“Майкл, почему ты поджал хвост и убежал? Ты был почти груб.”

“А я никогда не грублю,” - серьезно ответил Майкл. "Я знаю.”

“Это не ответ. У нас в запасе несколько часов до встречи с этим твоим другом. Мы могли бы выпить кофе, или чего-нибудь еще. Я думаю, Элис мила, и она явно была рада тебя видеть.”

“Меня?” - спросил Майкл, снова чувствуя знакомый гнев и изо всех сил стараясь, чтобы он не был слышен в его голосе. “Меня или "наследного принца Майкла"? Когда я на борту корабля, я почти забываю о дворе. Со времен операции на Масаде, когда я был мичманом, большая часть флота принимает меня за то, что я могу сделать, а не за то, кем я родился.”

“Элис звала тебя Майклом”, - напомнил ему Тодд.

"Да. Я бы чувствовал, что это было искреннее, если бы она называла меня "Мики", как в детстве.”

“Ты же не был тогда кронпринцем, не так ли?”

“Нет. Элизабет стояла между мной и ответственностью”, - сказал Майкл, стараясь, чтобы его тон был легким. “Потом умер наш отец, и она стала королевой в восемнадцать Т-лет, а я - наследным принцем. Знаешь, я никогда не ожидал, что буду им. Папа был достаточно молод, чтобы иметь право на пролонг. Я был всего лишь ребенком, и все еще пытался понять, кем я хочу стать, когда вырасту, и внезапно я оказался следующим в очереди на трон Звездного Королевства Мантикора.”

Тодд, конечно, знал об этом, но, как ни странно, они никогда по-настоящему об этом не говорили. Легкое признание Тоддом того, что Майкл Винтон хотел, чтобы с ним обращались не больше и не меньше, чем с другим студентом Академии Флота, укрепило их дружбу, дружбу, которая не ослабла за годы, проведенные в разлуке из-за различных салажьих рейсов и назначений младших офицеров.

Тодд выслушал Майкла, а затем тихо сказал: “Должно быть, это было тяжело. Тем не менее, ты никогда не уйдешь от того, что ты младший брат королевы Элизабет, независимо от того, сколько других встанет между тобой и троном. Не пора ли тебе смириться с этим?”

“Я думал, что смирился,” - сказал Майкл, и у Тодда, который не стал бы специализироваться на тактике, не изучив пару вещей о выборе времени для сражений, хватило ума сменить тему.

”Расскажи мне о своей знакомой, с которой мы собираемся встретиться. Ты познакомился с ней во время операции на Массаде, правильно?”

Майкл кивнул. “Юдифь была одной из зачинщиц, ей было всего шестнадцать, она была на третьем месяце беременности и чертовски свирепа.”

“Дикая кошка?”

"Нет. Наоборот. Спокойная. Сдержанная, но с огнем в душе. Как бы это ни казалось невозможным, Юдифь научилась пилотировать космический корабль только с помощью виртуальных симуляций - без наставника, без практических полетов. Она сделала это, несмотря на вероятность того, что ее изобьют или даже убьют, если кто-нибудь узнает.”

“Эти масадцы - дикари," - сказал Тодд. “Я рад, что правительство решило связаться с Грейсоном. Твоя подруга была не единственной, кто сбежал из Масады в то время, не так ли? Кажется, я припоминаю, что там был целый корабль."

Майкл усмехнулся при этом воспоминании, хотя в то время ему хотелось чего угодно, но только не улыбаться.

“Около четырехсот женщин и детей. Лишь немногие из них обладали навыками, выходящими за рамки элементарной грамотности или, возможно, какой-то начальной математики. Даже те, кто овладел некоторыми техническими навыками, поняли, что они устарели по нашим стандартам”.

"И что они сделали?" - спросил Тодд.

“Звездное Королевство предоставило им убежище, и когда корабль, на котором они сбежали, был продан... ”

“Держу пари, что это был единственный корабль, который не попал в утиль," - сказал Тодд. "Готов поспорить, разведке не терпелось заполучить его в свои руки."

“По нескольким причинам,” - согласился Майкл, теперь расслабленный и веселый. “Оказывается, похититель Юдифь - я отказываюсь называть его ее мужем - был не только торговцем, но и пиратом. Этот корабль и его компьютеры раскрыли больше, чем несколько докладов о ”пропавших судах"."

"Так чем же Юдифь и ее подруги занимаются сейчас?" - спросил Тодд.

“Они поселились в хорошей коммуне здесь, на Мантикоре. Многие люди не знают, что в Социальной Службе есть целое подразделение, которое специализируется на интеграции беженцев, но папа организовал все очень четко, когда мы начали получать так много беженцев из миров, завоеванных хевами. У социальной службы был большой опыт борьбы с культурным шоком, и они рекомендовали нам найти место достаточно далеко от больших городов, чтобы масадцы не были в шоке - масадское общество крайне антитехнологично, как ты помнишь. Конечно, даже одна из наших башен в "маленьком городке" в любом случае была довольно ошеломляющей, когда они впервые увидели ее, но, по крайней мере, в Долине Фридмана намного более размеренно и спокойно, чем где-нибудь в центре Лэндинга.

“С тех пор Юдифь и ее подруги получают образование и все больше интегрируются в наше общество. Некоторые из них продолжают консультироать разведку. Они не являются бременем для налогоплательщиков, если тебе это интересно. Деньги от продажи их корабля, даже после того, как их разделили на всех, дали каждой ее долю. После того, что они сделали, чтобы сбежать с Масады, они стремятся не быть зависимыми”.

“Я думаю, ты прав,” - сказал Тодд. “В конце концов, если бы они хотели остаться босыми и беременными, они бы никогда не покинули Масаду. Знаешь, я с нетерпением жду встречи с этой твоей Юдифью.”

“Она не моя," - сказал Майкл, может быть, немного поспешно. “Она своя собственная. Если она кому-то и принадлежит, то только своей дочери Руфи. Тебе понравится Руфь, милашка и умница... ”

Майкл взглянул на хронометр аэрокара и пожал плечами.

“Мы приедем немного раньше, но не слишком сильно. Вперед?” Он оглянулся на Валлесса. “Есть какие-то проблемы, Винсент?”

"Нет, сэр".

"Тодд?"

“Если ты думаешь, что нам будут рады," - сказал Тодд. "Абсолютно никаких. Как я уже сказал, я с нетерпением жду встречи с этой Юдифью.”

* * *

4

На посторонний взгляд Джордж и Бабетта Рэмсботтомы были довольно необычной парой.

Джордж был стойким консерватором. Бабетта была откровенным либералом. Хотя ни один из них не был аристократом, оба были чем-то более важным - богатыми и влиятельными членами самых активных и важных уровней общества Звездного Королевства.

Джордж проводил все свое свободное время - когда он не занимал один из старших министерских постов или не появлялся в парламенте в качестве эксперта в пользу какого-то законодательного акта - сосредотачиваясь на своих многочисленных и прибыльных деловых интересах.

Бабетта, с другой стороны, несколько раз баллотировалась на посты при поддержке своей партии. Она не раз побеждала кандидатов, которых предпочитал ее муж, и, как и он, занимала определенные посты, которые имели несколько меньшую известность в обществе, но не меньшие возможности для влияния. Когда она не занималась политикой, Бабетта была весьма заметной светской львицей, которая, казалось, была так же предана трате денег своего мужа, как он сам их деланию.

Были свидетели их споров, как публичных, так и когда они полагали, что они наедине. Враги недоумевали, почему они просто не разведутся. У друзей того или другого - у них было мало общих - были другие теории.

Джордж и Бабетта оставались вместе, потому что ни один из них не хотел рисковать потерять контакт со своими детьми. Джордж не хотел давать деньги Бабетте. Бабетта не хотела терять доступ к деньгам, которые Джордж зарабатывал без видимых усилий. Другая популярная теория заключалась в том, что ни один из них не желает потерять опеку над значительным историческим имением Рэмсботтомов - имением, где оба, несмотря на свою очевидную неприязнь, продолжали проживать.

Как ни странно, с учетом количества сплетен, откровенной слежки и затраченных на это усилий, ни одно из этих предположений не было правильным, поскольку всем, кто занимался этим, не хватало ключевой информации.

Джордж и Бабетта Рэмсботтом не были самыми жестокими врагами друг для друга, они были ближайшими друзьями и союзниками. Им удалось скрывать это даже от своих троих детей - в основном, отправляя детей в школы-интернаты и дорогие образовательные лагеря и совершая частые и внимательные родительские посещения по отдельности.

В поместье Рэмсботтомов были слуги, но Джордж и Бабетта старались разыгрывать свою шараду даже перед ними. И если поместье - и особенно личные кабинеты и супружеские апартаменты - были так же хорошо защищены, как самые безопасные места дворца Маунт Роял, что из этого? Все слышали, как Джордж часто и громко говорил, что не позволит Бабетте лезть в его дела, а она говорила в ответ, что определенно не доверяет ему свои личные дела.

Вполне понятно, что все упустили из виду, что эта защита не дает подслушать личные беседы Джорджа и Бабетты. Никто лучше Джорджа и Бабетты Рэмсботтом не знал, что людям нравится яркая боевая пара. Более того, никто никогда не ищет того, чего не могло быть.

"Когда ты позвонишь?" - спросила Бабетта.

"Через три минуты," - ответил Джордж.

"А если Юдифи Ньюлэнд там нет?"

"У нее с собой комлинк."

Джордж говорил с уверенностью, полученной при заключении многих сделок, но когда прошло три минуты и они позвонили, ответа не было.

"Значит, она не взяла свой комлинк," - сказала Бабетта с легким оттенком язвительности, которую она так хорошо использовала на публике. "Помни, она примитив, она, наверное, никогда об этом не думала."

Джордж нахмурился. Он брал с собой комлинк даже в душ. Ему была чужда мысль о том, что кто-то - особенно кто-то в кризисной ситуации - не возьмет комм с собой.

Бабетта смягчилась. "Не волнуйся. Она скоро догадается проверить свой телефон."

"Но я хотел поговорить с ней до того, как приедет принц Майкл... "

"Не беспокойся."

В следующий раз, когда Джордж позвонил, ответил женский голос, хорошо знакомый им по просмотренным видеозаписям. Мгновение спустя на экране появилось изображение.

Это была молодая женщина, стройная и изящная, с густыми темно-каштановыми волосами, зачесанными назад. Даже если бы ее лицо не было напряженным и суровым от беспокойства, никто бы не подумал, что Юдифь Ньюлэнд хорошенькая, но ее лицо было таким, на которое многие обернулись бы, чтобы взглянуть второй, а затем в третий раз, в то время, как более красивые лица были бы забыты.

Ее глаза - вот что могло заставить человека обернуться - зеленые глаза, обрамленные коричневым, а не смешанные, как более обычные, с ореховым. Их выражение было таким же жестоким и сосредоточенным, как у хищной птицы.

Бабетта обнаружила, что отстранилась, когда этот взгляд уставился с экрана, хотя она знала, что программа, созданная Джорджем, показывала на нем толпу бесполых, безликих призраков. Их затененные формы накладывались друг на друга, создавая изображение гораздо более зловещее, чем могло бы быть на просто затемненном экране.

"Да?"

"Вы одни?"

Бабетта слышала голос Джорджа дважды: его собственный и шепчущий голос, создаваемый программой-аватаром.

"Да. Этот звонок связан с моей пропавшей дочерью?"

Несмотря на исследование, показавшее, что Юдифь Ньюлэнд была жесткой молодой женщиной, Бабетта была удивлена таким хладнокровием. То же исследование сказало им, что если и был человек в этой вселенной, которого Юдифь безоговорочно любила, это была ее маленькая дочь Руфь. Бабетта ожидала плача и рыданий, по крайней мере, слез в этих зеленых глазах, а не этого железного самоконтроля.

Но Джордж позволил себе усмехнуться. Не говоря ни слова, он указал на ряд цифр, бегущих по нижней части экрана. Используя инфракрасные сканеры и несколько очень чувствительных программ анализа, компьютер разоблачил кажущееся спокойствие Юдифь. Ее пульс учащался, и Джордж вызвал изображение, в котором зеленые и черные узоры отмечали горячие точки под кожей Джудит, горячие точки, которые показывали, насколько на самом деле потрясена эта невозмутимая молодая женщина.

Бабетта расслабилась. Джордж продолжил.

"Да. Вот наши условия. Руфь жива и невредима - пока."

В этот момент на экране на соблазнительные полсекунды появилось изображение Руфи и отметка времени, показывающая, что оно было сделано одновременно с передачей (хотя отметка была поддельной). Маленькая девочка, закутанная в бледно-розовое одеяло, свернувшись клубком на боку, казалась спящей. Ее сжатый кулак был прижат к бутону ее изогнутых, как лук купидона, губ.

Даже Бабетта, которая обычно не любила маленьких детей, вынуждена была признать, что Руфь выглядела очаровательно.

Джордж продолжил.

"Если вы хотите вернуть Руфь, вы должны убедить своего друга Майкла Винтона публично и открыто вести себя не подобающе его званию и положению. Публичная непристойность была бы замечательным выбором. Если его спросят о его поведении... "

А уж мы позаботимся об этом, самодовольно подумала Бабетта. Она уже выбрала и подготовила журналиста.

"... тогда он должен заявить, что он Винтон, и что Винтоны всегда делали то, что хотели, и что ничто, особенно реакция кучки суеверных и чопорных примитивов, даже если они являются жителями нового союзного мира, не имеет для него ни малейшего значения."

На мгновение деревянное выражение лица Юдифи сменилось растерянным.

"Почему вы думаете, что он меня послушает?"

"Просто сделайте это," - строго сказал Джордж, голоса его аватара зашипели и отозвались поистине пугающим эхом. "И помните, упоминание кому-либо о пропаже Руфи нанесет по крайней мере такой же вред, как и все, что мог бы сказать принц Майкл. В конце концов, если Винтоны не могут защитить тех, кто живет в их собственном домашнем мире, что они могут сделать, чтобы защитить тех, кто живет в отдаленных системах?"