Первым, что Клэр увидела проснувшись, были нарисованные на потолке созвездия – странным образом знакомые созвездия, напомнившие ей спальню, которую они с Софи делили в башне Звёздной цитадели. Но от Зелёного леса до Горнопристанища было по меньшей мере две недели пути. Поэтому она никак не могла очутиться в цитадели, разве что… Неужели она проспала две недели? Перепугавшись, она попыталась усесться на кровати.

– Тише-тише, не надо резких движений, – произнёс тёплый, приветливый голос бабушки Надии. Лицо женщины расплылось в улыбке. – Все очень обрадуются, что ты проснулась.

– Клэр! – Над ней нависла голова Нэта. – Давно пора!

– Нэт! – воскликнула Клэр. Всё становилось запутаннее с каждой минутой. – Что ты делаешь в Горнопристанище? Где Софи? Где единорог?

Нэт покачал головой:

– Я думал, это я обычно задаю много вопросов.

Откинувшись на подушки, Клэр увидела, что она в самом деле в их прежней комнате, в которой, тем не менее, произошла кое-какая перестановка. Вокруг кровати расставили несколько кресел, на них лежали смятые покрывала.

– Софи, Сена и её родители приглядывали за тобой. А потом пришла я, чтобы они помогли с военными приготовлениями, – пояснила Надиа, проследив за взглядом Клэр.

– Мы готовимся к войне? – удивилась Клэр. – Как долго я спала? – Её это встревожило. Чудеса ещё никогда не изматывали её так сильно.

– Не так долго, – ответил Нэт, подходя к кровати. – Особенно если учесть, что ты позволила паутчьему яду бродить в твоей крови несколько дней! Почему ты никому не рассказала, что тебя укусил паутчик? Этот яд действует медленно, но, если его не убрать, тело начинает постепенно отказывать орган за органом.

Клэр покачала головой:

– Укус уже не болел, поэтому я и понятия не имела!

Нэт недоверчиво покачал головой:

– Ладно, теперь ты в порядке, Надиа об этом позаботилась. Когда мы вызволили Булатных и единорога из Междумирья, ты проспала весь день. Скоро полночь.

– Того же дня? – спросила Клэр не веря своим ушам. – Но как мы добрались сюда так быстро? И с нами все гильдии? Что сказали магистры? Где зубцы?

Нэт присел рядом с кроватью Клэр.

– Это всё единорог, – ответил земледелец. – Теперь, когда он вернулся, всё… усилилось, – он покачал головой, очевидно, не в силах подобрать слова, что, с учётом того, что это был Нэт, о чём-то да говорило. – Химеры передвигаются в два раза быстрее, а плащи прядильщиков могут поймать легчайшее дуновение, словно это ураганный ветер.

– И не забудь про сочетание чудес, – добавила Надиа. – Даже те, кто был против Плетёного Корня, начинают понимать, что смешение ремёсел иногда приводит к невероятным изобретениям, вроде десятимильных подков.

Нэт кивнул:

– Как только гильдии увидели единорога, у них отпали все сомнения в том, что мы рассказали правду. Они живо принялись слушать Надию, в особенности после того, как он прискакал прямо к ней.

– А где сейчас единорог? – спросила Клэр. Её не отпускало изумление, хотя всё, что произошло, и ощущалось как сон.

– Где-то рядом, – ответил Нэт, неопределённо махнув рукой. – Он вроде как всё время исчезает и снова появляется, когда нужен. Селина Церебелла как-то написала, что единороги скорее суть, чем сущность, что, само собой, означает…

– Нэтл, утихомирься. Ты только запутаешь её ещё сильнее! Я сама объясню.

И вот Клэр устроилась среди подушек и позволила двоюродной бабушке всё ей растолковать.

Когда единорог прискакал на рассвете, земледельцы, прядильщики и кователи тут же поверили в то, что им рассказали Надиа, Клэр и её друзья. И все сошлись в одном: важно защитить единорога. В особенности потому, что Эстелл нужно его сердце, с помощью которого она собирается сделать так, чтобы призраки смогли выносить солнечный свет.

Во все концы Ардена разослали сообщения. В них говорилось, чтобы деревни и города усилили защиту от призраков. Тем временем те, кто бежал из Замка на вершине холма в Зелёный лес, должны были сопроводить единорога в Звёздную цитадель. Только там они могли уместиться все вместе и в случае чего отразить нападение.

– Но как же непреодолимая стена? – перебила её Клэр. – Я думала, королева Эстелл сделала так, чтобы она никого не впускала и не выпускала!

– Так и есть, – подтвердил Нэт. – Но Эстелл не рассчитывала, что за дело возьмутся клинки кователей одновременно с корнями земледельцев и верёвками прядильщиков. Вход обнаружили довольно быстро.

Надиа продолжила объяснять Клэр, которая с трудом верила своим ушам, что их цель – заманить королеву Эстелл подальше от её приспешников и заставить её встретиться лицом к лицу с… королевой Надией.

– Королева Надиа! – воскликнула с удивлением и радостью Клэр. – Тебя короновали!

– Ещё нет, – ответила Надиа.

Клэр поумерила радость.

– Но у нас получилось! И все в сборе! Почему тогда… – она замолчала – Надиа подняла руку.

– Мы ждали последний зубец, – Надиа выразительно посмотрела на Клэр.

– Я… ой! – Кровь прилила к щекам Клэр – она вспомнила, как забрала зубец-камень из Амбара для зерна. – Он у меня в кармане.

– А этот карман, – сказала Надиа с лёгкой улыбкой, – так уж получилось, – карман-обман…

– А значит, что только тот, кто положил в него вещь, может её из него достать, – закончила за неё Клэр, быстро просовывая руку в карман туники, чтобы вытащить из него зубец-камень.

Надиа, Клэр и Нэт как один уставились на остриё короны. Оно было гладким, как ночь, опустившаяся на воду, и таким же загадочным.

– Да, – тихо произнесла Надиа, оценивая артефакт опытным глазом. – Это действительно зубец самоцветчиков.

– Возьми его! – сказала Клэр, протягивая его Надии. – Соедини его с остальными! Стань королевой!

Но Надиа аккуратно сомкнула пальцы Клэр обратно вокруг острия.

– Три других зубца прямо сейчас сплавляют воедино. Соединить зубцы вместе непросто, это тонкая работа, на неё ушёл целый день и вся ночь, но я думаю, когда ты придёшь, они уже будут готовы. – Она поднялась. – Ты не против оказать мне великую честь и отнести его к ним прямо сейчас? А я пока схожу к стене, прослежу, как её усиливают более сложным сочетанием чудес.

– Я в порядке! – воскликнула Клэр, свешивая ноги с кровати. Она не врала. Комната почти не кружилась. Она разок прижала бесценный кусочек металла к сердцу. Его песня влилась ей в душу тоненькой струйкой. – Где её переплавляют?

После того как Надиа объяснила, куда ей идти, они вместе с Нэтом (который хотел помочь с обучением первоклассников) оставили Клэр, чтобы она переоделась в чистое.

Сняв выпачканную грязью рубаху кователей, Клэр быстро натянула на себя толстую вязаную тунику нежно-красного цвета, надела ботинки из козьей шерсти, перекинула бездонный рюкзак через плечо и убрала карандаш за ухо. Напоследок она проверила, закрыт ли передний карман её сумки, чтобы из него не выпал зубец-камень. Она была готова и уже собиралась поспешить из комнаты, как вдруг что-то сверкнуло у неё перед глазами. Рядом с гардеробом лежал серебряный нагрудник и записка:

«Лёгкий как лепесток, но прочный как сталь. Пожалуйста, носи его в знак нашей признательности. Он никогда не заржавеет, но не забывай протирать его полировочной тряпкой время от времени.

– Мэтью и Сильвия».

Просияв, Клэр застегнула нагрудник поверх одежды. Металл негромко лязгнул, подстраиваясь под неё, уменьшаясь совсем чуть-чуть, чтобы идеально подойти ей по размеру. Когда Клэр взглянула на себя в отполированное каменное зеркало рядом с гардеробом, у неё перехватило дыхание.

Она не просто выглядела храбро. Она выглядела бесстрашно.

И она действительно не чувствовала страха.

Все её друзья были здесь, с ней. Софи была в безопасности. Гильдии впервые за три сотни лет трудились сообща. Единорог вернулся. И совсем скоро Надиа станет коронованной королевой.

Она выбежала за дверь и очутилась в коридоре… и замерла на месте.

Звёздная цитадель представляла собой огромное, протяжённое здание. И хотя она являлась домом для нескольких сотен самоцветчиков, она никогда раньше и близко не была переполненной. Этой ночью, однако, цитадель была битком набита людьми. Впервые шум разносился по мраморным коридорам отовсюду. Клэр пришлось уворачиваться и пригибать голову, когда она проходила мимо кователей. Они заняли всё пространство прохода, добавляя солнечную сталь к сетям прядильщиков. А из окон Клэр видела, как земледельцы снаружи уговаривают растительность во всём её многообразии: розы, плющ, мох, – всё, что могло защитить их от призраков. Самоцветчики носились по коридорам туда-сюда, перенося отполированные самосветы и помогая вновь прибывшим найти дорогу в лабиринтах коридоров. Наблюдая за происходящим, Клэр заметила дружелюбного мастера Пумита. Он вёл за собой группу подмастерьев из самоцветчиков и кователей в сторону оружейной. На плечах у них висели луки.

Клэр знала со слов Надии, что они ожидают нападения Эстелл не раньше завтрашней ночи. Новость о том, что единорог вернулся, а непреодолимая стена пала, вероятно, уже дошла до Роялистов, но магистры и генералы сомневались, что королева отреагирует на неё так быстро. Завтра им ничего не грозит – во всяком случае, до захода солнца.

«Она не нападёт без призраков, – с уверенностью сказала Надиа. – Особенно сейчас, когда ей известно, что у нас два единорога».

Клэр надеялась, что бабушка права.

Она пробежала мимо нескольких классных комнат и увидела, что, хотя ученикам и не разрешали выходить наружу, многие из них склонились над стрелами-магнитами и дёрнобомбами, работая не покладая рук, чтобы караул был как следует вооружён к нападению королевы. Она в очередной раз завернула за угол и промчалась по внутреннему двору, заполненному прядильщиками и самоцветчиками. Они оттачивали обращение с мечом под руководством Сильвии и Сены Булатных. У следующей двери она заметила, как наружу просачивается жемчужный свет маримо Нэта. Проносясь мимо, она увидела, что он занят обучением стайки первоклассников-самоцветчиков правильному поливу растений.

– Это должен уметь каждый, – говорил он. – И для этого необязательно быть земледельцем. Довольные растения – равно много солнечного света – равно никаких призраков, ясно?

Вскоре Клэр очутилась в тёмном внутреннем дворе, залитом слабым сиянием самосветов. Здесь соорудили временную кузницу. Она узнала в массивном силуэте, склонившемся над наковальней, Серпа. Каждым ударом молотка он запускал в ночное небо оранжевые искры, которые освещали силуэты его помощников: магистра Корналина, Мэтью Булатного и, к несказанному изумлению Клэр, госпожи Плетёнки. С очень сосредоточенным видом она размахивала шёлковым веером, направляя потоки воздуха на пламя нужным образом. Так она управляла нагревом в горне.

– Элейна! Эм, то есть Клэр! – Удивлённая Клэр обернулась и увидела, что навстречу к ней несётся Лирика. Косички девочки, которых у неё было не сосчитать, развевались позади неё. Взвизгнув, Лирика оплела руки вокруг её талии. На ней по-прежнему были детали её белого звездопадного костюма, но на плечи ей накинули утеплённый кожаный плащ кователей. – Не могу поверить, через что ты прошла! По сравнению с твоими историями даже наше паутчье приключение – скукотища. Как ты…

– Довольно, Лирика, – окликнула дочь госпожа Плетёнка, поднимая взгляд. Её передник с оборками посерел от дыма. Несмотря на усталый вид, она, казалось, совсем не злилась на Клэр за то, что та ей соврала. – Здравствуй, принцесса Клэр. Ты принесла зубец-камень?

Клэр кивнула и вытащила зубец из рюкзака. Магистр Корналин ей улыбнулся. Он казался ещё худее, чем прежде, и теперь сидел в кресле-коляске с турмалиновыми спицами: виной тому были изнуряющее сражение с Джаспером и последующие дни осады, которую им устроила Эстелл. Его глаза сверкнули, когда он принял зубец-камень из её рук.

Он ощупал опытными пальцами часть короны.

– Горн достаточно раскалился, Серп?

– Да, сэр, – отозвался кователь.

Корналин подкатился на кресле к огню:

– Тогда давайте покончим с этим, чтобы разобраться с этой жалкой манипуляторшей. А теперь прошу всех отойти назад!

Клэр сделала, как велел магистр Горнопристанища, и принялась наблюдать за тем, как он управляется с зубцом в раскалённом горне при помощи своих инструментов для выдувания стекла. Края острия погнуло, казалось, ещё чуть-чуть, и они расплавятся. С очень сосредоточенным видом Корналин вставил зубец на место.

– Воды! – крикнул Серп. Мэтью выбежал вперёд с деревянным ведром. В следующую секунду металл зашипел, остывая, и поднялся такой пар, что Клэр на мгновение показалось, что они находятся на Серебряной улице Огнеграда.

Четверо взрослых рухнули на ближайшую к ним скамейку без сил.

Серп жестом пригласил Клэр подойти к ведру. Там, на дне, сверкала корона Ардена, погружённая в воду.

Наимогущественнейший предмет из когда-либо созданных, способный скручивать реки и сдвигать горы, выкован заново.

Клэр опустила руку в воду и обхватила корону Ардена. Она держала её и ощущала, как волна ликования пробегает по её телу, но когда она вытащила её из воды, то нахмурилась.

Песня. Клэр её слышала, но всё же она звучала так тихо. Клэр думала, что, когда зубцы соединят воедино, они запоют громко, как в воспоминаниях её карандаша.

– Что ж, теперь иди, – сказал ей магистр Корналин. – Отнеси её Надии. Да поспеши!

Клэр попыталась отогнать от себя тревожное чувство. У неё в руках корона Ардена. Всего через несколько минут её бабушка официально станет королевой.

– Я точно не знаю, где сейчас Надиа, – призналась она. – Она сказала, что будет на стене, но я не знаю, где именно.

– Держи! – воскликнула Лирика, доставая моток пряжи. Она завязала на пальце Клэр узелок, и нитка замерцала. Лирика протараторила: – Клубок навигационных ниток приведёт тебя прямо к мэру Надии. То есть к без пяти минут королеве! О, это так волнительно! – Лирика, сама непосредственность, обхватила Клэр руками и крепко её обняла.

– Спасибо, – поблагодарила её Клэр, стараясь улыбнуться, но что-то не давало ей покоя. Что-то, связанное с короной и Лирикой… но она никак не могла понять что.

И вот она выпустила клубок из ладони и потрусила за мерцающей золотой нитью обратно в цитадель. Следуя за клубком, Клэр очутилась в незнакомой ей части здания. До неё по-прежнему доносился гам приготовлений к предстоящей битве, но здесь, по всей видимости, никто не работал. Единственным, что она видела, были пожёванные козами таблички, сообщающие, что проход по этим коридорам запрещён (и Клэр не сомневалась, что на то была веская причина). Целые куски цитадели могли в любую минуту обрушиться с горы.

Клэр задумалась, правильно ли работает её навигационная нить. Всё-таки Надиа ей сказала, что будет снаружи, следить за сочетанием чудес. Она сжимала корону Ардена так крепко, что узел любви впивался ей в ладони.

Клэр собиралась повернуть назад, но вдруг её внимание привлекло жемчужное сияние. Маримо? Но ведь Нэт сейчас в классе. Значит…

Единорог.

И тут она поняла, что не давало ей покоя. Почему песня короны звучала не так отчётливо, как она должна была звучать. Лирика как-то сказала, что корону Ардена благословили единороги.

Прежде чем она действительно вновь станет единым целым и вновь сможет петь, единорог должен прикоснуться к ней своим рогом!

Клэр повернула налево, не обращая внимания ни на клубок, который продолжал раскручиваться вправо, ни на таблички, сообщавшие о том, что проход запрещён. Внутри неё не осталось места для правил, особенно теперь, когда её вопрос вырос до таких внушительных размеров. Она должна поговорить с единорогом и сделать так, чтобы он её услышал. Сделать так, чтобы он понял, что натворил, когда исполнил сокровенное желание Софи, и превратил её обратно в обыкновенную девочку, и точка.

Клэр перешла на бег.

Но ей всё никак не удавалось догнать единорога. Белый свет ускользал от неё, едва она заворачивала за угол. Её дыхание стало громким и частым, а шагам вторило гулкое эхо. В который раз повернув за угол, она остановилась. Коридор перед ней расходился двумя ветками, одна вела налево, другая – направо… но ни ту, ни другую не озаряло единорожье сияние. Затаив дыхание, она попыталась различить лёгкий стук копыт по камню, но услышала лишь шорох справа от себя, за закрытой деревянной дверью. Она толкнула её от себя.

– Клэр?

– Софи! – Клэр вошла внутрь. Комната была небольшой для цитадели, и помимо двух сапфиров-самосветов в одном углу и неясно вырисовывавшейся статуи, увековечившей, как подумала Клэр, короля Андерса, здесь была только Софи. Никаких единорогов… во всяком случае, четвероногих.

Софи ахнула, увидев, что у Клэр в руке:

– Корона Ардена! Её восстановили!

– Да, – сказала Клэр. – Мне нужно отдать её Надии, но сначала я хочу найти единорога. Что ты здесь делаешь?

Софи поморщилась:

– Надиа никому не рассказала о моём, эм, состоянии, но зато рассказала, что королева Эстелл нацелилась на меня как на старшую из сестёр Мартинсон. Так что я и шагу не могла сделать, не обратив на себя внимание корней, очков и прочих штукенций каждого. Меня опекали как маленькую – ты знаешь, я терпеть не могу, когда меня опекают! – Клэр это знала. Софи покачала головой. – Мне нужно было уйти куда-нибудь, где я смогу просто побыть… – она осеклась и закончила свою мысль на «побыть». Она помахала рукой, указывая на окружавшие их стены: – И вот я здесь.

– А что это за место? – спросила Клэр, доставая свой розовый камешек, чтобы осмотреться получше. Его красноватый свет смешался с синевой сапфиров, заливая всё вокруг лавандовым цветом. Комната была восьмиугольной формы, а потолок над их головами выгибался куполом. И тут Клэр поняла, что они, должно быть, в одной из множества приземистых башенок, расположенных по краю обрыва. В одной из башен, давно покинутых самоцветчиками за ненадобностью и из опасений, что те могут в любой момент обрушиться. Неудивительно, что здесь повсюду были запрещающие таблички.

– Я здесь впервые, – сказала Клэр, и её взгляд упал на пол. На мраморных плитах сверкал мозаичный единорог. Его копыта были гордо подняты, а закручивающийся спиралью рог поблёскивал на свету. Рисунок, по всей видимости, был выложен из осколков опала и алмазной крошки.

– Думаю, здесь мало кто бывал, – заметила Софи. – Я нашла это место, когда ты была на своих самоцветных занятиях. Не смотри на меня так! Я не шпионила. Здесь застряла одна из коз. Ну, не важно, – добавила она, одёрнув узкий рукав своего платья с чувством собственного достоинства, – просто мне показалось, что здесь я смогу побыть одна и, ну, знаешь, попытаться развить в себе чудесную силу. – Кивнув, она указала на основание статуи, где Клэр только что разглядела гору драгоценных камней, а также несколько книг – напоминания о том времени, когда Софи не знала ни о том, что она прядильщица, ни о том, что с ней сделал единорог.

– Симпатичное местечко, – сказала Клэр, продвигаясь вглубь комнаты, чтобы встать рядом с сестрой.

– Днём оно ещё красивее. Витраж великолепен.

Поначалу в темноте Клэр не заметила окна, но теперь она увидела, что на всех стенах, кроме той, через которую она вошла, были огромные витражи. Но без солнца разглядеть их рисунки было непросто.

– Что на них изображено? – спросила она.

– В основном единороги, – ответила Софи с лёгкой улыбкой. – Иди взгляни.

Взяв в руки самосветы, Софи подошла поближе, Клэр последовала за ней. На окнах действительно были изображены единороги – единороги в садах, вблизи рек, на утёсах, под водопадами, – но не только. Ещё на них были изображены люди: мужчины, женщины и дети в плащах цвета драгоценных камней и с улыбками на лицах. Они мирно стояли рядом с единорогами.

– Этот мой любимый, – сказала Софи, кивая на рисунок единорога, приближающегося к девочке на лугу в лучах заката. Она подтянула свой хвостик на макушку. Затем отпустила, и он с лёгкостью скользнул обратно на место. Внезапно испугавшись, Клэр подумала, что с точно такой же лёгкостью Софи проскользнула в Арден. – Ещё мне нравится этот. – Софи указала на рамку. – Видишь, как паж изображает единорога, прижав ко лбу сосновую шишку? Это именно то, что я бы… Эй, – она осеклась, повернувшись к Клэр. – Что-то не так?

Клэр не знала, что сказать. Секунду она стояла тихо. Доносившиеся снаружи звуки приготовлений к войне были не больше чем отдалённым гулом.

– Там снаружи есть те, кто хочет тебя поймать. Эстелл хочет тебя поймать, – наконец произнесла она. – Разве тебе не страшно? Хотя бы чуть-чуть?

– Мне? – Софи издала короткий смешок, да так неожиданно, что Клэр чуть не подпрыгнула. – Клэрина, я боюсь всего. Я боюсь всё потерять. Но этот страх появился у меня куда раньше, чем я оказалась в центре войны чудес.

Её болезнь. Если Софи всё же удастся вновь стать обычной девочкой, будет ли это означать… вернётся ли к ней болезнь? Есть такие вещи, которые не под силу исправить даже чуду. Неужели ей суждено потерять сестру в любом случае?

– Софи, я… – Клэр замолчала. В темноте возле ног она мельком увидела какое-то движение. Она сжала корону покрепче, волосы у неё на затылке встали дыбом. Жуки?

Но когда Клэр подняла свой розовый камешек, она поняла, что это было. Крошечные плиточки, складывавшиеся до этого в мозаичного единорога, перескакивали друг через друга, разбегаясь по углам комнаты. Они оставляли позади себя огромную дыру посередине пола, между сёстрами и выходом. В мерцании самосвета Клэр разглядела уходившую вниз винтовую лестницу.

Софи схватила Клэр и увлекла её за статую короля Андерса. Едва Клэр потушила сияние камешка и погасила самосветы, как из-под земли вырос кончик обсидианового копья. Следом за ним из темноты возникла долговязая фигура Джаспера. Но он был не один. Только мужчина сошёл с лестницы, как следом за ним появились остальные – Мира Бахрома и прочие Роялисты.

Софи зажала рот Клэр прежде, чем та успела закричать. Клэр беспомощно наблюдала за тем, как Роялисты просачиваются в цитадель. Она прижала корону поближе к сердцу и вытащила карандаш из-за уха. Зачем она копалась? Если бы она сразу пошла к Надии, Надиа сейчас уже была бы королевой, и у них был бы шанс! У неё поднялся комок в горле.

Они – она, Софи, Надиа, Корналин, магистры, все они, – были так глупы! До чего наивно было думать, что им известны все секретные туннели и проходы Звёздной цитадели. Родители Зури и Ляписа знали, где расположены многие из проходов, но не все. В то время как Эстелл провела здесь не одно лето, и её родители, которые тогда ещё были живы, вполне могли передать ей секреты замка.

Роялисты (всего около двадцати) окружили пролом: из-под пола возник последний силуэт – королева Эстелл д’Астора.

Без очков профессора Терры она выглядела моложе, но не менее чудовищно. Как ни посмотри, только чудовище могло надеть на себя то, что было на ней.

На первый взгляд её аспидное платье больше подошло бы для бала, чем для битвы. Но когда она двинулась с места, Клэр услышала клацанье самоцветов и увидела радуги, которыми рябили сотни магических опалов, которыми была расшита её юбка. Клэр тотчас отвела взгляд, не желая, чтобы камни пленили её разум и погрузили её в гипноз Эстелл. Но уже через мгновение она пожалела, что не впала в полусон, насылаемый самоцветами, потому что то, что она увидела затем, было ещё хуже.

Гораздо, гораздо хуже.

Ожерелье у неё на шее было не из жемчуга, а из зубов. Зубов единорогов, некогда собранных с полей сражений. Нагрудник, который она надела поверх платья с рукавами, окаймлёнными золотом, был призрачно белым. И его материал выглядел гораздо тоньше металла, из которого плавили свои изделия кователи. Клэр понадобилось сделать ещё один вдох, чтобы понять: он сделан отнюдь не из металла, а из осколков костей. Она слышала, как Софи рядом с ней тяжело сглотнула.

Эстелл догадалась – она знала, – они не ждут, что она нападёт раньше следующей ночи. Не ждут они и того, что она проникнет во дворец, когда рассвет так близок. Она прокрадётся внутрь, убьёт единорога и с помощью его сердца сделает так, чтобы солнце перестало быть опасным для призраков. А после нападёт на Звёздную цитадель в ярком свете дня, когда абсолютно никто не будет к этому готов.

Клэр хотелось отвернуться и зарыться лицом в плечо Софи. Но она самоцветчица – возможно, ей удастся задержать их здесь. Крепкий щипок под коленкой вынудил её посмотреть на Софи. Сестра едва заметно покачала головой: «Не рискуй короной. Жди». И Клэр послушалась.

Эстелл не произнесла ни слова; она лишь кивнула единожды, и синие плащи Роялистов негромко зашелестели: они двинулись к выходу впереди неё, словно процессия. Всего несколько секунд, и Клэр с Софи останутся одни. Тогда они придумают, что делать дальше.

Но, приближаясь к двери, Эстелл замедлила шаг и затем остановилась.

– Я знаю, что ты здесь, единорожка, – выдохнула она. У Клэр с Софи была всего секунда на то, чтобы что-нибудь предпринять. После чего Эстелл развернулась и обрушила трость с ручкой – бараньей головой на статую короля Андерса.