– Ладно, – сказал Нэт, когда они вернулись в свою палатку в лагере Плетёного Корня, расставленную всего в нескольких метрах от Зала слушаний. – Выкладывай. Как это ты знаешь, где был единорог?

Он скрутил маримо, и его жемчужное сияние осветило убранство комнаты: четыре гамака, столик из пня и красивый ковёр с бахромой, которая меняет цвета с приходом нового времени года. А ещё маримо осветил недоумённое лицо Сены и обескураженное – Софи.

Обе девочки и Нэт вышли вместе с Клэр из Амбара для зерна, а Надиа и Терний остались, чтобы ответить на вопросы алхимиков об Эстелл и её последователях. Без собранной воедино короны и поддержки гильдий им приходилось хвататься за любую соломинку.

– Нужно идти, – сказала Клэр, открывая свой бездонный рюкзак и убирая в него запасное покрывало. С приходом ночи в Ардене явно становилось всё холоднее. Она также прихватила пару ботинок потеплее и несколько чистых листков бумаги. Зубец-камень оттягивал своей тяжестью карман её туники.

– Постой, – сказала Софи, мягко кладя руку ей на сумку. – Собраться всегда успеешь. Сперва расскажи нам, что у тебя на уме. Где, как ты думаешь, был единорог?

– В Плетёном Корне, – ответила Клэр торжествующе. – То есть там, где Плетёный Корень был, когда мы набрели на Надию и остальных!

Она ожидала, что друзья воспримут её догадку на ура, но вместо этого они посмотрели на неё встревоженно.

– Клэр, – произнесла Софи необычайно мягким голосом, словно беря на себя роль мамы. – Единорога в Плетёном Корне не было.

Клэр позволила своему рюкзаку скатиться с плеча на пол. Она знала: ей ни за что не переубедить Софи, пока сестра сама всё не поймёт.

– Нет, был, – настояла она, вкладывая в свой голос всю уверенность до последней капли. – Помните ту ночь, когда мы пытались пробраться в стойла химер и сбежать? – Софи и Нэт кивнули, а вот Сена – нет, ведь ту самую ночь она провела за решёткой в Затопленной крепости, в ожидании казни и не имея представления о том, что друзья уже идут к ней на помощь. – На эту мысль меня навело печенье-подснежники земледельцев, – продолжила Клэр, стараясь чётко проговаривать слова, хотя ей и хотелось прокричать их скороговоркой и помчаться на химере к месту старого лагеря. – Когда мы удирали, я увидела подснежники под кустом, прямо под прядями, которые запутались в ветках.

– Клэр, – простонала Софи, закрывая лицо ладонями, вот только её пальцы не смогли скрыть красные от стыда щёки. – Я уже созналась, что всё выдумала. Единорог не шёл за нами по следу, ты же знаешь. «Прядями» были серебристые нитки из моего самоцветного платья, чтобы… – она замялась. – Ты поверила.

Клэр замотала головой с такой силой, что пучок у неё на голове завилял, словно хвост.

– Нет, Надиа сожгла наши платья для итогового испытания, помнишь? Когда мы убегали из цитадели, на них живого места не осталось!

У Софи был такой вид, словно кто-то положил кубик льда ей за шиворот.

– Хочешь сказать… пряди были настоящими?

– Да! – воскликнула Клэр торжествующе. Наконец-то Софи её слушает! – Думаю, если мы вернёмся на место старого лагеря, то найдём там и другие подсказки. Нам всего-то нужна пара-тройка химер или несколько пар семимильных сапог, и можем отправляться хоть сейчас! – Она глубоко вдохнула. Её бросало в жар от догадки. Хотя она за всё время не сдвинулась с места, у неё было такое чувство, словно она только что пробежала марафон. Вот только никто не встречал её на финише радостными возгласами. Вместо этого Софи кусала губу.

– Не хочу быть занудой, – виновато начала Софи, – но… – она беспомощно пожала плечами. – Я вижу единорога в моих снах и знаю, что он не в Плетёном Корне.

Её слова были будто якорь, и Клэр, которая последние несколько минут ощущала себя так, словно летит, рухнула вниз, возвращаясь к реальности. К реальности, где у королевы Эстелл по-прежнему была абсолютная власть, корону Ардена так и не соединят воедино, а старый каменный колодец никогда не починят.

– Клэр, – спросил вдруг Нэт. – А грива у тебя ещё при себе?

– Нет… да! – ответила Клэр. – Думаю, да! – Она запустила руку в бездонный рюкзак и, немного в нём порывшись, нашла пряди, прилипшие к паре чистых носков. Нэт тем временем пошарил в прядильщицких инструментах Надии и вернулся с небольшой деревянной рамкой – ткацким станком.

Он вручил его Софи.

– Тогда вперёд, – сказал он. – За дело!

Софи нахмурилась:

– Какое дело?

Нэт удивлённо заморгал:

– Прядение! Ты ведь ещё прядильщица? Займись тем, что делают прядильщики. Вытки историю из гривы; спроси у неё, где она была, что она видела.

– Она не паутчица, Нэт, – заметила Клэр. Его слова заставили девочку почувствовать себя неуютно, напомнив ей о встрече с чудовищем.

– Да, – согласился Нэт. – Но ведь она единорог. Вперёд, Софи, просто попробуй!

Вокруг рта Софи пролегли упрямые складки, но, когда она посмотрела на Нэта (его глаза по-прежнему были красными от слёз), казалось, она передумала.

– Ладно, – сказала она. – Я попробую.

Все четверо присели на огромные подушки, набитые соломой, за столик из пня. Софи взяла мерцающую прядь гривы единорога и принялась накручивать её на лески ткацкого станка снизу-вверх и сверху-вниз. Снова и снова. Снова и снова. Грива единорога замерцала. Засияла.

Софи отдёрнула руку.

– Работает, – сказала она. В её голосе слышался благоговейный трепет. – Смотрите! – Единорожья нить принялась наматывать себя сама. Она лихо перемещалась слева-направо и обратно, снова и снова, оставляя позади себя картинки: две девочки посередине кольца из камней, единорог стоит над ними на дыбах. – Это Равнины печали, – прошептала Софи, не отводя взгляда от наматывающейся нити. – Это мы! – На следующей картинке единорог нёсся вскачь, но цвет нити потускнел, и чудесное создание теперь выглядело скорее серым, чем белым. Следом за ним тянулось несколько круглых пятнышек. Софи ахнула и наклонилась так близко к гобелену, что кончик её хвостика свесился и коснулся вышивки. – Единорог… его ранило после того, как он нам помог! Поэтому он отправился искать безопасное место, где он смог бы залечить раны. – Она показала на следующую картинку, которая начала проступать на станке. – Он отыскал…

– Плетёный Корень! – воскликнула Клэр торжествующе. Сестра могла не расшифровывать ей изображение – палаток среди пышной растительности. Кроме того, она так и думала, что единорог был там.

– Да! – подтвердила Софи. – Единственное место в Ардене, где чудеса такие же, как в те времена, когда он родился и жил. Единственное место, где сочетанию чудес позволили расцвести.

Клэр подпрыгнула – Сена неожиданно взвизгнула. Нить продолжала двигаться, в этот раз рядом с единорогом выткало два силуэта: женщины с мечом на поясе и мужчины, держащего деревянный молоток. Гобелен изменил свой цвет так, чтобы волосы обоих стали ярко-рыжими.

– Это же мои родители, – выдохнула Сена. – Единорог! Он отправился к моим родителям!

– Верно, – подтвердила Софи, потянувшись рукой к гобелену, чтобы его потрогать. – Твои родители были умнейшими алхимиками Плетёного Корня. Им удалось разыграть казнь Мэтью, вызволить Сильвию из непреодолимой тюрьмы и скрываться все эти годы. Единорог знал, что если кто и мог спрятать его в безопасном месте, так это они. – Клэр не сводила глаз с чудесного гобелена, сотканных из гривы силуэтов Сильвии, Мэтью и единорога. Но нить вдруг резко остановилась, оставив силуэты незавершёнными. Казалось, словно все чудеса, заключённые внутри гривы, были израсходованы. Будто пламя дошло до конца фитиля. Софи дотронулась до гобелена пальцем, но нить не продолжила двигаться. Она подняла взгляд обратно на друзей. Её глаза были такими круглыми, что разглядеть в них серебристые ободки не составляло труда. – Всё, – сказала она. – Это конец истории.

– Но что было дальше? – спросил Нэт. – Ты не можешь просто закончить рассказ на середине! Где они сейчас?

– Думаю, я знаю, – сказала Сена. Она вскочила и побежала к гамаку. Там она вытряхнула журналы родителей из своего бездонного рюкзака. Она принялась лихорадочно их перебирать, хватаясь то за одну тетрадь, то за другую. – Эксперименты моих родителей со швами не удались, потому что им недоставало важной детали – единорога. – Она пролистала журнал до страницы, на которой было множество слов и иллюстрация единорога. Похлопав по рисунку, она объяснила: – Легенды о единорогах окутаны тайной, но всем известно, что они могут отпереть любую дверь.

– И, – произнесла Клэр. Сердце бешено колотилось у неё в груди. – Выходит, единорог в нашем мире?

– В каком угодно мире! – просияла Сена. Затем она, очевидно, осознала свои слова, и улыбка сползла с её лица. – Но нам никак не узнать, в каком именно.

– Погодите, – прошептала Софи. – Погодите! Погодите! – Она вскочила на ноги, и Клэр мгновенно вспомнила тот случай, когда сестра взахлёб описывала ей совершено новые правила игры в шашки, для которой требовались все фишки из монополии и в придачу золотая монета, которую папа привёз из поездки в Канаду. – Всё это время, – продолжила Софи, – я думала, что единорог показывает мне металл, камень, нитку и растения, чтобы рассказать мне, что он попал в ловушку одной из гильдий. Но он говорил мне совсем не об этом. Он давал мне карту. Металл, растение, нитка, камень. Нам нужно сочетать наши чудеса вместе и объединиться с единорогом – если мы хотим его найти. Нам нужны земледелец, – сказала она, указывая на Нэта, – самоцветчица и ковательница, – она кивнула на Клэр, затем на Сену, – и, – она положила ладонь себе на грудь, – я: прядильщица и единорог.

– Я что-то не догоняю, – сказала Сена, садясь обратно на пуф, который с досадой скрипнул. – Мои родители – земледелец и ковательница: сомневаюсь, что им помогал кто-то из прядильщиков или самоцветчиков.

– Вот именно! – воскликнула Софи. – У них была только половина гильдий и единорог. Силы их чудес хватило, чтобы попасть в швы, скрепляющие миры, но не хватило, чтобы вернуться в этот (или какой-либо другой) мир.

У Сены побелело лицо.

– Хочешь сказать, они застряли между мирами?

Между мирами. Клэр много размышляла о камине и дымоходе в Виндемире и о колодце в Ардене, но она старалась не задумываться о длинном, тёмном пространстве, в котором, казалось, существовала лишь лестница. Оно нагоняло на неё страх.

– Но почему единорог отправил их туда? – вскричала Сена.

– Потому что, – ответила Софи, поворачиваясь, чтобы выглянуть в окно палатки. Даже сейчас они слышали, как земледельцы и прядильщики готовятся к отъезду. – Оставаться в Ардене для него было нельзя. Пока гильдии не начнут действовать сообща, чтобы победить Эстелл, здесь для него слишком опасно. Вот он и отправился в место, куда можно попасть, только когда все четыре гильдии объединятся.

Объединятся. Как то предстоит четырём зубцам Ардена.

– До рассвета всего ничего! – воскликнула Клэр. Гильдии скоро разъедутся вместе с зубцами и их единственной возможностью победить королеву Эстелл. – Что будем делать?

– Делать? – Янтарные глаза Сены сверкнули, но Клэр затруднялась сказать, от страха или от радостного волнения. – Мы откроем швы, соединяющие миры. Мы вернём их.

Они шустрили по палатке, собирая всё необходимое, пока Сена командовала так заправски, словно она взяла пару уроков у генерала Обжиги. А пока Нэт, Софи и Клэр выполняли поставленные задачи, Сена внимательно изучала журналы родителей, время от времени зачитывая вслух наиболее любопытные моменты:

– «Чудесная сила заключена в материи, но из чего состоит эта материя? Из четырёх стихий: земли, огня, воды и воздуха… Междумирье – это место, где одна возможность кончается, а другая начинается…»

– Что это значит? – спросил Нэт, стоявший посередине палатки. Он наматывал ползучие растения на три большие ветки, связывая их вместе таким образом, чтобы создать очертания отдельного дверного проёма.

– Тсс, – цыкнула на него Сена и продолжила читать. – «Те немногие путники, которым удалось беспрепятственно пересечь Междумирье и достичь других миров, возвращались с историями о странных, невиданных чудесах: о каретах из стали без лошадей и волшебных палочках, которые похожи на кирпич, вмещают в себя целые библиотеки, поют по команде и передают послания на дальние расстояния. Их называют „тилифоны“».

– Телефоны? – Клэр оторвала взгляд от каменных подставок для книг, которые она взяла с рабочего стола бабушки Надии и расставила под дверью Нэта, надеясь, что они не дадут конструкции упасть. – В смысле сотовые телефоны? И машины? – Она никогда раньше не думала, что в её мире тоже есть чудеса, и по выражению лица сестры она поняла, что Софи над этим крепко призадумалась. Возможно, в их мире существуют чудеса, вот только они называются по-другому.

Сена пожала плечами и перелистнула страницу.

– Уж не знаю, есть ли соты в этих «тилифонах».

Наконец они закончили с дверью.

Клэр отступила на шаг, чтобы оценить плод их усилий, и заморгала. Он выглядел хлипко и как-то жалко. Дверь, ведущая в никуда. Сена предупредила, что им не только нужно открыть швы, но и убедиться, что единорог и Булатные смогут найти дверь. Она должна послужить им маяком, своего рода путеводной звездой.

Закончив скреплять раму воедино, Нэт принялся колдовать над мхом на деревянных балках. Он объяснил, что мох – растение-проводник. Обычно он растёт на деревьях с северной стороны, что помогает земледельцам определять своё местоположение. Затем они вместе с Сеной смастерили настоящую дверь из деревянного письменного стола Надии. Они повесили её на раму с помощью двух медных шарниров, выкованных, с позволения Грифина, из двух расплавленных перьев химеры. Сена нагрела третий кусочек меди и вылепила из него крошечный колокольчик, который теперь висел наверху двери.

Сена легонько щёлкнула по колокольчику, и он зазвенел высокой нежной нотой, от которой волосы на затылке Клэр радостно зашевелились. Она представила, как звук проникает за дверь, парит в поисках Мэтью и Сильвии. Зовёт их домой. Затем Сена потянула за ручку – кольцо, которое Софи сплела из резинок. Поскольку именно ей предстояло открыть швы, Нэт и Сена решили, что ручку нужно сделать из материала, который Софи хорошо знаком.

И всё же в общем и целом дверь выглядела… непродуманно.

– Сена, – осторожно начала Клэр, не желая задеть чувства ковательницы и помня о том, что у них мало времени, – ты уверена, что нам нужна именно дверь, а не колодец?

Сена кивнула, её рыжая коса подпрыгнула, когда она потянула за ручку из резинок, чтобы убедиться в надёжности узелков.

– Во всех своих записях родители подчёркивают, что единственного правильного решения не существует. Думаю, нам следует сделать упор на наши сильные стороны. И мне не доводилось строить колодец, а тебе?

– Нет, – согласилась Клэр. – Но это другое. Ковало говорил, колодец построили самоцветчик, ковательница и единорог. Прядильщики и земледельцы в этом не участвовали, так что, возможно, мы всё делаем не так.

– Да ладно? – Нэт скрестил руки на груди и посмотрел на неё, вскидывая чёрную бровь. – А из чего же сделана лестница, по которой вы благополучно сюда поднялись? Из дерева! К ней явно приложил руку земледелец. И, готов поспорить, какой-нибудь прядильщик, чьё имя стёрлось из преданий, помог соединить всё воедино. Если нас чему-то и научили Роялисты и королева Эстелл, так это тому, что порой история врёт.

Сена выглянула из-за дверной рамы и уставилась на брата, не веря своим ушам.

– Нэт, ты точно в порядке? Ты ведь обожаешь своих историков!

– Почитать Тимора Многоречивого интересно, это верно, – смягчился Нэт, легонько гладя маримо. Им ещё нужен был его свет, но тьма снаружи палатки уже рассеивалась. До рассвета оставалось всего ничего. Очевидно, Сена тоже это заметила.

– Клэр, – позвала она, – твоя очередь.

Клэр кивнула и встала перед дверью. Сделав глубокий вдох, она вытащила карандаш из-за уха. Ей предстояло сделать так, чтобы родители Сены и единорог узнали в этом шве вход в Арден.

И вот она прижала кончик карандаша к гладкой древесине и принялась рисовать.

Рона и Тайрон расцветали под грифелем её карандаша, и очень скоро рядом с ними развернулись горы и поля, а также сцены из жизни его обитателей. Прядильщики гребли в своих лодках. Земледельцы собирали урожай в яблоневых садах. Кователи склонились над пламенем печей. Самоцветчики стояли в башне цитадели и пытались заглянуть за стену, которую им не по силам преодолеть. И вот уже дверь целиком и полностью покрыла карта Ардена: его города, его жители, населяющие его существа.

Клэр быстро провела ещё несколько линий, добавляя к рисунку виверну. Существо обвило Багряную гору. Она позволила его хвосту спадать вниз, щекоча изображение спящего в полях химер Грифина. Медный зверёк, громоздившийся на плече Сены, одобрительно замурлыкал себе под нос, когда Клэр закончила.

– Вот, – объявила она, плюхаясь на набитый листьями пуф, чтобы остальные смогли разглядеть, что у неё получилось, поближе. – Готово. – У неё слегка кружилась голова, но она не знала точно, виновато ли в этом волнение или длинный день, за которым последовала ещё более длинная ночь.

– Впечатляет, – сказала Софи. – Но…

Клэр выпрямилась:

– Но что? Я испортила карту?

Софи покачала головой:

– Нет, вовсе нет! Это тот Арден, каким его знают родители Сены, но я не уверена, что единорог разглядит в нём свой дом. Я немного видела то, какой жизнь была прежде: воспоминания о беге наперегонки с ветром в парусах прядильщиков и длинных вечерах в садах земледельцев, о помощи людям с особо прихотливым урожаем. Кователи раньше даже выплавляли блестящие золотые кольца, чтобы жеребята могли с ними играть. А здесь, – она показала на дверь, – нет ни одного единорога.

– Я могу это исправить! – воскликнула Клэр, поднимаясь на ноги. Усталость не прошла, но слова Софи подстегнули её воображение. – Я попробую ещё. Я нарисую тебе мир, полный единорогов.

Софи принялась делиться с Клэр снами единорога, а Клэр – переносить их на дверь. Сны о длинноногих детёнышах, спящих на лугах. О холодных морских брызгах, разлетающихся во все стороны от его гривы. О семье из сестёр и братьев, которые знают любую звезду по имени и каждую тень на луне.

Софи говорила с жаром, и Клэр позволила этому жару перекинуться на её работу. Это чувство было ей хорошо знакомо.

Это должно сработать. Им надо открыть швы. Ардену нужен единорог.

Как вдруг кто-то будто выкрутил чувства Клэр на полную. Воздух наполнила сладость. Шероховатая древесина двери приобрела резкий рельеф. Клэр внезапно охватила уверенность. А затем…

Клэр отпрянула назад, от двери. По круглым глазам друзей она поняла, что они тоже это слышали. Хотя в палатке ничего не изменилось, из-за двери доносился звук. Нескончаемое, оглушительное гудение. Вибрация камня, царапающего камень, дрожащих в воздухе струн, твердеющего металла, растущей зелени. Звук ветров двух миров, играющих наперегонки в дымоходе камина.

Медный колокольчик зазвенел – дверь заходила ходуном. Клочки мха разлетались во все стороны, шарниры протестующе скрипели.

– Открывай! – воскликнула Сена. – Софи… открой её, пока она не развалилась!

– Ещё рано! – ответила Софи. Казалось, серебро в её глазах сияло как никогда ярко. – Они ещё не пришли… я боюсь открывать дверь слишком рано, мы можем застрять в швах!

Дверь зашаталась пуще прежнего.

За ней ревел ветер, и от его гула в ушах Клэр поднялась ритмичная дробь. Нет, не дробь – топот копыт!

Софи ринулась к двери, но Клэр схватила свободную руку сестры. На неё накатила волна тошноты, когда мир вокруг неё искривило, но она не могла допустить, чтобы сестра затерялась между мирами. Она почувствовала, как Нэт сзади взял её за другую руку, и она знала, что Сена держится вместе со всеми.

– Мы тебя держим, Софи! – прокричала Клэр поверх шума. Софи обхватила ладонями ручку из резинок… и раздвинула швы мира.

Казалось, время замедлилось и почти сошло на нет. Клэр краем глаза заметила лицо сестры, когда отходила назад, уступая место. Софи выглядела, как растянутое дыхание, она застыла в прыжке, устремив взгляд куда-то вдаль. А затем…

Единорог возвратился в Арден.

Она осознавала, что вокруг хаос, крики и треск: дверь развалилась, превратившись в ничто, – но когда Клэр посмотрела на единорога, всё это потеряло значение.

Он был безмятежной силой. Внушающей спокойствие могучестью. Чёткой целью.

И, когда он повернул к ним свою величественную голову, она увидела в его глазах целые галактики. Его великолепный рог закручивался остроконечной спиралью. Он светился силой солнца, которое уже начало восходить.

– Ты нужен им там, снаружи, – хрипло сказала Софи, по её лицу текли слёзы радости.

Не успела Клэр и глазом моргнуть, как единорога и след простыл.

Но полог палатки был по-прежнему откинут, и они видели, как заря поднимается над Зелёной деревней. В розовом свете раннего утра Клэр разглядела прядильщиков и кователей, пробирающихся к границе из камуфлоры, которая как раз начала открываться, чтобы выпустить их из деревни. Как вдруг гильдии остановились на месте и повернулись к ослепительному диву, мчавшемуся им навстречу – мчавшемуся к Надии.

– Мама! Папа!

Клэр оглянулась назад. На том месте, где прежде была дверь, стояли на коленях, крепко обнимая друг друга, три силуэта. Плечи Сены сотрясались от всхлипываний: Сильвия, женщина, волосы которой были ещё ярче, чем у Сены, и Мэтью, улыбка которого была такой широкой, что даже его каштановая борода не могла её спрятать, крепко прижимали к себе свою дочь. Казалось, они никогда не расцепят объятий.

Клэр отвела взгляд. Ей не хотелось мешать только что воссоединившейся семье побыть наедине друг с другом. К тому же ей предстояло задать единорогу вопрос… целую кучу вопросов!

Она собиралась выйти из палатки, но головокружение, которое она почувствовала ранее, нахлынуло на неё снова, и Клэр вдруг поняла, что падает вниз, на плюшевый ковёр Надии.

– Клэр? Клэр!

Она слышала, как кто-то зовёт её по имени. Софи. Или Нэт.

– Что с ней такое?

Лёжа на полу, она почувствовала, как кто-то схватил её за руку. А затем она услышала полный страха ответ:

– Печная копоть, да ведь это паутчий укус! Давно он у неё? Клэр, держись!

Но Клэр уже потеряла сознание.