Казалось, что самолет, с ревом летевший на юго-восток сквозь сгущающиеся сумерки, странным образом оторван от мира. Сильвия убрала остатки ужина, смахнув крошки в бумажный пакет и уложив картонные тарелки и чашки в компактную стопку. Шериф Брендон, опасаясь, что отсутствие и шерифа, и окружного прокурора вызовет критику «Блейда», в последний момент решил не ехать. Селби и Сильвия были одни в пассажирском салоне.

— Давай выключим свет и выкурим по сигаретке, Дуг.

Он кивнул. Она нашла выключатель, и самолет погрузился в полумрак. Тяжелая штора, отделявшая кабину пилота от пассажирского салона, не пропускала свет. Пламя спички осветило их лица красным светом, а затем трансформировалось в две горящие точки на концах сигарет.

Далеко внизу проносилась пустыня — не та, которая обычно представляется плоской опустошенной землей, но пустыня покрытых шрамами крутых холмов, застывших потоков лавы, пустыня, в которой гигантские кактусы простирали свои ветви, подобно рукам, высоко в небо, как будто пытаясь дотянуться до стремительно летящего самолета. На горизонте отблески вечерней зари очерчивали контуры калифорнийских гор.

— Оказывается, Инес Стэплтон вернулась в город, — сказала Сильвия Мартин.

— Да.

— Она адвокат. Ты это знал, Дуг?

— Да.

— Она сама сказала тебе?

— Угу.

— Она объявила почти два года назад, что собирается изучать право, — продолжала Сильвия. — Хорошо, должно быть, иметь деньги, чтобы потакать своим маленьким капризам.

Селби медленно произнес:

— Мне кажется, самая большая польза, которую можно извлечь из денег, — это получить образование, сформировать характер и быть максимально полезным обществу.

В голосе Сильвии зазвучала горечь:

— Не думайте, что ею руководили высокие идеалы, господин окружной прокурор. Она решила, что вы проявляете недостаточно уважения к богатой девушке, которая была вашим товарищем по играм. Поэтому она решила перекраситься. Когда хорошенькая молодая женщина вдруг кидается самосовершенствоваться, можно смело сказать, что тут замешан мужчина.

Селби нервно рассмеялся:

— Ты мне льстишь. Мы с Инес старые друзья. У нее есть голова на плечах. Она поняла, что ничего не добьется, если будет просто плыть по жизни.

— Старые друзья! — воскликнула Сильвия. — Смотри, чтобы она не подцепила тебя на крючок, Дуг. Ох, Дуг, конечно, это не мое дело, но я так горжусь тобой и вижу, что тебя ждет впереди блестящее будущее, — и все это рассыплется в прах, если ты женишься на богатой наследнице большого состояния и уютно устроишься, заняв респектабельное положение очень большой жабы в очень меленькой луже.

Селби похлопал ее по руке:

— Не беспокойся. Я не собираюсь жениться, во всяком случае, пока я окружной прокурор. Когда мужчина женится, он берет на себя определенные обязанности, у него должен быть дом и домашняя жизнь. Должность же окружного прокурора требует от человека все двадцать четыре часа в сутки.

Наступило долгое молчание. Рука Селби машинально протянулась через мягкий подлокотник кресла, его сильные тонкие пальцы сомкнулись вокруг запястья теплой податливой руки Сильвии.

— Ты хочешь сказать, что если бы женился, то оставил бы эту должность? — спросила она наконец.

— Да, оставил бы, — сказал он.

— Не делай этого, Дуг, пока не завершишь все должным образом.

— Что именно? — спросил он.

— Заставить уважать тебя, подняться выше политики, проявить бесстрашие, беспристрастно наблюдать за исполнением закона. Ох, Дуг, я не могу этого выразить так, как хотела бы. Эта работа — она тебя формирует…

— В том смысле, что я становлюсь слишком серьезным? — спросил он. — Кажется, я уже слышал это.

— Не в этом дело, Дуг. Это что-то хорошее, что-то чудесное. Это духовная зрелость — и что-то большее. Ты становишься… Дуг, я, кажется, впадаю в сентиментальность, но я помню, сколько разговоров было, когда твою кандидатуру выдвинули на этот пост! Многие говорили, что ты еще ребенок. Нет-нет, да кто-нибудь вспоминал шутку, которую ты сыграл с ним, и это использовалось против тебя. Это меня всегда страшно злило, и я так упорно работала, писала статьи… Знаешь, Дуг, мне кажется… у меня такое чувство… Это нечто, что мы делаем вместе, и мне невыносимо думать, что ты когда-нибудь отвернешься от этого. — Она всхлипнула, и он увидел, что она плачет.

Он обнял ее и привлек к себе. Его губы нежно коснулись ее лба.

— А слезы почему, Сильвия? — ласково спросил он.

— Ой, я не знаю, Дуг. Наверно, я просто глу-у-упая! Вынув платок из сумочки, она приложила его к глазам, потом подняла голову и посмотрела на Селби долгим взглядом:

— У тебя есть враги в Мэдисон-Сити, Дуг, враги, которые ненавидят тебя, — не тебя самого, а твою честность, прямоту и способности. У тебя незапятнанная репутация, а им нужна коррупция в политике, чтобы они могли установить свою власть и влияние. Ой, да ладно, Дуг, ты понимаешь, что я имею в виду. Ну-ка придвинь ко мне опять свое плечо. Я хочу устроиться поуютнее и помолчать. Давай помолчим.

Они сидели в тишине, глядя, как звезды становятся все ярче, а пустыня все плотнее укрывается темным плащом сгущающейся ночи. Вспышки синеватого пламени вырывались из выхлопных труб моторов. Самолет пролетел над шоссе. Внизу проносились крохотные автомобили — невидимые черные точки, выбрасывающие перед собой веерообразные пятна желтоватого света и тащившие за собой кроваво-красные точки рубиновых огней. Потом появился город, похожий на шахматную доску, клетки которой были очерчены сверкающей цепью огней, подобной созвездию, видимому в сильный телескоп. Самолет все летел и летел. Селби приложился щекой к холодному стеклу окна. Он различил впереди сверкающую россыпь огней — справа по курсу.

— Уже виден Тусон, — сказал он. — Мы быстро добрались.

Пилот отодвинул штору на окне в перегородке, отделяющей кабину от пассажирского салона. Они разглядели сияющие круги циферблатов на освещенных приборах.

Пилот сказал:

— Подлетаем к Тусону. Приземлимся через пять минут.

— Хорошо долетели, — похвалил его Селби.

— Хотите, чтобы я вас подождал и доставил обратно?

— Да.

— Как долго вы здесь задержитесь?

— Будь я проклят, если мне это известно, — сказал Селби.

Щелкнул выключатель, и кабину залил яркий свет. Сильвия, с сигаретой в зубах, улыбнулась и сказала:

— Ну, какова программа, господин окружной прокуpop!

— Найдем Лейси, — ответил Селби. — Рекс Брендон звонил сюда — помощник шерифа встретит нас с машиной. У нас не должно быть затруднений.

— Послушай, — сказала она вдруг, — а что, Оливер Бенелл очень давил на тебя, чтобы ты бросил это дело?

— Да, — признал он. — А что?

Она нахмурилась и сказала:

— Не знаю. Все думаю, что он за человек.

Моторы сбавили обороты. Самолет качнулся и, казалось, на миг потерял равновесие.

Селби наклонился к Сильвии и закрепил ее ремень безопасности, затем свой. Сильвия коснулась руки Селби, в ее прикосновении сквозила ласка. Самолет резко накренился, и в иллюминатор полился свет городских огней. Затем машина выровнялась и нырнула вниз. Огни осветили длинную посадочную полосу. Прожекторы, укрепленные на крыльях самолета, бросили вниз длинные лучи. В следующее мгновение самолет приземлился и замер у освещенного ангара.

Едва пилот выключил моторы, к борту самолета подъехал автомобиль. Селби вышел и оглядел водителя — широкоплечего мужчину с обветренным лицом, в огромной шляпе, слегка сдвинутой назад.

— Мистер Селби?

— Да.

— Звонил шериф Мэдисон-Сити и просил меня встретить вас. Я — Джед Рейли, помощник шерифа. Можете называть меня Бак[3], если хотите. Меня почти все так зовут.

— Рад познакомиться с вами, Бак, — сказал Селби, смеясь и пожимая ему руку. — А это — Сильвия Мартин, репортер из Мэдисон-Сити.

— Чудесно, — сказал Рейли, окидывая взглядом стройную фигуру девушки. — Я люблю репортеров — особенно когда они такие симпатичные. А ведь хорошеньких репортеров немного — примерно один на десять миллионов.

Сильвия послала ему обворожительную улыбку.

— Мы все втроем можем сесть на переднее сиденье, — предложил Рейли.

— Вы знаете человека, которого мы ищем? — спросил Селби.

— Угу.

— Далеко ли ехать?

— Не очень. Пятнадцать миль.

— Шериф Брендон сказал вам, что нам нужно?

— Нет. Он попросил меня узнать, дома ли Джим Лейси. Я узнал. Он дома.

— Женат? — спросила Сильвия.

— Холостяк. Был женат когда-то, но брак распался.

— Что он за человек? — спросил Селби.

— Хороший, — сказал Рейли с чувством. — Вполне порядочный. А зачем он вам нужен — если не секрет?

— Просто надо взять у него показания в связи с угоном его автомобиля, — сказал Селби.

— Да, его машину угнали пару дней назад, но ее уже нашли, — сказал помощник шерифа. — Должно быть, это важное дело, если вы примчались самолетом, только чтобы расспросить его.

Селби рассмеялся вместо ответа. Сильвия грациозно наклонилась, чтобы не задеть руль, и заняла место в центре сиденья.

— Ладно, мальчики, — сказала она, — поехали.

— Мне ждать здесь? — спросил пилот.

— Да. Заправьте самолет и перекусите. Нам ехать пятнадцать миль, так что потребуется по крайней мере час, чтобы обернуться. Этот час в вашем распоряжении. После этого вы должны быть готовы подняться в воздух по первому требованию.

— О'кей, — сказал пилот.

Бак Рейли включил зажигание, и большая машина тронулась в путь.

Первые десять миль они ехали по мощеной дороге, цементная лента плавно текла назад под колесами машины. Затем на каком-то перекрестке помощник шерифа резко свернул направо, и пассажиров затрясло по грунтовой дороге, за которой, по-видимому, давно никто не следил.

— Очевидно, по этой дороге редко ездят, — заметил Селби.

— О, он часто здесь ездит, но он человек бывалый и привычный к пустыне… Вы сами убедитесь, когда встретитесь с ним… И не шутите с Джимом Лейси. Он вполне доброжелателен, когда игра идет в открытую, но вспыхивает как порох, если только заметит, что его пытаются обмануть.

Глаза Селби сузились.

— Опасен? — спросил он.

— Может быть опасным.

— Когда-нибудь попадал в переделки?

— Один раз стрелял в человека.

— Попал?

— Нет. Тот парень спрятался за большой камень — и вовремя. Он самовольно захватил участок земли, который принадлежал Лейси. Лейси велел ему убираться, но тот не принял его всерьез.

— Что произошло потом? — спросил Селби.

— Парень убрался.

Селби бросил на Сильвию многозначительный взгляд.

— А если бы того камня не оказалось там? — спросил он.

— Он бы его убил.

Дорога причудливо извивалась, следуя изгибам каньона, по которому бежала, пока наконец не взобралась на вершину горы, где росшие группами мексиканские сосны воздевали высоко вверх свои покрытые иглами стволы. Освещенные автомобильными фарами, они выглядели как причудливые нагромождения хлебных палочек в итальянском ресторане. Ближе к земле выступали приземистые силуэты кактусов.

— Что он выращивает на своем ранчо? — спросил Селби.

— В основном крупный рогатый скот. По ту сторону хребта земля не такая, как здесь. Там равнина — без проточной воды, но с хорошими колодцами. У него там поля люцерны, и он заготавливает много сена.

Дорога перевалила через хребет, и сухой холод пустынного воздуха смягчился влагой и наполнился запахом покрытой зеленью земли. Дорогу преградили ворота. Когда помощник шерифа на мгновение остановил машину, Селби выскочил и открыл их. Колеса зашуршали по гравию, и машина, описав круг, подъехала к белому глинобитному дому.

— Вот мы и приехали, — сказал Рейли, — в гостиной свет. Хотите, я пойду первым и предупрежу его, так сказать, сломаю лед, или вы предпочитаете застать его врасплох?

Селби одернул куртку, расправил плечи и сказал:

— Я предпочитаю застать его врасплох.

Он первым поднялся по ступенькам. Дверной молоточек, сделанный из шпоры, висел на цепи над металлической пластиной. Селби несколько раз опустил молоточек на пластину, и ночь огласилась глухим звенящим звуком.

Секундой позже человек лет пятидесяти стремительно распахнул дверь. Его серые глаза удивленно осмотрели Селби, одобрительно скользнули по Сильвии и остановились на помощнике шерифа.

— Добрый вечер, мистер Лейси, — сказал Селби. — Я хочу поговорить с вами.

— Кто вы?

— Дуглас Селби из Мэдисон-Сити, штат Калифорния. Это вам о чем-нибудь говорит? — спросил Селби.

— Решительно ни о чем, — сказал Лейси, — кроме того, что вы мой гость. Входите и садитесь. Почему вы мне не позвонили, Бак? Я бы велел приготовить горячий пунш. Вероятно, вы замерзли в пути?

Они вошли в дом, и Лейси усадил их в гостиной в деревянные кресла ручной работы, покрытые шкурами и очень удобные. Они имели подставки для ног, так что ноги сидящего оказывались согнутыми под правильным углом по отношению к телу. Все это создавало максимум комфорта.

После рева моторов, несколько часов бившего Селби по ушам, и шума воздуха, разрываемого мчащимся автомобилем, тишина ночи, казалось, звенела фантастическим эхом. Когда он пытался расслабиться, то сразу начинал слышать шум моторов, а затем, сконцентрировавшись на этих звуках, обнаруживал, что на самом деле никаких звуков не было, а была тишина — такая величественная, что казалась осязаемой, как толстые стены, на которых на деревянных крючках висели свернутые лассо из сыромятной кожи.

— Итак, вы из Мэдисон-Сити?

— Да, я окружной прокурор Мэдисон-Сити.

Выражение лица Лейси не изменилось. Он сказал:

— Я, ребята, у вас в долгу. Вы нашли мой автомобиль. Как насчет того, чтобы немного выпить?

Рейли весело улыбнулся.

— Если не слишком поздно и если бы могли сделать горячий пунш, — сказал он мечтательно.

— Я сделаю его сейчас же, — пообещал Лейси.

Рейли смущенно повернулся к Сильвии:

— Я, кажется, заговорил вне очереди, но у Лейси знатный пунш.

Сильвия весело рассмеялась в ответ.

— Я, пожалуй, воздержусь, — сказала она Лейси.

— Ну что вы, — запротестовал он, — вы должны попробовать мой пунш. Он согреет вас после поездки.

— Разве что совсем-совсем немножко, — согласилась она.

Лейси взглянул на Селби. Селби покачал головой.

— Немного водки из агавы? Шотландского виски с содовой? Или…

— Нет, спасибо, — сказал Селби и добавил с улыбкой: — Я не могу себе позволить пить, приехав по делу.

— По делу? — переспросил Лейси с безразличным видом.

— По делу, — твердо сказал Селби, не пускаясь в объяснения.

— Извините, я отлучусь на минутку. Велю приготовить пунш. Надеюсь, что найду кого-нибудь из прислуги, хотя они укладываются спать довольно рано.

Он вышел в коридор. Слышно было, как высокие каблуки его ковбойских сапог стучат по каменному полу.

— Мне это не очень-то нравится, — сказал Селби нахмурившись. — Я хотел поговорить с ним до того, как у него появится время подумать. Я, пожалуй, схожу на кухню, если не возражаете.

Рейли сказал с беспокойством:

— Я бы не делал этого на вашем месте. Надо считаться с местными традициями. Мы приехали к Лейси, правила велят ему сначала оказать приезжему гостеприимство, а затем уже переходить к делам.

Селби вытащил из кармана потрескавшуюся трубку, набил ее душистым табаком и обратил задумчивый взгляд на дверь, за которой исчез Лейси.

— А хорошее здесь местечко, — продолжал Рейли. — Вы заметили все эти сплетенные веревки, посеребренные шпоры и индейские ковры? Эти навахо очень богаты… Вот он идет.

Лейси появился в дверях.

— Пунш почти готов, — сказал он. — Одна мексиканка из прислуги еще не легла. Я сам положил все составные части. Как только пунш согреется, она принесет его. — Он растянулся в одном из больших кресел и вежливо осведомился у Дуга Селби: — Вы приехали на машине из Мэдисон-Сити?

— Нет, — сказал Селби. — Мы прилетели на самолете.

— Приятный способ путешествовать, — заметил Лейси, — если вы любите самолет. Я-то не очень люблю.

— Скажите, — неожиданно спросил Селби, — вы не можете сообщить какие-нибудь подробности, связанные с угоном вашей машины?

— Нет, — ответил Лейси без колебаний, — кроме той, что я без труда опознал машину, когда мне ее вернули. Но, как следует из текста полученной мной телеграммы, никто и не сомневается, что это моя машина.

— Откуда ее угнали?

— Из моего гаража.

— Сколько времени прошло до того, как вы обнаружили пропажу?

— Вот этого я не могу сказать, — сказал Лейси. — Видите ли, машиной пользуешься, когда бывает нужно, но природой человеку для поездок предназначена лошадь. На ранчо я сажусь в седло и еду, куда мне надо, не заботясь о шоссейных дорогах и ограничителях скорости. Когда приходится ехать в город, я сажусь в «кадиллак». Иногда это случается раз в неделю, иногда — два раза, а иногда — когда обстоятельства вынуждают — каждый день.

— Итак, машина была украдена из гаража? — спросил Селби.

— Совершенно верно.

— Ночью?

— Не знаю. Я ездил в город в понедельник утром. В среду утром мне снова надо было в город. Я пошел в гараж и увидел, что он пуст.

— Это ваша единственная машина? — спросил Селби. 

— Нет, у меня еще есть микроавтобус и грузовик.

— И что вы предприняли?

Лейси улыбнулся и кивнул в сторону помощника шерифа:

— Ну, позвонил шерифу, и так случилось, что трубку взял Бак. Я объяснил ему, что произошло, и он сказал, что пошлет по телетайпу описание моей машины, и возможно, я получу ее обратно. Готов признать, я не думал, что имею шансы вернуть машину, однако и в самом деле получил телеграмму из этого города в вашем округе — как он называется?

— Лас-Алидас, — сказал Селби.

— Правильно. А потом, пять минут спустя, мне позвонил Рейли.

В коридоре послышались шаркающие шаги. Темноволосая, темнокожая женщина с опущенными плечами вошла в комнату, неся поднос, на котором стояли три дымящиеся чаши. Соблазнительный аромат горячего вина и орехов наполнил комнату.

Женщина остановилась как бы в нерешительности.

Лейси быстро заговорил с ней по-испански. Услышав его слова, она подошла к Сильвии.

— Ой, я просила только маленькую чашечку, — запротестовала Сильвия. Затем, бросив быстрый взгляд на Лейси, добавила: — И не говорите, что я могу выпить лишь сколько хочу, потому что у меня не хватит силы воли отказаться от вашего пунша.

Он послал ей озорную доброжелательную улыбку, и она взяла чашу. Его обращение с ней контрастировало со спокойной вежливостью, которую он проявлял по отношению к Селби. Служанка прошаркала к помощнику шерифа, затем к Лейси.

— Мне ужасно неприятно, что вы ничего не пьете, — обратился Лейси к Селби. — Может, немного водки? У меня есть чудесная…

— Нет, спасибо.

Служанка уже собралась уходить. Рейли произнес:

— Ну, выпьем за…

Вдруг чаша выскользнула из рук Сильвии и разбилась на мелкие осколки об каменный пол.

Старая мексиканка даже не подняла головы. Со стоическим терпением, свойственным ее народу, она не выказала и признака недовольства.

— Мне очень жаль, — огорчилась Сильвия. — Она оказалась горячее, чем я ожидала, и…

— Ничего страшного, — успокоил ее Лейси. — Панчита принесет вам другую чашу. Пунш только тогда и хорош, когда он по-настоящему горячий, поэтому я велел разогреть чаши. Видимо, Панчита перестаралась.

Он снова заговорил со служанкой по-испански. Она подошла к шкафу, вынула оттуда полотенце, опустилась на колени и вытерла разлившуюся жидкость. Когда она подобрала осколки разбитой чаши и вышла из комнаты, Лейси сказал:

— Вы нас извините, если мы выпьем без вас, мисс Мартин. Вашу порцию сейчас принесут. Пунш надо пить обязательно горячим, иначе он никуда не годится.

Она любезно улыбнулась:

— Да, конечно, пожалуйста.

Селби резко сказал:

— Послушайте, Лейси, вы, кажется, не очень хорошо знакомы с округом Мэдисон?

Лейси посмотрел на него холодно, почти враждебно.

— И что же? — спросил он.

— Вы никогда там не бывали?

Лейси поднял взгляд от своей чаши, пристально посмотрел на Селби, затем сказал коротко:

— Нет.

— Вы знаете кого-нибудь, кто живет там?

— Да нет, не припомню. А в чем дело?

— Вы знали Джона Берка — бухгалтера, который работал там в Деревообрабатывающей компании?

— Берк… Берк… Имя знакомое, но не могу припомнить никакого Джона Берка. А почему вы спрашиваете, мистер Селби?

Селби оставил вопрос без внимания.

— А как насчет миссис Берк? — спросил он. — Ее имя Тельма.

Наступила тишина, и все услышали шлепанье туфель служанки, идущей по коридору. Что-то в изменившейся позе Лейси привлекло внимание Селби. Казалось, тот весь напрягся. Звук этих шаркающих шагов по каменному полу коридора, казалось, ассоциировался с чем-то тревожным, отчего ему было явно не по себе.

Селби бросил быстрый взгляд на Сильвию. Он увидел, как ее глаза сузились, почти закрылись, затем она быстро оглядела комнату, чтобы удостовериться, что никто на нее не смотрит. Убедившись в этом, она предостерегающе подмигнула Селби правым глазом.

Шаги приблизились к двери. Вошла мексиканка. Ее фигуру скрывали складки огромного черного платья, подол которого тащился по полу. Она подошла к Сильвии и подала ей чашу горячего напитка, от которого шел пар.

Селби снова почувствовал, что Сильвия смотрит на него со значением.

— Ой, — сказала она служанке, — вон еще один осколок!

Служанка опустилась на колени. Сильвия наклонилась, чтобы помочь женщине подобрать кусочек фарфора, при этом она на мгновение оперлась правой рукой о спину женщины.

— Ой! — воскликнула Сильвия смеясь. — Я падаю!

Она покачнулась, сидя на кончике кресла, вытянула правую ногу, пытаясь сохранить равновесие, ее юбка немного поднялась, открывая шелковый контур чулка. Селби не сводил глаз с правой руки Сильвии: он понимал, что она хочет, чтобы он смотрел именно туда. Он увидел, как Сильвия сделала быстрое движение рукой, пальцы ее как бы непроизвольно ухватились за ворот платья мексиканки, оттянув его назад на два-три дюйма.

И Селби отлично все разглядел. От основания шеи до корней волос женщина была мексиканкой, ее кожа была ровного темного цвета. Ниже этой линии кожа была белой.

Вскрикнув, мексиканка быстро освободилась от руки Сильвии. Сильвия восстановила равновесие. Лейси начал было говорить что-то, но осекся. Мексиканка поднялась на ноги, бросила взгляд на Сильвию, затем, всё поняв, выпрямилась.

Селби, не давая никому опомниться, быстро сказал:

— Не думаете ли вы, что лучше быть с нами откровенной, миссис Берк?

Лейси вскочил так резко, что горячая жидкость в его чашке расплескалась.

— О чем вы, черт возьми, говорите? — требовательно спросил он.

Селби ощутил угрозу в поведении Лейси, увидел его горящие гневом глаза и спокойно сказал:

— Ситуация и так неприятная, Лейси. Не делайте ее еще неприятнее.

Помощник шерифа, озадаченный, уже стоял на ногах, не спуская глаз с правой руки Джима Лейси.

«Мексиканка» сказала усталым голосом:

— Да ладно, Джим, какой смысл? Я знала, что из этого ничего не выйдет. Девчонка сразу все поняла. Она нарочно уронила чашу, чтобы получить возможность увидеть мою спину, а потом оттянула мне платье, чтобы показать ему.

Рейли проговорил не спеша, однако в его голосе слышались нотки угрозы:

— Джим, я не знаю, что это за история, но лучше не делай необдуманных движений правой рукой, знаешь, ты сможешь многое объяснить, если у тебя будет шанс. Но необдуманное движение…

— Пожалуйста, Джим, — умоляюще сказала женщина и подошла к нему.

Тот все стоял в напряженной позе и расслабился, лишь когда она встала между ним и Селби.

Сильвия смотрела большими, жадными глазами, впитывая подробности. Помощник шерифа, все еще озадаченный, глядел на происходящее с неослабевающим вниманием, продолжая держать правую руку у левого борта пиджака.

Селби, казалось, был самым невозмутимым человеком в комнате. Откинувшись в кресле, положив ногу на ногу, он потягивал свою трубку.

— Не кажется ли вам, — сказал он, — что было бы гораздо лучше, если бы мы сели и обсудили все спокойно?

Медленно, неохотно Лейси опустился в кресло, повинуясь мягкому нажатию руки, которую женщина положила ему на плечо. Затем женщина повернулась к Селби, и ему бросилось в глаза несоответствие ее одежды гордой осанке и горящим глазам. Ссутулившаяся, прибитая тяжелой работой фигура, бесформенная в многочисленных складках черного платья, исчезла. Перед ним была высокая, стройная, полная достоинства молодая женщина, стоящая легко и прямо, и плохо сидящая, мешковатая одежда не могла скрыть контуры прекрасной фигуры.

Селби спросил у Лейси:

— Зачем вы ездили в Лас-Алидас?

Миссис Берк быстро сказала:

— Он не ездил.

— А как случилось, что его машина была там? — спросил Селби.

— Это совпадение. Все было, как он сказал. Кто-то украл ее. Мы все прекрасно спланировали, и надо же было такому случиться и опрокинуть наши планы! Как только я услышала об угоне, то поняла, что ничего не выйдет.

— Что не выйдет?

— Уйти от Джона.

Селби заговорил:

— Давайте, миссис Берк, вы сядете и расскажете нам всю историю с начала, но прежде я хочу задать пару вопросов мистеру Лейси. — Он повернулся к Лейси и продолжил: — Ваша машина остановилась на расстоянии примерно одного квартала от дома Берка. Из машины вышел бродяга, одетый в оборванное платье. Он нес свернутое одеяло. Несколько минут спустя миссис Берк обнимала человека, чьи приметы совпадают с приметами вышедшего из машины. Если вы будете мне лгать, последствия могут быть очень серьезными. Я не хочу вести с вами нечестную игру, а потому предупреждаю вас. А теперь я задаю вам этот вопрос снова: зачем вы ездили в Лас-Алидас?

— Я же вам говорю, что он не ездил, — сказала миссис Берк. — Я могу объяснить…

— Я хочу, чтобы мистер Лейси сам ответил на этот вопрос, — перебил ее Селби. — Я уже второй раз задаю его, и второй раз вы меня перебиваете, торопясь с объяснениями. Ну, Лейси, я хочу слышать ответ.

Лейси отозвался, и в его голосе слышалась угроза:

— Мне не нравится ваша манера вести разговор.

— Моя манера тут ни при чем, — сказал Селби. — Я здесь как официальное лицо. Я выполняю свой долг прокурора округа Мэдисон и провожу расследование по делу об убийстве.

— Убийство! — вскрикнула миссис Берк. — Кого убили?

— Не знаю, — сказал Селби. — Я думал, что убили Лейси. Я ехал сюда, готовясь расследовать ситуацию, и допускал, что обнаружу какого-нибудь самозванца, выдающего себя за Лейси, то есть в том случае, если бы я вообще кого-нибудь обнаружил. Но похоже, у Рейли нет никаких сомнений в подлинности Лейси.

— Он — Лейси, это точно, — сказал Рейли. — У него горячая голова, и он опасен, если брать его за горло. Если с ним обходиться уважительно, он пойдет навстречу. Полегче, Селби. Я не хочу, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Понимаете, это мой округ, а Лейси — друг.

— Конечно, он настоящий Джимми Лейси, — сказала миссис Берк. — Думать иначе — абсурд.

— Так я все еще жду ответа на свой вопрос, — продолжал Селби.

— Но кого убили? — снова спросила миссис Берк.

— Это, — сказал Селби, — вопрос, на который я сейчас не готов ответить.

Миссис Берк повернулась, быстро подошла к креслу, на котором сидел Лейси, и положила руку на его плечо.

— Пожалуйста, Джим, не отвечай ни на какие вопросы. Что бы ни случилось, ничего не отвечай. Просто отказывайся отвечать. Я думаю, закон дает тебе это право. Пожалуйста, сделай это для меня.

Селби подождал, пока она закончит говорить, затем сказал спокойно:

— Это не поможет, Лейси.

Лейси был по-прежнему агрессивен;

— Мне наплевать, поможет это или нет. Я полагаюсь на интуицию Тельмы. Она меня просит не отвечать, значит, я не буду отвечать.

— Ну что ж, — сказал Селби, — это осложняет ситуацию — для вас.

Лейси пожал плечами, затем, спустя секунду, произнес:

— Вы держитесь довольно властно, Селби. Смотрите, как бы ситуация не осложнилась для вас.

Помощник шерифа нервно заерзал.

— Послушай, Джим, — сказал он, — если тут действительно убийство и ты к нему не причастен, а обстоятельства складываются так, что на тебя падает тень, то тебе лучше говорить. Эта история попадет в газеты и разойдется по всей стране, а ведь первое впечатление обычно оказывается самым сильным и влияет на окончательные выводы. Если ты откажешься отвечать на вопросы, это будет выглядеть очень плохо.

— Пожалуйста, Джимми, — проговорила Тельма Берк почти со слезами в голосе, — не дай им уговорить тебя…

— Не дам, — перебил ее Лейси. — Не беспокойся об этом, Тельма. Я буду нем как рыба, Бак.

Селби спокойно сказал:

— У меня еще нет достаточного количества фактов, чтобы сформировать окончательное мнение о том, что случилось, но есть веские причины считать, что совершено преднамеренное, дьявольски хитроумно разработанное убийство. Я имею все основания полагать, что косвенные улики свяжут Вас так или иначе с этим убийством или с некоторыми событиями, непосредственно предшествовавшими ему. Предупреждаю, что любой отказ отвечать на вопросы набрасывает зловещую тень подозрения на все действия, которые вы совершили вечером и ночью в прошлый вторник.

— Ну ладно, — сказал Лейси, — я выслушал вашу речь, теперь произнесу свою. Я имею право на присутствие адвоката, когда даю показания. Я не вижу адвоката. Я ничего не буду говорить.

Селби повернулся к миссис Берк:

— А вы?

Она расправила плечи. По-прежнему стоя возле стула Лейси, она ответила:

— Я буду отвечать. Это дело касается исключительно меня. Я не хочу, чтобы Джима в него вовлекли.

— Лучший для него способ не быть вовлеченным в это дело, — заметил Селби, — это объяснить, чем он связан с происшедшим. Как только он это сделает, мы оставим его в покое — если его объяснение нас удовлетворит. Если ему это не удастся, он попадет в такое же болото, как и вы, и могу сказать, что оно довольно глубокое.

— Послушай, Джим, — сказал помощник шерифа с опасением в голосе, — это нехорошее дело. Давай выйдем во дворик прогуляться и поболтаем минутки три-четыре.

— Не ходи, — сказал Тельма Берк.

Лейси не пошевелился.

— Я уже сказал все, что собирался, — проговорил он спокойно. — Я не буду отвечать ни на какие вопросы.

— Вы дадите мне рассказать, что произошло? — спросила Тельма Берк.

Селби кивнул:

— Рассказывайте, но помните, что мы ведем расследование по делу об убийстве и все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Вы знаете, кого убили?

— Нет.

Она сказала:

— Честно, мистер Селби, все это не имеет никакого отношения к убийству. Это исключительно личное дело. Джим и я когда-то были мужем и женой. Я была глупа, упряма и нетерпелива. Я слишком многого хотела от мужчины и, недостаточно зная мужскую натуру, не прощала мелких недостатков. Джим был чудесным мужем, но я была маленькой дурочкой, и у меня не хватило ума, чтобы понять это. У нас обоих были горячие головы. И я ушла от него. Мы разошлись, и я вышла замуж за Джона Берка.

Как только с Джона Берка сошла позолота, я поняла, что под позолотой — простая медь. Он был весь отполированный и сверкающий, но это было накладное золото.

Тогда я поняла, что Джим Лейси был из чистого золота… Он был настоящим, а Джон Берк — поддельным. Он был правдив, а Джон Берк — лжив, единственное, чего не хватало Джиму Лейси, так это полировки, которая привлекла меня в Джоне.

— Почему вы не ушли от Джона Берка? — спросил Селби.

— Я собиралась, — сказала сна, — а потом обнаружила… — Она глубоко вздохнула, встретилась с Селби взглядом и сказала спокойно: — Я обнаружила, что у меня будет ребенок.

— А потом?

— А потом я решила, что останусь с Берком. Примерно в это время я прочитала в журнале статью, автор которой, женщина, утверждала, что замужняя жизнь подобна карьере и семейное благополучие во многом зависит от женщины, что, применяя такт и ум, женщина может сохранить любой брак и это является долгом женщины, если в семье есть дети. Дальше в статье говорилось, как ужасно для ребенка отсутствие в семье отца, и я попала под влияние этой статьи.

— Теперь вы в это не верите?

— Конечно, нет. Для ребенка в тысячу раз лучше совсем не иметь отца, чем жить с двуличным, эгоистичным, лживым, скандальным человеком, который на правах отца и главы семьи формирует его характер.

— Должен ли я понимать это так, что ваш муж Джон Берк отвечает этому описанию?

— До мельчайших подробностей, — сказала она.

— Где Джон сейчас?

— Не знаю. Он уехал и оставил меня с ребенком.

Глаза Селби сузились.

— И оставил свою работу?

— Да.

— И у него была недостача?

— Конечно, нет, — сказала она с ударением. — При всех своих недостатках Джон Берк не занимается присвоением чужих денег. Он эгоистичен и невнимателен к другим. У него мелкая натура, и он думает только о себе. Он во многих отношениях скотина. Он не умеет обходиться с людьми и не имеет представления, как обращаться с женщиной. Он никуда не годится как муж и представляет угрозу как отец. Но он честен.

— Вы, кажется, совершенно уверены в его честности?

— Да, — ответила она с вызовом.

— А почему вы так уверены? — спросил Селби.

Она вдруг замолчала, затем сказала голосом, в котором уже не было прежней уверенности:

— Потому что я его хорошо знаю.

Тут вмешался Лейси:

— Послушайте, Селби, мне кажется, вы заходите слишком далеко. Я думаю, что этой женщине нужен адвокат.

— Почему?

— Потому что вы обвиняете ее в убийстве.

— Обвиняю ее? — изумился Селби. — Что навело вас на эту мысль, мистер Лейси?

— Вы практически сказали это.

— Я сказал, что расследую дело об убийстве. Похоже, что косвенные улики указывают…

— О, Джим, — перебила его Тельма Берк, — пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не вмешивайся. Я знаю, что делаю. Разве ты не видишь, что этот человек умен? Он нарочно вовлекает тебя в спор, чтобы заставить проговориться. Предоставь говорить мне. За это отвечаю я.

— Мне не нравится, что он тебе угрожает, — сказал Лейси.

— Тут ничего не поделаешь, Джим. Он представитель закона.

— Ну и что? — возразил Лейси. — Пойди и поговори с адвокатом, который знает закон. А тогда уж мы выясним, представителем чего является этот человек, что он может делать и чего не может. Мне кажется, что он пытается раскинуть слишком широкую сеть.

— Но, Джим, — упорствовала она, — это абсурд! Мне нечего скрывать. — Она повернулась к Селби и сказала: — Я вполне могу сделать чистосердечное признание, мистер Селби. Я пыталась сохранить брак с Джоном Берком. Выяснилось, что это невозможно. Предел наступил, когда Джон пригрозил убить меня и ребенка — а он как раз тот безмозглый, эмоциональный, эгоистичный тип, который запросто может привести угрозу в исполнение. Это меня испугало. Он начал носить пистолет — несколько дней назад он показал его мне. А потом я прочитала в газете о каком-то мужчине, который убил свою жену и ребенка в припадке ревности… И… ну и решила, что уйду от него.

— А почему, собственно, он собирался вас убить? — спросил Селби.

— Ревность.

— К кому он ревновал?

Она показала на Лейси.

— Лейси навещал вас? — спросил Селби.

— Нет, — быстро ответила она. — Я думаю, Джим даже не знал, где я, но Джон чувствовал, что я до сих пор люблю Джима, и это приводило его в ярость. Он делил со мной постель, однако я думаю, что любящий мужчина не может обращаться с женщиной так, как он обращался со мной.

Лейси беспокойно заворочался в своем кресле; его глаза были темны от гнева.

— Итак, он угрожал убить вас, — подсказал Селби. Она кивнула.

— Что вы предприняли в ответ на это?

— Я взяла Эрдру — это моя маленькая дочка — и уехала.

— Когда?

— В среду вечером.

— В какое время?

— Я не знаю, который был час. Я была напугана. Я решила уехать. Мы ехали всю ночь и прибыли только сегодня утром.

— Когда вы уезжали, у вас был какой-нибудь определенный план? — спросил Селби.

— Да.

— Приехать сюда?

— Да.

— Лейси знал об этом?

— Нет, он решительно ничего не знал. Думаю, что он даже не представлял, где я. Я специально не давала ему знать.

— Как вы добрались сюда?

— На своей машине. Она не Бог весть что, но на ходу.

— Это машина вашего мужа? — спросил Селби.

— Наша машина, — сказала она, — если уж уточнять.

— А маскарад зачем? — спросил Селби.

— Потому что я боялась, что Джон догадается, где я, и попытается преследовать меня.

— Вы сказали об этом Лейси?

— Да.

— И поэтому Лейси держит пистолет в брючном кармане?

— Вполне возможно.

— Где Эрдра?

— Спит в моей комнате.

— А где слуги? — спросил Селби.

— Мы всех отпустили.

— Ну а как насчет угнанного автомобиля?

— Это, — сказала она, — как раз одно из тех совпадений, которые иногда происходят в жизни. Какой-то бродяга подошел к двери в поисках еды. Он обнаружил, что в доме никого нет, заглянул в гараж, увидел автомобиль и решил взять его. Он, конечно, рассчитывал, что сможет доехать до Калифорнии и бросить машину, прежде чем поднимется тревога. Так уж вышло, что он бросил машину в Лас-Алидасе.

— На расстоянии двух кварталов от вашего дома, — подчеркнул Селби.

Она промолчала.

Селби медленно покачал головой:

— Этого просто не может быть.

— Я с вами согласна, но тем не менее это факт. Разве что кто-то нарочно поставил машину… — Ее глаза блеснули. Она заметно оживилась. — Джон сам мог это сделать, — сказала она, — и это как раз на него похоже. Если он знал, где находится Джим, и действительно собирался убить Эрдру и меня, это вполне в его духе — украсть машину Джима и угнать ее в Лас-Алидас; тогда все выглядело бы так, будто убийство совершил Джим.

— В этом случае, — уточнил Селби, — Джон Берк должен был украсть машину во вторник и угнать ее в Лас-Алидас.

— Да.

— Вы думаете, он сделал это?

— Он мог бы это сделать, — ответила она, но в ее голосе уже звучало меньше уверенности.

— В чем дело? — спросил Селби. — Вы вспомнили что-то, что может противоречить вашим словам?

— Нет.

— Вы наконец поняли, что версия, которую вы надеялись протащить, не выдерживает критики?

— Нет, — сказала она с вызовом.

Лейси сказал враждебно:

— Довольно, Селби. Мне наплевать, кто вы такой и чьим представителем являетесь. Вам не следует оскорблять эту женщину в моем доме.

Селби не обратил внимания на эту реплику.

— Ну а теперь давайте разберемся, миссис Берк, — сказал он. — Вам ведь некого было бояться, кроме вашего мужа. Так?

Она долгое время колебалась, затем сказала:

— Так.

— И все эти сложные меры предосторожности, которые вы приняли, чтобы скрыть свою внешность, замаскировавшись под служанку, были приняты исключительное целью помешать вашему мужу разыскать вас?

— Да.

Селби вытряхнул пепел из своей трубки в пепельницу и произнес:

— Миссис Берк, я хочу осмотреть ваш багаж. Вы не возражаете?

— То есть… я…

— Вы не можете обыскивать дом без ордера, — вмешался Лейси.

— Я спрашиваю миссис Берк, не согласится ли она на осмотр ее багажа, — упрямо повторил Селби.

— Ну, я… я не знаю… Я не вижу причины, по которой вы должны это делать.

— Ну так я возражаю, — сказал Лейси. — Если вас интересует мое мнение, то вы и так зашли уж очень далеко — дьявольски далеко.

Селби встал и сделал знак Сильвии.

— Очень хорошо, — сказал он, — тогда, я полагаю, на этом все. Как я уже говорил, я расследую таинственное убийство, которое, кажется, было очень хорошо спланировано. Это было хладнокровное умышленное убийство. Я еще не знаю всех деталей. Я почувствовал, что исчезновение миссис Берк имеет к этому отношение, и хотел проверить это… Между прочим, Сильвия, у тебя с собой эти фотоснимки?

— Да.

Селби протянул руку. Сильвия открыла свою сумку и вручила ему три фотографии размером восемь на десять, на глянцевой бумаге. Он пересек комнату и подошел к тому месту, где стоял Лейси, обняв за талию миссис Берк, и сказал:

— Я не хочу причинять вам лишнюю боль, миссис Берк. Предупреждаю вас, что это фотографии мертвого человека, не очень-то приятное зрелище. Однако я не могу закончить дело, не спросив вас, знаете ли вы этого человека и видели ли вы его когда-нибудь.

И он вручил ей снимки.

Несколько мгновений оба — Лейси и миссис Берк — смотрели на фотографии, а Селби изучал их лица. Выражение лица Лейси не изменилось, оно оставалось безучастным — так опытный игрок в покер никогда не выказывает своих эмоций, если знает, что на него смотрят в надежде что-либо выведать.

Миссис Берк стояла очень прямо, ее глаза неотрывно смотрели на фотоснимок, губы непроизвольно двигались от каких-то чувств, которые она была не в силах контролировать.

Потом она заговорила на повышенных тонах.

— Я… я не… о Господи!.. Это Джон! закричала она и, отбросив фотографии, спрятала лицо на груди Лейси.

— Что ты говоришь, Тельма? — спросил Лейси. Ты хочешь сказать… Этого не может быть!..

— Да, — сказала она. — Это Джон Берк, мой муж. Он одет как бродяга, но это Джон… Он сбрил усы. На нем нет очков… Но это Джон!

Селби сказал очень спокойно:

— Я не хотел причинять вам боль, миссис Берк. Очень сожалею. Но я расследую убийство. Я хочу, чтобы вы оба приехали в Мэдисон-Сити и ответили на вопросы большого жюри присяжных. Вы приедете?

Миссис Берк смотрела на него в упор испуганными глазами.

— Это Джон, — сказала она, — и его убили! Убили! Это Джон! Это Джон! Я говорю вам, что это Джон! — Ее голос поднялся до истеричного крика.

— Бедное дитя, — сказал Лейси, беря ее на руки, как будто она была маленьким ребенком. — Ну, на этом все, Селби, — сказал он, выходя из комнаты и неся ее, продолжавшую всхлипывать, на руках.

Минутой позже из коридора донесся ее пронзительный, истеричный смех.

Рейли нервно сказал:

— Конечно, я не должен вам указывать, Селби, но будут неприятности. Я знаю Джима Лейси очень хорошо. Он уже потерял терпение… Воспользуйтесь моим предложением, позвоните в Мэдисон-Сити, и пусть вам выдадут ордер на арест миссис Берк по подозрению в убийстве мужа. Тогда вы сможете получить копию ордера здесь и посадить ее в тюрьму.

Несколько минут Селби обдумывал этот вариант.

— Нет, — сказал он наконец, — у меня есть план получше.

Он вышел в коридор и как раз надевал пальто, когда зазвучали тяжелые шаги Лейси. Широкоплечий, он молча остановился перед Селби, глядя на него со зловещей враждебностью.

В тишине коридора слышались истеричные всхлипывания женщины, доносившиеся из одной из спален.

Селби спокойно сказал:

— Я очень сожалею о случившемся, Лейси. Я не знал, что убитый — ее муж. Мне приходило в голову, что это может быть он, но я не был уверен.

Лейси ничего не сказал. В зловещем молчании он продолжал стоять в коридоре.

Селби помог Сильвии надеть пальто, помощник шерифа, казалось, очень нервничал. Раз-другой он взглянул на Лейси, как будто хотел что-то сказать, но тот с каменной враждебностью на лице смотрел как бы сквозь него.

— Ну ладно, — заторопился Селби, — поедем.

Он первым подошел к двери и вышел в холодную ночь пустыни.

В тишине все трое прошли по шуршащему гравию к машине помощника шерифа. Луна, только слегка ущербная, взошла над горами на востоке, окрашивая местность в серебряный и черный цвета. Долину сковал сухой холод пустыни, замораживая запах зелени, проникая сквозь пальто, пощипывая кожу на лице.

Рейли сказал:

— Он прямой человек, Джим Лейси. Если бы мне удалось поговорить с ним минутку с глазу на глаз, то, я думаю, он бы перестал таиться и рассказал мне, что знает.

— У него был шанс говорить, — заметил Селби.

Рейли начал возиться с дверцей машины.

— Женщина лжет, — заключил он. — Она меня не проведет, и Лейси меня не проведет. Это Джим Лейси отогнал машину в Лас-Алидас, и вам это так же ясно, как и мне.

Селби, не отреагировав на эту реплику, сказал:

— Теперь нам надо выяснить, был ли Джим Лейси в понедельник в своем банке и взял ли оттуда десять тысяч долларов наличными. Вы смогли бы это узнать для меня?

— Полагаю, что да, — сказал Рейли без энтузиазма. — Допустим, взял. Какая тут связь с убийством?

— В этом случае, — спокойно сказал Дуг Селби, — я думаю, мы позвоним в округ Мэдисон, получим ордер, вернемся и арестуем его за преднамеренное убийство.

Холодный воздух пустынной ночи, казалось, усилил звук удивленного восклицания Джеда Рейли.