ВСЕ СЛОЖИЛОСЬ ДОСТАТОЧНО странно из-за топографии. Плато, находившееся выше облаков, круто спускалось в долину, откуда людей изгнал гигантский тарантул со своим выводком. Но крутым был только восточный склон, а на западе плато прорезал каньон, деливший его почти пополам. Милях в двадцати от того места, где племя Барла прорвалось сквозь облака к свету, начинался более пологий подъем. На нем почти до самых облаков росли леса грибов. И по нему даже на самое плато заходили гигантские насекомые.

Вот только жить над облаками такие монстры не могли. Там не хватало еды, чтобы утолить их ненасытные утробы. А по ночам слишком холодало, чтобы они могли сохранять активность. Но все же разные твари лезли вверх из своих обычных мест обитания, и некоторые достигали освещаемых солнцем полян. Часть из них вскоре возвращалась обратно в леса грибов. Те же, кто не успел или не захотел вернуться, в первую же ночь под звездами замерзали и становились вялыми. На второй день они уже с трудом двигались — если вообще могли. Вторую ночь из свирепых и смертельно опасных хищников низин не переживал никто.

Благодаря этому на плато выжили собаки. Конечно же, они являлись потомками собак с разбитого космического корабля «Икар», чей экипаж и пассажиры попали на забытую планету сорок с лишним человеческих поколений назад. Ныне люди уже совершенно забыли о корабле, а у собак, разумеется, не сложилось своей цивилизации. Но именно потому, что собаки не обладали таким разумом, как люди, у них лучше работали инстинкты. Возможно, первые поколения людей в первые столетия специально разводили собак, надеясь, что те помогут им выжить. Но на территории низменности цивилизованность сохранить не удалось. Люди одичали и влачили жалкое существование, как скрытые паразиты среди чудовищ. Собаки же не смогли жить там, где обосновались люди, и поэтому ушли от них. А может, просто пережили своих хозяев. Или потерялись, или люди выгнали их. Как бы там ни было, собаки переселились на плато. И там они выжили, потому что гигантские насекомые не могли прижиться в среде, подходящей собакам и людям.

Однако активно увеличивать свою численность на плато не могли даже собаки, к тому же, имелась причина, заставлявшая развиваться их ум. Она заключалась в ограниченных запасах пищи. Когда собак становилось слишком много, они, ради добычи еды, большими стаями нападали на гигантских насекомых, пробравшихся на плато, раньше, чем холод делал тех менее опасными. Поэтому много собак погибло. Осталось лишь ограниченное количество, соответствующее запасам пищи. При этом выживали лишь самые умные, те, что не бросались опрометчиво в бой. И, в то же время, слишком робкие оставались без еды.

Короче говоря, собаки, которые глядели теперь на людей живыми, полными любопытства глазами, были очень умными собаками. Ум им требовался, чтобы выжить. Они ни на кого не нападали, очертя голову, но при этом знали, что насекомых вполне можно одолеть — если подходить к этому с умом — даже пауков, изредка поднимающихся на плато с низменности. Поэтому собаки глядели на людей с таким же любопытством, с каким люди смотрели на собак.

Барл мгновенно понял, что собаки не действуют со слепой свирепостью насекомых, а ведут себя осмотрительно, явно обдумывая поступки, как и люди. Насекомые никогда ничего не исследуют. Они либо убегают, либо кидаются в бой. Травоядные же насекомые ни к чему не проявляют интереса, кроме еды. Собаки выглядели совсем иначе. Они принюхивались к людям, рассматривали их.

— Оставайтесь здесь! — приказал своим людям Барл.

Он медленно спустился на дно амфитеатра. Сайя последовала за ним. Собаки осторожно отошли. Затем подняли носы и принялись принюхиваться. У них были роскошные длинные носы. А запах людей показался им хорошим запахом. Сотни поколений собак прожили на забытой планете без людей, но прежде неисчислимые тысячи поколений собаки и люди прожили вместе, и этот запах сделался для них насущной потребностью.

Барл подошел к существу, на которое нападали собаки. Оно лежало в траве, мучительно пульсируя. Это оказалась личинка лазурной ночной бабочки, что расправляли в сумерках десятифутовые крылья. Близилось время ее метаморфозы, и она слепо искала место, где могла бы в безопасности завернуться в кокон и со временем перейти в крылатую стадию. Так гусеница попала в другой мир — мир, лежащий над облаками. И не могла найти в нем подходящего места. Запасы жира отчасти защищали ее от холода. Но пока личинка ползала вслепую, ее нашли собаки.

Барл глядел на нее, размышляя. Осы жалили подобных существ в одно определенное место, словно специально отмеченное для них пучком темного меха.

Парень ударил копьем в этот пучок. Острие пробило шкуру личинки, и она умерла, быстро и не мучаясь. Мысль убить гусеницу пришла к Барлу по наитию. Затем инстинкт потребовал, чтобы он отдал добытое мясо своим соплеменникам. Собаки не стали возражать. Сейчас они не испытывали голода. Барл и Сайя принесли стоящему поодаль племени большие куски мяса. По пути парень прошел всего в паре ярдов от ближайшей собаки, та сосредоточенно смотрела на него умными глазами. Запах Барла не походил на запах дичи. Он означал… означал что-то, что собака изо всех сил старалась мучительно вспомнить. Но в любом случае, это был хороший запах.

— Я убил животное, — Барл обратился к собаке, как к равной. — Теперь вы можете пойти и поесть. Я взял лишь часть мяса.

Барл и его люди съели то, что он принес. Собаки приняли предложение Барла и прикончили оставшееся. Затем они вернулись. У них не возникло причин проявлять враждебность. Они насытились. Люди не нападали на них, не причинили им боли или вреда. Люди хорошо пахли чем-то, что восходило к сокровенным глубинам собачьих душ.

Собаки подошли к людям поближе, очарованные ими. Людей собаки тоже очаровали. Они ощутили к четвероногим нечто сродни тому, что испытывал Барл, будучи вождем племени. Даже дети чувствовали дружеское превосходство над собаками. В этом новом и таком благодатном месте получалось представить себе даже дружбу с другими существами, хоть и не являвшимися людьми, но и непохожими на насекомых.

Подобные же ощущения возникли и у собак.

У Сайи осталось мясо, его она уже съесть не могла, поскольку и так набила живот до отказа. Она поглядела на остальных людей, но у всех еще оставалась еда. Тогда девушка бросила остатки мяса собаке. Та на мгновение отскочила, но тут же подошла и съела его. Собаки всегда готовы поесть, даже когда сыты.

— Я бы хотела поговорить с тобой, — с надеждой начала Сайя.

Собака завиляла хвостом.

— Вы не похожи на нас, — продолжала девушка, — но вы ведете себя совсем, как мы. Не как чудовища.

Собака с намеком поглядела на остававшийся в руках у Барла кусок мяса. Тот бросил его. Собака поймала мясо на лету, быстро проглотила, завиляла хвостом и подошла еще ближе. Возможно, это прозвучит странно, но по сравнению со всеми другими обитателями забытой планеты, люди и собаки действительно были одной крови. Кроме того, в памяти предков хранились воспоминания о дружбе между людьми и собаками. Ей не препятствовал никакой опыт, ранее приобретенный людьми. Собаки и люди оказались единственными теплокровными существами в этом мире. И они чувствовали это родство.

Тогда Барл шагнул вперед и заговорил с собакой.

Он обратился к ней таким же уважительным тоном, каким разговаривал с другими людьми. Никогда в жизни он не считал, что насекомые равны ему, но к собаке Барл просто не мог относиться высокомерно. Хотя и сам не знал, почему, ведь он чувствовал себя выше всех других людей.

— Мы возвращаемся в свою пещеру, — вежливо сообщил он. — Наверное, мы еще встретимся.

Барл повел свое племя к пещере, где они провели прошлую ночь. Вместе с ними по бокам рядом с ним побежали собаки. Они были сыты, и в памяти у них не зафиксировалась враждебность к существам, пахнущим теплой кровью. Напротив, инстинкты подсказывали им обратное. Последняя часть пути к пещере племени напоминала — если бы кто-то мог наблюдать за ними — то, как группа людей гуляет со своими собаками. Те и другие общались с обоюдным удовольствием.

Этой ночью, как и предыдущей, Барл вышел из пещеры, чтобы посмотреть на звезды. Теперь Сайя последовала за ним уже без страха. Но как только они оказались снаружи, в темноте возникло движение. К ним подошла собака, потянулась и зевнула.

Барл и Сайя заговорили с ней, и собака осталась довольна. Она завиляла хвостом.

Когда наступило утро, оказалось, что собаки ждут, пока люди выйдут из пещеры. Казалось, они ожидали, что люди возьмут их с собой на прогулку в качестве сопровождения — совершенно новое удовольствие, которое собаки не хотели пропустить. В конце концов, с точки зрения собак, люди обязаны совершать с ними длительные прогулки. Новые друзья приветствовали людей энергичными взмахами хвостов и веселыми взглядами.

Собаки принесли большие изменения в жизнь племени на плато. Их дружба гарантировала людям новый статус. Барл и его товарищи перестали быть мимолетной жертвой для любого насекомого-убийцы. Раньше они были собирателями, потому что не представляли, как еще можно добывать еду. Но когда к ним присоединились собаки, люди сделались настоящими охотниками. Люди не одомашнили собак. Они подружились с ними. Собаки не стали рабами людей. Они присоединились к ним — сперва для пробы, а потом со все возрастающим энтузиазмом. И такое товарищество получилось настолько правильным, что уже через месяц и тем, и другим казалось, что так было всегда.

К концу месяца племя обрело постоянное стойбище. На приличном расстоянии от края плато, откуда приходили гости с низменности, люди обнаружили пещеры. Старший ребенок Кори нашел там куколку гигантской бабочки, чья гусеница издавала такой резкий запах, что собаки не стали ее трогать. Когда же из куколки появилась сама бабочка, люди с собаками напали на нее сообща, прежде чем та успела улететь. Это предприятие закончилось ко всеобщей выгоде — кроме, разумеется, бабочки. Люди сделали из ее громадных крыльев теплые плащи — весьма полезные холодными вечерами — а затем вместе с собаками принялись пировать.

Однажды на заре собаки подняли громкий лай, разбудивший людей. Барл разбудил племя и повел его на голоса. Оказалось, что собаки схватились с чудовищным ночным жуком, замерзшим не так сильно, как большинство гостей снизу. В сером свете утренних сумерек парень присмотрелся и понял, что собаки лаем отвлекают внимание жука на себя. Тогда он ранил его, а затем добил копьем. Этот подвиг, казалось, заслужил горячее восхищение собак. Теперь Барл снова носил перистую антенну ночной бабочки в виде налобной повязки. Выглядел он просто великолепно.

Образ жизни людей стремительно менялся по мере того, как они совершали все новые открытия. На земле часто встречались колючки от кустарника. Один человек поранил ими ногу. Старая Тама, ворча и ругая за небрежность, перевязала ему ступню полоской крыла бабочки, чтобы тот мог ходить. И человек обнаружил, что раненой ноге даже удобнее и приятнее, чем здоровой. Целую неделю женщины деловито изобретали все новые формы обуви, чтобы всем стало удобней.

Однажды Сайя восхитилась блестящими красными ягодами и попыталась сорвать одну. Та лопнула, запачкав ей пальцы. Девушка облизала пальцы — так ягоды добавились в меню племени.

И началась настоящая оргия экспериментаторства, что у людей случается крайне редко. Раса с устоявшейся культурой и традицией без серьезных причин не перестает что-либо делать издавна устоявшимися способами. И только люди, выбитые из привычной колеи, могут совершать удивительно полезные открытия.

Собаки уже стали часовыми, сторожами и друзьями всех членов племени. Теперь матери больше не тревожились, если их дети куда-то пропадали из глаз. Ведь рядом с ними всегда бегали собаки. Никакая опасность не могла приблизиться к ребенку, чтобы собаки лаем не предупредили о ней. Люди теперь отправлялись на охоту в сопровождении виляющих хвостами собак. Дор при помощи собак убил жука-минотавра, и Барл почувствовал приступ ревности. Но затем он сам в одиночку сразился с самцом черного тарантула, и собаки помогали ему. К тому времени, как это бродячее чудовище добралось до плато, оно было вялым и ошеломленным после холодной ночи. У тарантула даже не хватило сил прыгнуть на врага. Отбивался паук свирепо, но все равно вяло. Парень убил его, пока собаки привлекали к себе внимание этого чудовища, лаяли и хватали за мохнатые лапы. Потом собаки укоризненно глядели на человека, потому что тот отнес тарантула в стойбище племени, прежде чем разделить его со своими помощниками. И Барл понял, что так делать больше нельзя.

А пока происходили все эти события, люди на забытой планете постепенно становились людьми, возрождая образ жизни обычный для людей по всей Галактике. Однажды утром Барл и Сайя отправились с собаками на охоту, чтобы добыть мяса для племени. Легче всего охотиться было рано утром, пока существа, замерзшие ночью, еще не отогрелись на солнце и шевелились вяло. Частенько охота превращалась просто в забой ослабленного чудовища, которому с трудом давалось малейшее движение.

Этим утром охотники споро шли вперед, а собаки носились туда-сюда и толклись у людей под ногами. Они удалились уже миль на пять от стойбища, когда собаки принялись на кого-то лаять. Барл и Сайя побежали к ним с копьями наготове — что говорило о том, насколько изменилась их реакция при малейших намеках на опасность. Ведь прежде они бы бросились бежать в обратном направлении.

Собаки лаяли и наскакивали на одного из самых свирепых хищных жуков. Он был достаточно велик, чтобы уверенно себя вести. Тело хищника достигало в длину четырех футов, а ужасные мандибулы добавляли еще почти три. Когда жук огрызался на собак, это похожее на две косы оружие раскрывалось горизонтально, как у большинства насекомых. Лапы жука защищали острые хитиновые выросты. Барл тут же ринулся в битву.

Челюсти жука щелкнули в воздухе и разошлись снова. Они могли бы выпотрошить человека или перекусить пополам собаку без малейших усилий. Раздавался свистящий звук, поскольку жук шумно дышал через отверстия на брюхе. Он неистово отбивался, свирепо бросаясь на собак, замучивших его лаем и непрестанными нападениями. Но собаки не замолкали и не отставали от него.

Барл и Сайя увлеклись охотой не меньше собак, иначе они бы заметили то, что вскоре изменит жизнь всех людей не только на плато, но и в низменности. Незамеченный охотниками объект даже не укладывался в их представления. Ничего подобного в этом мире не появлялось уже много сотен лет. В то время как Барл и Сайя пришли на помощь собакам, на расстоянии в полдесятка миль и на высоте около тысячи футов по небу плыла серебристая игла. Когда люди вступили в бой, она дрогнула, сменила курс и стремительно полетела к ним.

Летела она бесшумно, и люди не замечали ее. У них не имелось причин глядеть на небо днем, и к тому же, они были слишком заняты.

Барл прыгнул к жуку и ударил копьем туда, где бронированная лапа соединялась с туловищем. Он промахнулся, и жук резво развернулся к нему. Тогда Сайя распахнула плащ перед чудовищем, чтобы показаться ему более крупным и близким врагом. Тот развернулся к ней, и Барл нанес еще один удар, повредив жуку заднюю ногу.

Противник захромал. Он пользовался ногами не так, как четвероногие существа. Жук одновременно поднимал две задние ноги с одной стороны и среднюю с другой, чтобы всегда опираться на надежный треножник конечностей. Поэтому при повреждении одной из ног уже не мог быстро атаковать в ответ. Одна из собак воспользовалась его заминкой, укусила за колючую голень и тут же отскочила. Напоминающий механизм монстр испустил басовитый крик, свидетельствующий о том, что он рассвирепел. Он завопил еще громче, когда при попытке напасть на Сайю Барл ударил его по фасеточному глазу. Девушка снова отвлекла жука взмахами плаща, и Барл попытался достать его коротким копьем.

После третьей совместной атаки людей и собак жук рухнул на землю, потому что все три лапы с одной стороны у него оказались повреждены. Он принялся неистово махать оставшимися и вдруг перевернулся на спину, отчаянно щелкая ужасными челюстями. Барл, улучив момент, подскочил к нему и ударил копьем между сочленениями хитиновой брони, где находился почти не защищенный нервный узел. Удар попал в цель. Жук умер мгновенно.

Барл и Сайя улыбались друг другу, когда над деревьями раздался чудовищный грохот. Люди повернулись. Собаки насторожили уши. Одна из них вызывающе залаяла.

Что-то непредставимо огромное опустилось на открытую поляну ярдах в двухстах от них. Эта громадная штука сверкала металлом, в боках у нее виднелись отверстия, в общем, ее вид не укладывался ни в какое воображение. А все потому, что ни один космический корабль не приземлялся на этой планете уже сорок с лишним поколений.

Пока они глядели, отверстие открылось. Из него вышли люди. Барл и Сайя, одетые по-варварски, сражались с местным чудовищем — люди на корабле так и не поняли, с каким — и им помогали собаки. А люди с собаками уже не совсем дикари.

Собаки действительно произвели сильное впечатление. Они уверенно подбежали к кораблю и осторожно обнюхали людей, вышедших из него. Затем их поведение изменилось. Они приветствовали прибывших с сердечностью собак, находящихся в самых лучших отношениях с людьми — в этом никто не усомнился. А отношение людей к собакам — лучший признак цивилизации, пусть даже и не развитой технически. Прибывшие тоже знали, как общаться с собаками.

Поэтому Барл и Сайя уверенно и с интересом подошли к ним поздороваться, как хорошо воспитанные дети приветствуют незнакомцев.

Корабль назывался «Вапити», это был частный крейсер, производивший исследования для Биологический Разведки и находившийся в свободном поиске. По пути он совершенно случайно обнаружил забытую планету, о которой теперь уже никогда не забудут.