я сочту нужным, — отрезала дама, — сейчас мне не требуется никаких адвокатов. А когда понадобится, я его найду.

Стив попробовал восстановить мир:

— Послушай, мама, ведь дядя Чарлз только сказал…

— Заткнись! Не суйся не в свое дело! Я слышала, что сказал Чарлз. Итак, мистер Мейсон, что вы сами скажете?

Перри Мейсон опустился в кресло, скрестил длинные ноги, подмигнул Чарлзу Сейбину и ничего не сказал.

— Прекрасно, в таком случае я кое-что скажу. Я уже говорила об этом Чарлзу, а теперь повторяю вам. Мне хорошо известно, что Чарлз был настроен против меня с той минуты, как я вышла замуж за Фремонта. Если бы я в свое время рассказала Фремонту хотя бы половину того, что мне следовало ему рассказать, он бы поставил Чарлза на место. Он бы не потерпел таких вещей. Что бы он там ни болтал, Фремонт меня любил. Чарлз до такой степени боялся, что часть собственности уйдет из его рук, что был ослеплен своим предубеждением. Если бы он относился ко мне честно в свое время, я бы тоже поступила с ним по-родственному. Но сейчас я на коне. И буду править. Вам ясно, мистер Мейсон?

— Может, вы соблаговолите изъясняться несколько конкретнее? — сказал Мейсон, закуривая.

— С превеликим удовольствием! Я вдова Фремонта К. Сейбина. Я думаю, что существует завещание, по которому он оставил мне большую часть своего состояния. Он уверял, что написал такое завещание. Если завещание существует, я буду душеприказчиком, а если его нет, то я по закону буду управлять его делами. Я сама справлюсь с этой задачей и не потерплю вмешательства со стороны каких-либо родственников.

— Хорошо, завещание у вас на руках? — спросил Мейсон.

— Разумеется, нет. У меня нет привычки таскать за собой завещания моего мужа. Наверное, оно находится где-то в его бумагах, если только Чарлз не уничтожил его. На всякий случай, если вы этого еще не поняли, мистер Мейсон, предупреждаю вас, что Чарлз Сейбин способен на такое.

— Вы не могли бы обойтись без личных выпадов, миссис Сейбин? — спросил Мейсон.

Она с вызовом посмотрела на него и отчеканила:

— Нет!

Вейд открыл было рот, чтобы что-то сказать, но счел за благо промолчать.

Мейсон оставался невозмутимым.

— Послушайте, миссис Сейбин. Я хочу задать вам один вопрос личного плана. Не разошлись ли вы с мистером Сейбином?

— Что вы имеете в виду?

— Именно то, что говорю. Не принимали ли вы решения, что больше не будете жить вместе, как муж и жена? Не было ли вами предпринято кругосветное путешествие именно вследствие такого решения?

— Ничего подобного! Что за смехотворные идеи?

— Вы уверены, что не достигали с мистером Сейбином согласия о разводе?

— Глупости!

Мейсон улыбнулся. Вейд подал голос:

— Право же, мистер Мейсон…

Он тут же умолк, так как миссис Сейбин посмотрела на него испепеляющим взглядом.

К счастью, зазвонил телефон. Вейд с готовностью выбежал за дверь со словами:

— Я отвечу.

Мейсон повернулся к Чарлзу и заговорил с особой значительностью:

— Я только что получил кое-какую информацию, которая дает мне основание полагать, что ваш отец не сомневался, что к пятому числу этого месяца миссис Сейбин получит развод. Это единственно возможный способ интерпретации добытых мною сведений.

— Это клевета! — злобно рявкнула миссис Сейбин.

Мейсон не сводил глаз с Чарлза.

— А вам что-нибудь известно в этом плане?

Сейбин покачал головой.

Мейсон снова повернулся к разгневанной даме:

— Когда вы были в Париже, миссис Сейбин?

— Это не ваше дело.

— Получили ли вы развод, пока там находились?

— Конечно, нет!

— Потому что если да, то все равно я об этом узнаю, рано или поздно, и я предупреждаю вас, что намерен найти доказательства, которые…

— Чепуха!

В эту минуту в комнату вошел Вейд со словами:

— Это вовсе не чепуха, а истинная правда.

— Что вам об этом известно? — спросил Мейсон.

Вейд посмотрел в глаза миссис Сейбин, потом повернулся к Чарлзу:

— Все, если хотите знать. Откровенно говоря, я понимаю, что семейного скандала не избежать. По прибытии сюда миссис Сейбин первым делом предупредила меня, что в моих интересах хранить молчание. Но моя совесть не позволяет мне отойти в сторону и притворяться, будто это меня вовсе не касается.

— Кто бы говорил о совести! — завопила миссис Сейбин. — Кто вы такой? Самый обычный платный лакей, готовый лизать пятки каждому, кто больше заплатит. Мой муж полностью перестал вам доверять. Возможно, вы не знаете, что он собирался вас прогнать. Он…

— Миссис Сейбин, — прервал ее Вейд, — вообще не ездила в кругосветное путешествие.

— Не ездила? — повторил Мейсон.

— Нет. Это было придумано для того, чтобы она могла тихо и спокойно добиться развода, не привлекая к себе внимания прессы. Она действительно арендовала судно для кругосветного путешествия, но доехала на нем только до Гонолулу. Оттуда она вернулась на клипере назад и обосновалась в Рино. Развод она получила там. Все было сделано по указанию самого мистера Сейбина. Они договорились, что как только она представит ему документы, подтверждающие их развод, он ей выплачивает сто тысяч долларов наличными. После этого она должна была вылететь в Нью-Йорк, сесть на судно, совершающее кругосветное путешествие, вернуться через Панамский канал, а затем уж мистер Сейбин в подходящий, по его мнению, момент должен был объявить о разводе. Вот как это было между ними договорено.

Миссис Сейбин отрезала:

— Ричард, я предупреждала вас, чтобы вы держали язык за зубами!

Секретарь продолжал:

— Я не рассказывал шерифу этого, ибо считал себя не вправе обсуждать личные дела мистера Сейбина. Испугавшись угроз миссис Сейбин, я скрыл эту историю и от мистера Чарлза. Она обещала меня не забыть в том случае, если я буду с ней заодно.

— Так вот, все дело в том, был ли этот развод действительно получен? — спокойно спросил Мейсон.

Миссис Сейбин устроилась поудобнее в кресле.

— Прекрасно, — сказала она, обращаясь к Вейду, — заканчивайте, уж коли начали.

— И закончу. Все равно шила в мешке не утаишь. Фремонт К. Сейбин на протяжении порядочного времени чувствовал себя совершенно несчастным. Они с женой фактически давно разошлись. Он мечтал о свободе, а его жена — о деньгах.

По некоторым соображениям мистер Сейбин хотел, чтобы данная история сохранялась в тайне. Он не доверил дело ни одному из своих постоянных адвокатов, но обратился к некоему Вильяму Десмонду, не знаю, знакомо ли вам это имя?

— Да, знаю, — кивнул головой Мейсон, — стряпчий, пользующийся заслуженным уважением. Продолжайте, Вейд. Итак, что же произошло?

— Как я уже сказал, было достигнуто соглашение о том, что миссис Сейбин получит развод в Рино. Как только она представит нотариально заверенную копию свидетельства о расторжении брака, мистер Сейбин должен был выплатить ей наличными сто тысяч долларов. В соглашении предусматривалось, что все дело будет завершено как можно незаметней: мистер Сейбин устроит так, что ни в одну газету не просочится ни строчки.

— Выходит в конце концов, что миссис Сейбин вовсе не уезжала в кругосветное путешествие? — спросил Мейсон.

— Нет, конечно, нет. Как я уже говорил, она доехала всего лишь до Гонолулу, а потом возвратилась назад и поехала в Рино, где ей полагалось прожить шесть недель, получила решение о разводе и возвратилась в Нью-Йорк. Именно по этому поводу мистер Сейбин позвонил мне пятого вечером. Он сказал, что все устроилось и что миссис Сейбин должна встретиться со мной в Нью-Йорке и передать бумаги. Как я как я уже объяснил офицерам, Стив ожидал меня в аэропорту со своим самолетом, готовым в любую минуту подняться в воздух. Мы прибыли в Нью-Йорк днем шестого. Я отправился прямиком к банкирам, куда меня направил мистер Сейбин, а также в адвокатскую контору, представляющую интересы мистера Сейбина в Нью-Йорке. Я хотел, чтобы они предварительно проверили законность копий со свидетельства о разводе, прежде чем я выплачу такие колоссальные деньги.

— И они это сделали?

— Да.

— Когда вы выплатили отступного?

— Вечером в среду, седьмого числа, в отеле в Нью-Йорке.

— Как эти деньги были выплачены?

— Наличными.

— Чеком, аккредитивами или…

— Наличными. Я передал миссис Сейбин сто банкнот по тысяче долларов каждая. Так потребовала миссис Сейбин.

— У вас есть расписка?

— Да, конечно.

— Ну, а что случилось с заверенной копией свидетельства о разводе?

— Она тоже у меня.

— Почему вы не рассказали мне об этом раньше? — спросил Чарлз.

— Я хотел дождаться прихода мистера Мейсона.

Мейсон повернулся к миссис Сейбин:

— Что скажете? Это верно?

— Не мешайте Ричарду наслаждаться его ролью до конца. Свой основной монолог он уже произнес, пусть продолжит далее.

— К счастью, я настоял на том, чтобы деньги были выплачены в присутствии свидетелей. Я сделал это потому, что опасался, как бы она не выкинула один из своих номеров.

— Покажите мне копию свидетельства, — попросил Мейсон.

— Вы должны были дать ее мне! — возмутился Чарлз.

— Прошу прощения, — принялся извиняться секретарь, — но мистер Сейбин строго-настрого приказал, чтобы этот документ я отдал лично ему в руки. Я не имел права ни при каких обстоятельствах о нем кому-то упоминать. Мое поручение было настолько конфиденциальным, что о нем не знал никто, кроме поверенных мистера Сейбина в Нью-Йорке. Признаться, он прямо предупредил меня, чтобы я ничего вам, Чарлз, не рассказывал. Теперь, как я понимаю, положение вещей изменилось. Либо вы, либо миссис Сейбин будете распоряжаться всем капиталом, так что я, если останусь в прежней должности, должен буду следовать вашим указаниям.

Мейсон взял сложенную бумагу из рук Вейда. Сейбин смотрел на нее через плечо секретаря. Прочитав документ, Мейсон заметил:

— Похоже, что он в полном порядке. Составлен по форме и все такое прочее.

— Я же говорил, что его проверяли нотариусы в Нью-Йорке.

Миссис Сейбин хохотнула.

— В таком случае эта женщина вовсе не вдова моего отца. Как я понимаю, мистер Мейсон, она не имеет права на долю в состоянии. То есть в том случае, если это не оговорено в завещании, — сказал Чарлз.

И снова раздался издевательский смех миссис Сейбин.

— Ваш адвокат помалкивает. Вы перестарались, Чарлз, убили отца слишком рано!

— Я его убил?! — возмутился Чарлз.

— Я, кажется, выразилась достаточно ясно!

— Мама, пожалуйста, осторожней в выражениях! — взмолился Стив.

— Я более чем осторожна. Но я говорю правду. Не молчите же, мистер Мейсон, почему вы не хотите сообщить им дурную новость?

Мейсон поднял голову и встретился с тревожным взглядом Сейбина.

— Что случилось? — осторожно спросил тот. — Разве свидетельство недействительно?

— То есть как это недействительно? — взорвался Вейд. — Его проверяли в Нью-Йорке нотариусы. На этом основании я выплатил сто тысяч долларов!

Мейсон спокойно заговорил:

— Как вы могли заметить, джентльмены, свидетельство о разводе было выдано во вторник шестого числа. В бумаге не помечено, в котором часу шестого она была написана.

— Какое это имеет значение? — спросил Сейбин.

— Только то, что если Фремонт К. Сейбин был убит до того, как оформили развод, эта бумага неправомочна. Миссис Сейбин стала его вдовой сразу же, как его убили. Нельзя получить развод от мертвеца.

Последующая тишина была нарушена пронзительным смехом миссис Сейбин.

— Я же сказала вам, Чарлз, вы поспешили его убить.

Чарлз медленно опустился на свое место.

— Но, — продолжал Мейсон, — в том случае, если ваш отец был убит после того, как был получен документ о разводе, положение меняется.

— Он был убит утром, — с уверенностью сказала миссис Сейбин, — после того, как возвратился с рыбной ловли. Ричард Вейд  изложил мне все факты, известные полиции. Эти факты нельзя ни исказить, ни изменить… и никто не посмел этого сделать.

Мейсон сказал:

— Установить время не так-то просто, миссис Сейбин. Тут принимается во внимание несколько фактов.

— Совершенно верно. И это уже моя забота. Я не потерплю, чтобы эти факты были подтасованы или искажены. Мой муж был убит до полудня шестого июля, а я получила свидетельство о разводе в половине пятого вечера.

— Но в свидетельстве о разводе, разумеется, не указано, когда было получено это свидетельство, — сказал Мейсон.

— Ну, прежде всего мои слова что-то значат, не так ли? — фыркнула она. — Мне-то известно, когда я получила развод… Ну и соответствующую бумагу из Рино можно получить в любую минуту.

Сейбин обеспокоенно посмотрел на Мейсона:

— Следствие уверено, что мой отец погиб около полудня, возможно, около одиннадцати часов.

Миссис Сейбин ничего не сказала. Она с торжествующим видом раскачивалась в большом кресле. Чарлз повернулся к ней:

— Вы с легкостью обвиняли меня бог знает в каких злодеяниях. А чем вы сами были заняты в это время? Уж если у кого и имеется мотив для убийства, так это у вас!

Ее улыбка была почти ликующей.

— Не позволяйте гневу затуманивать себе рассудок, Чарлз! Это же вредно для вашего кровяного давления. Не забывайте, что говорил вам врач. Понимаете, Чарлз, я находилась в Рино, хлопотала о разводе. Суд был назначен на два часа, и мне пришлось ждать еще два с половиной часа, пока не подошла моя очередь. Боюсь, что вам придется поискать какую-нибудь очень хитрую лазейку, прежде чем вы сумеете повесить на меня это преступление.

Мейсон миролюбиво заметил:

— Я хочу вас всех поставить в известность о том, что еще не стало всеобщим достоянием. Власти в Сан-Молинасе, по-видимому, вскоре обнаружат те факты, о которых пока известно мне одному. Я считаю своим долгом вас всех с ними ознакомить.

— Мне нет никакого дела до ваших фактов, — пожала плечами миссис Сейбин, — меня на пушку не возьмешь.

— Я и не собираюсь этого делать. Фремонт К. Сейбин пересек мексиканскую границу и сочетался браком с библиотекаршей из Сан-Молинаса. Ее зовут Эллен Монтейз. Все полагают, что попугай, найденный в хижине возле тела мистера Сейбина, — это Казанова, к которому мистер Сейбин был так сильно привязан. На самом деле по причинам, которые я не успел выяснить, мистер Сейбин приобрел другую птицу в Сан-Молинасе, а Казанову оставил у мисс Монтейз. Казанова находится с пятницы второго сентября и по сей день у мисс Монтейз.

Миссис Сейбин поднялась с места.

— Ну, вряд ли это меня касается, и вряд ли мы чего-нибудь здесь еще добьемся. Ричард Вейд, вы еще пожалеете, что нарушили мои указания и предали мои интересы. Не сомневаюсь, что теперь начнется бесконечная волокита по поводу того, когда я получила свидетельство о разводе… Как я понимаю, мой муженек к тому же еще и двоеженец, не так ли? Ладно, Стив, поехали. Пусть эти джентльмены посидят и потолкуют без нас. Не сомневаюсь, что, как только я уйду, они постараются найти доказательства того, что Фремонт был убит лишь поздним вечером шестого числа. Но для этого надо подтасовать улики. Так что, Стив, нам и правда следует подумать об адвокате. Надо защищать свои интересы.

Она вышла из комнаты. Шедший следом за ней Стив обернулся, чтобы в какой-то мере соблюсти приличия.

Мейсону он сказал, что был рад с ним познакомиться, а Чарлзу виновато заметил, что тот должен понимать, в каком он положении.

Когда они наконец ушли, Чарлз произнес:

— В жизни не встречал более отталкивающей женщины. Так что вы желаете, мистер Мейсон? Неужели я должен и дальше видеть и выслушивать с ангельским терпением, как она обвиняет меня в убийстве отца?

— Что бы вы хотели сделать?

— Мне не терпится высказать ей то, что я о ней думаю. Какая она хитрая проныра, беззастенчивая авантюристка, охотница за богатством и…

— Ни к чему хорошему все это не приведет, — покачал головой Мейсон, — вы ей выскажете свое мнение о ней, она вам свое о вас. Насколько я могу судить, она положит вас на обе лопатки еще до того, как вы успеете открыть рот. Этой особе палец в рот не клади. Нет, если вы хотите ее победить, то для этого существует единственный способ.

— Какой же?

— Ударить там, где она менее всего ожидает. Уж если нападать, то только так, чтобы выиграть.

— Где же ее уязвимое место?

— Это нужно выяснить.

— Никак не могу понять, зачем все эти тайны мадридского двора, чтобы добиться развода с ней. Понятно, отец не хотел огласки, ненавидел скандалы и старался любой ценой их избегать. Но иногда это просто невозможно. И если человек разводится, то все кругом должны знать, что это так.

— Лично я думаю, что ваш отец не хотел, чтобы в течение какого-то времени его портреты появлялись в газетах. Но, конечно, это всего лишь моя догадка.

— Вы предполагаете, что он уже ухаживал за другой девушкой и не хотел, чтобы она знала, кто он такой?

Вмешался Вейд:

— Прошу извинения, мне думается, я сумею внести ясность и в это дело. Я случайно знаю, что Фремонт К. Сейбин был… э… э… боялся подойти к женщинам на расстояние ружейного выстрела, после его неудачного опыта с миссис Уоткинс-Сейбин… Поэтому я не сомневаюсь, что если бы он захотел еще раз жениться, он бы принял все меры для того, чтобы не нарваться на еще одну охотницу за деньгами.

Чарлз нахмурился.

— Дело все более и более запутывается. Конечно, мой отец панически боялся огласки. Но ведь о разводе он стал думать наверняка до того, как встретился с этой особой в Сан-Молинасе. Впрочем, он, вероятно, просто старался избавиться от репортеров. Вы не можете мне объяснить всю эту неразбериху с попугаями?

— Очевидно, по соображениям, известным ему одному, ваш отец решил на некоторое время поместить Казанову в безопасное место, а с собой в горную хижину взял другую птицу.

— Великий боже, для чего? Ведь попугаю ничего не угрожало, верно?

Мейсон пожал плечами:

— Пока мы еще не располагаем всеми фактами.

— Если вы разрешите мне сказать слово, — снова раздался почтительный голос Вейда, — то за попугая нечего было опасаться. Наоборот, человек, убивший мистера Сейбина, был обеспокоен благополучием птицы.

— Подозрительно обеспокоен, так будет правильнее, Вейд… Ладно, мне пора идти, надо ковать железо, пока оно горячо. В ближайшее время я либо заеду сюда сам, либо позвоню.

Сейбин проводил его до двери.

— Вы даже не представляете, как я хочу разобраться в этой истории! — вздохнул он.

Мейсон усмехнулся:

— Я тоже. Первым делом я сниму копии с того свидетельства о разводе, а уж потом, после их внимательного изучения, решу, что предпринять.