— Я провела небольшое исследование в сети после того, как мы получили ваше сообщение, доктор, — сказала Калида Эмберли. — Институт Эдер имеет отличную репутацию. Он был основан примерно в первое десятилетие существования колонии здесь, и с тех пор он занимается исследованием биосфер всех трёх обитаемых планет. Согласно его сайту, до этого момента основное внимание уделялось Мантикоре, а не Сфинксу или Грифону, что имеет некоторый смысл. На Мантикоре намного больше людей, и их след там уже намного больше. Я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что приоритеты института немного сместились, когда вероятность того, что у Сфинкса есть местный разумный вид, стала очевидной.

— Ну, действительно ли древесные коты являются разумными — я имею в виду, доказано и подтверждено, — ещё предстоит выяснить, — сказал доктор Уиттакер. — Я надеюсь, что эти люди будут непредвзято относиться к этому, вместо того чтобы использовать свои выводы в угоду спонсорам! Но судя по тому, что вы говорите, они вряд ли захотят вторгнуться и испортить наши контакты с древесными котами или начать их антропоморфизацию с помощью всевозможных некомпетентных предубеждений. В отличие от некоторых других людей.

Андерс начал было протестовать против очевидного намёка в сторону Лесной Службы, контролировавшей обстановку между людьми и древесными котами — и, вероятно, Стефани тоже — но подавил искушение. Что бы ни случилось, доктор Уиттакер по-прежнему оставался ксеноантропологом. Он был бы намного счастливее, если бы власти Звёздного Королевства объявили всю планету природным заповедником и постановили, что никто — вообще никто... кроме, конечно, него и его команды — не может иметь никаких контактов с древесными котами до тех пор, пока он не закончит их изучение. Что, вероятно, не займёт больше двадцати или тридцати стандартных лет.

И то, если он поторопится.

— Что ж, нам просто нужно посмотреть, как всё это работает, — продолжил доктор Уиттакер. — Доктор Хоббард сказала мне, что у нас, вероятно, есть около месяца, прежде чем они начнут прибывать, и мне бы очень хотелось, чтобы наши новые отношения с СЛС были выработаны прежде, чем мы начнем интегрировать их в график нашей команды. Так что, имея это в виду, Калида, сегодня вечером я хотел бы...

Chapter 6

Андерс обнаружил, что проверяет почту несколько раз в день, начиная с утра, когда он завтракал. Он старался не привлекать к этому внимание других участников экспедиции Уиттакера, хотя был уверен, что они всё равно заметили.

Первые несколько сообщений Стефани включали большое количество видео о самой поездке и кампусе. Сопровождающие комментарии были явно полны энтузиазма… и столь же явных попыток сделать вид, что она не скучает по Андерсу так сильно, как скучала. Ему это показалось довольно милым и трогательным, и он решил, что должен признать, что его посланные в ответ сообщения были предназначены для того, чтобы скрыть такое же одиночество.

Видеоролики стали несколько короче, когда она начала осваиваться, занимаясь такими вещами, как регистрация, комнаты в общежитии, ориентирование в кампусе и всеми другими приготовлениями к курсу обучения. Тем не менее, он был немного удивлен, когда менее чем через неделю после её отъезда он получил сообщение, которое было не только очень коротким, но и содержало только текст.

В нём было написано: "Спорим, ты думал, что я забыла о твоём дне рождения. Но я помню! С семнадцатилетием, Андерс Уиттакер! В приложении указано, где я спрятала подарок. Обнимаю и целую, Стефани".

Андерс закрыл глаза. Стефани не забыла дату его рождения... но он забыл. Он предположил, что его запутало то, что он жил на другой планете, по другому календарю. Дома, на Урако, его день рождения обычно был летом; здесь, на Сфинксе, была осень. Он убедился, что дата правильная, и заметил поток сообщений от друзей и родственников с другой планеты. Они, вероятно, отправили их — вполне возможно, вместе с доктором Уиттакером, когда тот вернулся с Урако, — для доставки именно в этот день.

Он прочитал их, оставив приложение Стефани напоследок. Оно было очень коротким, даже короче того сообщения, к которому оно было прикреплено:

"Это начинается, как твое имя.

Это ярко-вишнёвого цвета.

Оно дает бодрость,

Так что можешь ночью не спать".

Андерс озадаченно уставился на четыре строки.

Его имя начиналось с буквы А, но остальное казалось полной бессмыслицей. Как оно могло сказать ему, где Стефани оставила ему подарок?

— Андерс? — раздался через дверь голос отца. — Ты пойдешь с нами сегодня на место?

— Ещё бы!

Вся команда была полна оптимизма и нетерпения теперь, когда им разрешили вернуться в поле. Андерс был рад этому так же, как и остальные, и был готов идти — осталось только надеть ботинки и куртку. Он сунул ноги в одно, руки в другое. Папа никогда не относился терпеливо к задержкам, но, к удивлению Андерса, доктор Уиттакер даже не надел куртку и не взял рюкзак. Вместо этого с застенчивой улыбкой он протянул Андерсу большой пакет.

— От твоей мамы и меня. Мы купили это ещё до того, как экспедиция оставила Урако. Я месяцами прятал это!

Андерс сорвал обёртку. Внутри был новый унилинк, одна из модных моделей с высокопроизводительным процессором, о которой он так мечтал. Вокруг него было около шести упаковок носков разного цвета — необходимость иметь много носков стала обычной шуткой между Андерсом и его мамой.

— Папа, это супер! Спасибо. Это именно та модель, которую я хотел.

Доктор Уиттакер выглядел очень довольным. — Ты можешь быть уверен, что эта модель откалибрована для связи с коммуникационной сетью Сфинкса.

Андерс усмехнулся. Неисправное коммуникационное оборудование стало причиной многих проблем этого года. Он пристегнул свой новый унилинк, пока отец надевал куртку. Днем всё ещё было довольно приятно, особенно на солнце, но в остальное время куртка была абсолютно необходима.

Отец и сын вместе поспешили вниз по лестнице. Быстро стало очевидно, что остальная часть команды тоже знала, что сегодня день рождения Андерса. Как только они все сели в фургон и поспешили к месту, появились подарки. Лэнгстон Нэц подарил ему книгу о том, как ум и интеллект ценились практически с самого начала истории человечества.

— Ты знаешь, что такие вещи, как цвет кожи, когда-то считались показателями человеческого интеллекта? — сказал он. — Эта книга поможет тебе понять, почему так сложно заставить людей принимать кого-либо — даже других людей — в эксклюзивный клуб "людей", а не "животных".

Андерс был немного озадачен. Насколько он мог видеть, это была довольно серьёзная книга, но одна из причин, по которой ему всегда нравился доктор Нэц, заключалась в том, что он никогда не относился к Андерсу как к ребёнку.

— Спасибо!

В остальном подарки были менее серьезными. Кесия Гайен и её муж нашли для Андерса подборку популярной музыки с Урако: "Так что ты не отстанешь, когда вернёшься домой". Доктор Эмберли, верная своему ботаническому прошлому — и, возможно, в качестве хитрой отсылки к их совместным собирательствам — подарила ему набор сухофруктов со всех планет системы Мантикоры. Дейси Эмберли нарисовала Андерсу портрет нескольких древесных котов, лежавших на подушках из листьев и ветвей, их серая и кремовая окраска удивительно хорошо сочеталась с длинными полосами солнечного света, проходящими через ветви над их головами.

— Я объединила несколько наших друзей и знакомых, — сказала она. — Вот Львиное Сердце. Храбрец немного в стороне. Он выглядит так, как будто спит, но у него есть корень в руке, и он задремал, осматривая его. Право- и Лево-Полосатый — те двое, которые борются. Рыболов вылизывает свои настоящие руки. Рядом с ним ты можешь увидеть кости и чешу. его последней добычи.

Андерс засмеялся. — Большое спасибо. Это здорово.

— Это оригинальная картина, — сказала Дэйси, — не копия. Это из серии, которую я сделала для иллюстрации отчёта экспедиции.

— Это делает её настоящим сокровищем, Андерс, — вмешался отец. — Мы упакуем её очень осторожно, когда будем собираться этой зимой.

"Собираться", подумал Андерс. "Этой зимой, когда придет моя очередь уезжать. И в этот раз не просто на другую планету в той же системе. По крайней мере, кажется, отец отказался от идеи отправить меня домой заранее".

Подарки заставили Андерса задуматься о маленьком стишке Стефани. Он прокрутил его в голове, а затем использовал свой новый унилинк, чтобы проверить свое предположение. "Вишня" было одним из тех слов, которые претерпели много мутаций с тех пор, как люди начали культивировать эту особую разновидность рода сливовых ещё на Старой Земле. Когда люди устремились к звёздам, они очень хотели называть новые вещи в честь того, что они оставили — вне зависимости от того, были ли они очень похожи на оригинал или нет. Несомненно, королевский дуб Сфинкса с его листьями в форме наконечника стрелы и огромными размерами имел небольшое сходство с дубами Старой Земли. То же самое можно сказать и о красной сфинксианской ели, которая совсем не походила на ель, учитывая, что у неё были сине-зелёные листья, а не иголки. Однако какой-то колонист заметил сходство между древесиной, производимой из этого дерева, и древесиной земной ели. Как это часто бывает, название прижилось.

Так что же осталось "вишней", когда всё изменилось? Андерс с удовольствием просмотрел различные фрукты и фруктовые деревья, в названиях которых использовалось слово "вишня", и провёл большую часть утра, размышляя над этим вопросом. В конце концов, он решил, что — хотя даже на Старой Земле вишня была и розовой и жёлтой, а также различных оттенков красного, включая оттенок настолько тёмный, что он был почти чёрным — для большинства людей "ярко-вишнёвый" означал ярко-красный.

"Окей". Он сделал себе заметку. "Буква А и ярко-красный".

На мгновение в глубине его разума мелькнул возможный ответ, но пропал. Вместо того чтобы гнаться за ним, он решил дать ему просочиться самому, пока обдумывает следующую строку. К сожалению, на неё он тоже не мог придумать ответа.

В середине дня группа сделала перерыв. Андерс помогал доктору Нэцу просеивать речной гравий, чтобы посмотреть, смогут ли древесные коты добыть там достаточное количество кремня, а не путешествовать — или торговать — чтобы получить его ближе к источнику. Он был рад отдохнуть от напряжённой работы шеи и спины и поиграть в официанта для остальной группы.

Кесия Гайен, которой удалось сохранить свою пышность (она назвала это "полной" фигурой) несмотря на часы тяжёлого труда, плюхнулась на землю и прислонилась к одному из частокольных деревьев, которые всегда были в поселениях древесных котов.

— Андерс, мой мальчик, я знаю, что у тебя день рождения, но я слишком устала, чтобы снова подняться. Можешь принести мне чего-нибудь выпить из холодильника?

— Конечно, но что вы предпочитаете? Там есть много всего.

— Всё что угодно, если в нем есть кофеин. — Она засмеялась своим глубоким гортанным смехом. — Этой девушке нужен кофе, если она собирается остаться в штате доктора Уиттакера.

Андерс схватил банку кофейного напитка со сливками, который, как он знал, любила Кесия, и бросил ей. Он потянулся за банкой чая из горного шиповника с мёдом, когда его осенила идея.

Дает бодрость. Кофеин. Кофе. Это не только буква А, это буква вообще. Вишнёвая буква. Красная буква. Кофе А! Кафе "Красная Буква" в Твин Форкс! Должно быть это то, что имела в виду Стефани.

Он хорошо знал кафе "Красная Буква". Его хозяин, Эрик Флинт, был одним из первых, кто объявил, что его кафе — зона, дружественная к древесным котам, несмотря на ужасные манеры Львиного Сердца за столом. В знак благодарности Харрингтоны часто заходили в его кафе, хотя одна благодарность, вероятно, не заставила бы их возвращаться, но в кафе "Красная Буква" подавали обильные порции и делали превосходные молочные коктейли.

После того как Джессика была принята Храбрецом, кафе стало излюбленным местом встреч дельтапланеристов после тренировок. Так что когда по дороге домой доктор Уиттакер спросил: "Итак, сынок, куда ты хочешь пойти на праздничный ужин?", был возможен только один ответ.

— Кафе "Красная Буква". Вся эта возня с камнями вызывает у меня тягу к молочному коктейлю.

* * *

Стефани скинула ноги с кровати, как только прозвенел будильник, но почему-то этим утром это было труднее, чем обычно. Даже то, что она вчера допоздна знакомилась с другими учениками, не могло объяснить, почему она чувствовала себя такой усталой.

Только после душа, когда Стефани пристегнула свой унилинк, она взглянула на дату и вспомнила.

— День рождения Андерса! — громко сказала она.

Львиное Сердце прекратил выдирать свой линяющий мех. — Мяу?

— Сегодня день рождения Андерса, — повторила Стефани. — Интересно, получил он уже моё письмо? — Она быстро посчитала разницу во времени. — Спорю, что он... Интересно, понял ли он его уже?

— Мяу!

— Да. Я тоже думаю, что понял. Он очень умный.

Её унилинк запищал, и на мгновение у неё возникла безумная надежда, что это может быть сообщение от Андерса. Вместо этого там было сообщение от Карла: "Спускайся поесть. Встретимся. Запомни. Сначала стрельба по мишеням, потом судебное расследование".

Стефани вздохнула и сунула ноги в туфли. Она хотела поесть в своей комнате (у неё были припасы) и посмотреть, не сможет ли она записать быстрое сообщение Андерсу вслед за предыдущим. Затем она покачала головой и продолжила разговаривать со Львиным Сердцем, собирая свои вещи.

— Нет. Я не могу рискнуть показаться надменной, особенно в начале сессии. Прошлой ночью было весело. Мне особенно понравилась эта Кармен Телфорд. Но было много людей, которые смотрели на меня как на что-то вроде ученого нео-монаха. И если каким-то образом станет известно, что я думаю о мальчике...