Лесничий несколько раз пробовал рацию, но слышался только треск помех. Вдруг Мешлер показал на подмерзшую у берегов реку.

– Викорокс!

– Вы знаете эту реку? – спросил Тау.

Дэйн подумал, что доктор не меньше его беспокоился, что они неизвестно где.

– В прошлом году одна экспедиция сюда добралась. – Мешлер откинулся на спинку пилотского кресла – похоже, что с облегчением.

Наверное, и он тоже тревожился.

– Теперь нам нужно следовать по ней до впадения притока, он называется Корокс, а дальше повернуть на восток. Там начинаются владения Картла.

Мешлер заложил вираж и направил флиттер вдоль реки. Местность под ними выглядела так, словно здесь никогда не ступала нога человека.

– Значит, ваши южные земли в целом не освоены, – заметил доктор.

– Трудно расчистить лес. Ввозить технику с других планет невыгодно. У нас не хватает горючего и механиков для техобслуживания и ремонта. А лошади и двуроги с Астры и других планет здесь не приживаются – по крайней мере, в первом поколении. На сельскохозяйственных станциях до сих пор пытаются вывести породу тягловых животных, которые смогли бы здесь жить без постоянного специального ухода. Есть местное насекомое под названием «торк», оно жалит в глаза. У привозных животных пока не удается выработать иммунитет. А местных, пригодных для тяжелой работы, нет. Поэтому несколько участков скидываются, сообща покупают технику и расчищают свои земли по очереди. В сухой сезон пробуют еще пускать пал, но тут нужно много людей, чтобы огонь не вышел из-под контроля.

– Значит, со времени Первой высадки вы не сильно продвинулись, – заметил Тау.

Лесничий стиснул зубы, как будто удерживаясь от резкого ответа, и только потом сказал:

– Мы прикладываем немало усилий, чтобы Трусворлд сохранял независимость. На аукцион для повторного заселения планету выставлять не собираются, если вы на это намекаете… – Помолчав, он с тревогой взглянул на Тау. – Вы думаете, в этом дело?

– Не исключено, правда? Предположим, все, ради чего вы столько трудились, может оказаться потеряно. Или даже не все, а хотя бы часть? Достаточно большая, чтобы вы больше не могли претендовать на автономию?

Тогда Дэйн понял. Колония на вновь открытой планете должна расти, население и объем экспорта ежегодно должны значительно увеличиваться, иначе Главное иммиграционное управление вправе выставить планету на аукцион. И если колонисты не смогут набрать достаточно денег, чтобы перебить ставки других претендентов, они потеряют все, что нажито упорным трудом.

– Но зачем? – спросил Мешлер. – Мы – аграрная планета. Другие поселенцы столкнутся с теми же самыми трудностями. Здесь нет ничего ценного… Ни полезных ископаемых, ни…

– А тот камешек из сейфа в краулере? – спросил Дэйн. – Старатели считали его достаточно ценным, чтобы держать под замком. Их убили, а содержимое сейфа забрали. Мешлер, может быть, на Трусворлде есть нечто такое, о чем вы не знаете.

Лесничий покачал головой:

– При вторичном обследовании изыскатели с помощью датчиков провели разведку полезных ископаемых. Нашли умеренные залежи меди, железа, других руд, но ничего такого, что можно было бы вывозить на другие планеты. Мы добываем, сколько можем, для собственных нужд. Возможно, тех людей убили, потому что они что-то лишнее увидели, а камень подбросили, чтобы сбить нас со следа. Вы говорили, что мурашоид бродил где-то поблизости. Может быть, преступники явились его ловить и нечаянно наткнулись на старателей.

– Вполне возможно, – согласился Тау. – В то же время я бы порекомендовал еще раз провести разведку ископаемых… Если успеете.

– Лагерь в низине не вчера возник, – сказал Дэйн. – Давно здесь работает станция Трости?

– Восемь лет. Планетарных.

– А давно ли в этом направлении осваивались новые участки? – Тау задал вопрос, который пытался сформулировать Дэйн.

– Дайте подумать… Картл расчистил свой участок ранней весной двадцать четвертого, до того, как трава пошла в рост. Сейчас двадцать девятый год. Южнее Картла участков нет.

– Значит, пять лет. А другие направления? Восток, запад, север?

– На севере слишком холодно для латсмеров. Севернее космопорта есть только пара сельскохозяйственных опытных станций, – не задумываясь, ответил Мешлер. – На востоке – Ханкрон. Участок расчищен в двадцать пятом году. На западе – Лансфильд, в двадцать шестом.

– Значит, уже три года ни одного нового участка, – подытожил Тау. – А до того как часто они появлялись?

Но Мешлер, судя по выражению лица, уже мысленно составлял список.

– До двадцать четвертого мы осваивали один, может, два, иногда и три новых участка за год. В двадцать третьем пришли четыре корабля с эмигрантами. С тех пор – только один, в основном это были техники с семьями, обслуживать космопорт. Освоение новых земель прекратилось.

– И никто не заметил? – спросил Дэйн.

– Если кто и замечал, об этом не говорили. На участках люди полностью себя обеспечивают, а в космопорте появляются раз-два в год, когда нужно отправить груз. На каждом участке живут пять-шесть семей, а документы оформляют на одного человека, он за все отвечает. Для работы в поле используются саморемонтирующиеся роботы, но расчищать лес им не под силу. Когда начали разводить латсмеров на экспорт, стало полегче. Возделывать землю не нужно, только расчистить небольшое пространство для птиц да одно-два поля, где выращивать семена смеза на зиму. Летом латсмеры вполне способны прокормиться местными насекомыми и ягодами. Покупатели считают, что это придает мясу птиц особый вкус, который высоко ценится. Роботы легко справляются с заготовкой семян для зимнего корма, но нужны работники-люди, чтобы выщипывать пух на продажу, – это делают в конце весны. Потом пух отвозят в космопорт и уже там фасуют в тюки.

– Значит, у вас постепенно складывается монокультурная экономика?

Вопрос Тау привел Мешлера в замешательство, как будто он раньше не задумывался об этом.

– Нет… Ну, может, и да. Латсмеров разводят все больше, потому что это единственный предмет экспорта. Монокультурная планета, и новые земли не осваиваются…

Он зло стиснул челюсти.

– Я лесничий, моя забота – делать обход, уточнять карты, инспектировать окраинные участки. Но в Совете кто-нибудь должен же был сообразить, что происходит!

– Несомненно, – согласился Тау. – Неизвестно только, не подтолкнул ли кто-нибудь планету в этом направлении. Вы видели, как драконы расправлялись с латсмерами, – а драконов вывели из зародышей современных латсмеров путем облучения. А если на поля с латсмерами выпустить мурашоида или тех монстров из-за силового барьера? Или зарыть такую вот коробочку где-нибудь на отдаленном участке, чтобы все птицы в ее ближайшей окрестности подверглись воздействию?

– Надо срочно добраться к Картлу и его рации! – сквозь зубы проговорил Мешлер.

Вскоре они достигли места, где река соединялась с притоком. Лесничий повел флиттер вдоль притока, местами сплошь покрытого льдом. Внизу мелькнуло кое-как расчищенное поле с вольерами, но латсмеров видно не было. И на земле, припорошенной снегом, не отпечатались следы гусениц.

За первым полем показалось другое, тоже безжизненное. Мешлер развернулся и прошел над полями на бреющем полете.

– Ничего не понимаю. Именно на этих полях разводят латсмеров. Здесь должно быть полно птиц!

Он снова взялся за рацию и стал вызывать участок Картла. Но помехи все еще не исчезли, хотя и стали чуть потише. Снова набрав высоту, Мешлер прибавил скорость.

Еще два поля – на последнем черной шевелящейся массой толпилось множество птиц. Когда на них упала тень флиттера, латсмеры обезумели от страха и заметались, топча своих менее крупных сородичей и беспомощно хлопая крыльями, неспособными поднять их в воздух.

Флиттер пролетел мимо, и птицы остались позади.

– Я предполагаю, что такое поведение для них неестественно, – сказал Тау.

– Да, – коротко ответил Мешлер.

За узкой полосой кустарника снова начались поля, более тщательно расчищенные, чем те, где разводили латсмеров. Из-под снега выглядывала щеточка каких-то посевов. Река здесь плавно изгибалась, и в излучине находился участок.

Здесь было несколько домов и сараев, образующих квадрат. В центре, возвышаясь над внешними стенами квадрата, стояла радиовышка. Примерно на середине ее высоты был укреплен знак с изображением клейма Картла – такой же будет стоять на всех производимых здесь товарах.

Дома были каменные, а крыши – земляные. Из обучающих микрофильмов Дэйн знал, что в основе такой крыши – обожженная глиняная черепица, сверху насыпан слой земли, в которую посажены луковицы. Весной кровли превратятся в настоящий цветник, а осенью с них соберут семена и перемелют в порошок, заменяющий жителям Трусворлда инопланетный кофе.

Дэйн подумал, что для якобы безопасной планеты эти огороженные постройки слишком уж напоминают укрепленный форт. У всех домов двери выходили внутрь квадрата, а между собой дома соединяли толстые глинобитные стены с землей поверху, где тоже были посажены луковицы.

Снаружи на площадке у ворот выстроились транспортные средства. Среди них Дэйн разглядел краулер и небольшой кар – он бы никогда не подумал, что такая легкая машинка сможет пройти по бездорожью.

Мешлер посадил флиттер возле машин и выскочил из кабины раньше, чем затихла вибрация от двигателя. Сложив руки рупором, лесничий крикнул:

– Эй, кто дома!

Сперва показалось, что участок Картла необъяснимо опустел, совсем как первые два поля.

Но потом из-за стены послышался голос:

– Назовитесь, кто идет!

Мешлер откинул с головы капюшон, чтобы лучше было видно лицо:

– Вим Мешлер, лесничий. Ты меня знаешь.

Никто не ответил. Они стояли и ждали на холодном ветру. Дэйн держал на руках бракса.

Наконец тяжелые ворота приотворились.

– Входите, быстро!

В голосе звучала такая тревога, что Дэйн невольно оглянулся через плечо. И впрямь как будто осажденный форт! Кто так напугал поселенцев? Вроде бы поблизости не видно никаких живых существ, кроме латсмеров. Хотя паническое поведение птиц – явный признак, что здесь не все ладно.

Дэйн последним протиснулся в щель, и встречающий их человек тут же захлопнул ворота и запер их на тяжелый засов, как будто сама смерть могла ворваться во двор по пятам за гостями.

Хозяин участка был высок, по происхождению не той же расы, что Мешлер, с темной кожей такого же оттенка, как у Рипа, и жесткой щеткой волос – они стояли дыбом, будто их нарочно зачесали наверх.

На плечи у него была наброшена косматая шуба – пустые рукава болтались при ходьбе. Под ней – рубаха из шкурок латсмеров, с пушком, кое-где протершимся от долгой носки, перехваченная широким поясом. За пояс по местному обычаю были заткнуты два ножа – один спереди, для еды и хозяйственных надобностей, другой сзади, в красивых ножнах, как символ совершеннолетия. Второй нож использовался в редких для современного Трусворлда случаях кровной вражды.

Штаны и сапоги у хозяина участка были из шкур, мехом наружу. В сочетании с шубой его наряд выглядел оперением не хуже, чем у латсмеров. Но была еще одна деталь. Человек держал в руке старинное ружье, стреляющее пулями, – Дэйн такие видел только в музеях на Терре. Сейчас их применяли разве что на первобытных планетах, где ввозить обоймы для бластеров слишком дорого и колонисты производят оружие из местных ресурсов.

– Мешлер!

Хозяин участка протянул руку, лесничий приложил к ней свою, и они в традиционном местном приветствии пожали друг другу локти.

– Что происходит? – спросил Мешлер.

Он так и не представил хозяина землянам.

– А может, это ты нам объяснишь? – таким же резким тоном ответил хозяин. – Точнее, вдове Джейкора. Он вчера вернулся поздно вечером… Ничего толком рассказать не смог, только что-то непонятное про людей и монстров. Он осматривал дальние поля, там его и покромсали.

– Покромсали? – повторил Мешлер.

– Иначе не скажешь. Я таких ран в жизни не видел! Потом оказалось, что радиосвязь не работает – сплошные помехи. Тогда мы закрыли ворота, Кейси взял флиттер и улетел в космопорт. Мы только потом заметили, что Ангрия с детьми не вернулась! Я пробовал связаться с ними по радио – глухо, с участком Ванатара нет связи. Индитра и Форман помчались туда на большом хоппере.

Он захлебывался словами, как будто ему просто необходимо было излить душу.

Мешлер, все еще держа его за локоть, перебил этот поток:

– Давай-ка по порядку! Ванатар наконец-то начал осваивать свой участок?

– Да, они нас вызвали по радио, на расчистку. На меня трясучка опять напала, полетели Ангрия, Мабла и Кэри с детьми, Синги, Рефал, Дронир, Лантгар. Все поместились в грузовом флиттере. Кейси поехал с обходом по западным полям, Джейкор – по восточным, а Индитра с Форманом строили новый сарай. Что я теперь Кэри скажу! Джейкор погиб… Позавчера в полдень мы слушали дневной выпуск новостей из космопорта, там рассказывали про звездолет каких-то торговцев, которые законы нарушают, а потом вдруг бац – помехи. С тех пор связи нет… Кейси вернулся как обычно, – продолжал хозяин участка, – а Джейкор запаздывал. Потом смотрим – краулер едет не пойми как, виляет из стороны в сторону, будто за рулем никого нет. Да так, считай, и было. Джейкор полумертвый лежал на водительском месте. Пробормотал что-то про людей и монстров из леса – и все! Связаться по радио с космопортом мы не могли, и Кейси сказал, что сам полетит. Индитра и Форман снарядили хоппер и поехали к Ванатару, узнать, как там наши женщины. Я из-за трясучки проклятой никуда не гожусь. Ну вот, опять…

Он затрясся всем своим долговязым телом. Тау немедленно его подхватил:

– Вольская лихорадка!

– Не совсем, – отозвался Мешлер. – Действует похоже, но ресербиотиками не лечится. От нее пока не нашли лекарства. Может, вы чем-нибудь поможете?

От судорожной дрожи поселенец раскачивался взад-вперед. Голова у него бессильно запрокинулась, и он бы, наверное, упал, если бы его не держали с двух сторон доктор и лесничий.

– Надо уложить его в постель и укутать потеплее, – сказал Тау. – Если ресербиотики не действуют, тепло во всяком случае поможет.

Они повели больного к среднему из домов, прямо напротив ворот. Дэйн, забежав вперед, открыл перед ними дверь.

Очевидно, колонисты и сами знали, что тепло помогает – в широком очаге пылал огонь и кто-то придвинул к нему вплотную походную кровать с ворохом одеял. Больного бережно уложили, доктор укрыл его одеялами, а Мешлер подошел к очагу. Там на железном штыре висел котелок. Штырь можно было повернуть, чтобы котелок оказался над огнем. Лесничий понюхал исходящее па́ром содержимое котелка и, взяв со стола чашку и ложку с длинной ручкой, начерпал в чашку горячего питья.

– Отвар эзама, – пояснил Мешлер. – Согреет его изнутри. Но похоже, приступ будет тяжелый.

Тау приподнял закутанного в одеяла больного и с помощью Мешлера напоил того отваром. Когда его снова уложили, он, кажется, впал в забытье.

Дэйн спустил на пол бракса. Миниатюрный инопланетянин присел у самого огня и блаженно вздохнул. Как же он переносил холод во время пути, подумал Дэйн.

– Здесь других больных нет? – спросил Тау.

– Судя по его рассказу, нет. Это Картл. Он, как видно, не в себе – и от трясучки, и оттого, что не может сам помчаться на помощь женщинам. В такой мороз он просто отключится, если попробует отойти далеко от жилья.

– Они говорили о каком-то Ванатаре… Значит, есть еще один участок на юге? – спросил Дэйн.

– Ванатар уже года два думал здесь поселиться, но я не знал, что он в самом деле решился. Должно быть, это случилось внезапно. А я долго был в командировке, не появлялся в этих краях. Давайте посмотрим…

Лесничий подошел к стене. Дэйн последовал за ним. На стене была нарисована карта местности. Участки, расчерченные ровными контурами полей, были закрашены желтым, нерасчищенные земли – серым. На востоке границы были намечены пунктиром, как будто временные.

– Около пяти лет назад здесь по заявке Ванатара провели изыскания. – Мешлер указал на район, обведенный пунктиром. – С тех пор он все колебался, браться за освоение участка или нет. Это чуть к востоку и дальше к югу отсюда.

Дэйн рассматривал серое пятно неисследованных земель. В какой их части находится силовое поле и лагерь в низине? Или это уже вне карты?

– Вряд ли у Ванатара уже построена защита. Те, кто съехались ему помогать, наверняка работают в разных концах участка, устанавливают силовой барьер, а женщины и дети выполняют роль дозорных. Если к ним явятся чудовища…

Фраза повисла в воздухе. Пояснений не требовалось.

– Возьмем флиттер и попробуем их забрать? – спросил Тау, подойдя к карте.

– Всех сразу не заберем. – Но Мешлер явно обдумывал такой вариант.

– Как вы думаете, – спросил Дэйн, – далеко достают радиопомехи?

Мешлер пожал плечами:

– Кто знает? По крайней мере, Кейси приведет помощь, когда доберется до космопорта.

– Есть еще спасательный катер, – сказал Дэйн.

В катере Рип и Али… И поблизости зарыта коробка. Что, если те, кому она была адресована, теперь знают, где ее искать?

Но Мешлер понял Дэйна неправильно:

– Катер не взлетит. И у нас нет никакого способа с ним связаться. Да и наверняка их уже доставили в космопорт.

– Еще одно… – Тау смотрел на лесничего в упор. – Что этот Картл говорил о преступниках со звездолета? Похоже, наши здорово влипли. И это ваша вина, не наша! Хотелось бы, чтобы власти поскорее это поняли.

– Я не больше вашего знаю, что творится в космопорте! – взорвался Мешлер. – Давайте заниматься тем, что происходит здесь и сейчас! Нужно помочь людям на участке Ванатара. Давно вы проверяли свой датчик?

Дэйн не понял, к чему был задан вопрос, но Тау без возражений снял с пояса датчик и нажал на кнопку. Стоя рядом с ним, и.о. суперкарго увидел, что стрелка отчаянно мечется, захватывая каждый раз не два соседних деления, а половину шкалы, указывая то на юг, то на север, как будто на нее влияют сразу две силы.

– Что это значит? – спросил Мешлер.

Тау выключил датчик, внимательно осмотрел и снова включил, держа под другим углом. Бесполезно – стрелка все равно металась по шкале, словно стараясь зафиксировать два разных источника в противоположных направлениях.

– Очевидно, два сильных источника излучения, – ответил Тау.

– Наверное, их коробка и коробка с катера! – предположил Дэйн.

Могло ли быть так, что воздействие коробки с юга усилило излучение коробки, которую они зарыли в лесу? И если да, повлияет ли излучение на катер? Но Али и Рипу велено дожидаться, пока их не заберут в космопорт. Неужели они все еще там, в опасной зоне?

– Она может притянуть к себе монстров? – спросил Мешлер, по-прежнему держа палец на карте, где был изображен участок Ванатара.

– Кто знает? Оба источника одинаковы по силе, – ответил доктор.

– Есть еще кое-что… – Дэйн старался вспомнить разговор, который услышал как-то на «Королеве».

За радиосвязь на корабле отвечал Тан Я. Дэйна обучали только основным навыкам – он мог в случае необходимости отправить и получить сообщение. Но однажды Тан Я в беседе с Ван Райком рассказал, как их преследовал пиратский корабль, который глушил радиосвязь, и как они исхитрились послать сигнал бедствия – антипомехи, в пульсации которых было зашифровано короткое сообщение. Дэйн не решился бы такое попробовать – слишком сложно для него, но раз на участке есть рация, кто-нибудь здесь наверняка занимается ее починкой и вообще в этом разбирается.

– Что? – нетерпеливо спросил Мешлер.

– Я случайно слышал одну вещь… Кто здесь занимается рацией?

– В основном Картл. Он раньше работал инженером в космопорте. Подкопил местных кредитов и купил участок. Но рация же не работает… Сейчас посмотрим…

На столе в углу была установлена рация – почти такая же сложная, как на «Королеве Солнца». Мешлер включил передатчик. Помехи звучали не так громко, но непрерывно.

– Все еще глушат.

Дэйн посмотрел на доктора:

– Картл очень плох? Он не мог бы очнуться хоть ненадолго и кое-что сделать?

– Если эта болезнь протекает так же, как вольская лихорадка, он очнется часа через четыре или пять. Будет очень слаб, но с ясной головой. К сожалению, я не знаю, сколько раз у него бывали приступы, а это может быть важно.

– Он все равно не сможет ни с кем связаться по радио! – возразил Мешлер. – Думаете, он не пытался?

– Он пробовал отправлять обычные сообщения, – сказал Дэйн. – А можно посылать в эфир пульсирующие антипомехи. И если в космопорте найдется человек с хорошим слухом…

– История Тана Я про Эргард! – воскликнул Тау. – Пожалуй, в этом что-то есть. Только нужно дождаться, чтобы Картл пришел в себя.

Мешлер пристально посмотрел на них:

– Может, вы понимаете, о чем речь, а я не понимаю. Но выбора особого нет. Я даже не уверен, что смогу найти участок Ванатара.