Машина полиции остановилась у края тротуара, Мейсона провели в здание, где его встретил высокий мужчина с добродушной улыбкой и протянул руку.

— Перри Мейсон?

— Совершенно верно, — кивнул Мейсон и пожал протянутую руку.

— Меня зовут Тэлберт Вэндлинг, я окружной прокурор здесь, во Фресно, — представился мужчина. — Скорее всего, именно я буду вести это дело об убийстве со стороны обвинения и выступать против вас.

Мейсон оценивающе оглядел собеседника. Глаза смотрели холодно и пристально, но вел он себя расслабленно, непринужденно и приветливо.

— Я думаю, что вы можете оказаться опасным противником, — заметил Мейсон.

— Попытаюсь, — заверил его Вэндлинг. — Так что там за история с письмом, которое вы вскрыли в округе Бьют?

— Предполагается, что я вскрыл письмо? — спросил Мейсон.

— Тамошний окружной прокурор считает, что вскрыли.

— Разве это преступление?

— Ну, смотря как на это посмотреть, — ответил Вэндлинг.

— Мне кажется, что в вашем округе достаточно своих проблем, — улыбнулся ему Мейсон.

— Да уж, гораздо больше, чем хотелось бы.

— В таком случае, как мне кажется, у вас нет нужды взваливать на себя проблемы округа Бьют для того, чтобы занять свое время?

Вэндлинг откинул голову назад и расхохотался.

— Как я понимаю, миссис Эдвард Дейвенпорт задержана и находится у вас, — продолжал Мейсон. — Она моя клиентка, я хотел бы с ней поговорить и разъяснить ей ее права.

Вэндлинг прекратил улыбаться.

— В этом деле есть вещи, которые я не могу понять, Мейсон, — признался окружной прокурор. — Я не хочу возбуждать дело против невиновного человека. По ее словам, она ничего не знает про это убийство. Другими словами, она невиновна.

Мейсон кивнул.

— К сожалению, определенные обстоятельства не позволяют мне принять ее версию за чистую монету, — заявил Вэндлинг.

— А как насчет трупа, который вылез в окно? — спросил Мейсон.

— Это одно из тех обстоятельств, которые я упомянул. Я сам собирался это с вами обсудить, — сказал Вэндлинг. — Я намерен выложить свои карты на стол и хочу, чтобы вы сделали то же самое.

— Хорошо, но давайте не все сразу, — кивнул Мейсон. — Вы выкладываете одну из своих карт, а я посмотрю, как могу вам ответить.

— Отлично. Во-первых, должен признать, что полиция допустила грубейший просчет, и я честно вам об этом говорю.

— Что вы имеете в виду?

— Тот свидетель, который видел, как человек в пижаме вылезает из окна и уезжает на машине, исчез. Полиция его не задержала и не может найти.

— Как так?

— Он назвал вымышленный адрес и, предположительно, еще и вымышленную фамилию.

— И полиция сразу же это не проверила?

— Подумайте сами, как все происходило, — предложил Вэндлинг. — Он был зарегистрирован в мотеле. Приехал не один, а с женщиной. Они зарегистрировались как муж и жена. Он сказал полиции, что видел, как человек в пижаме вылезал из окна, а потом уехал на машине. Полиция спросила у него фамилию и адрес постоянного проживания. Он назвал фамилию и адрес, которые дал администратору мотеля при заселении. Это полицейские проверили — выяснили, что он зарегистрировался прошлым вечером именно под этой фамилией, дальше ничего выяснять не стали. Не попросили его предъявить водительское удостоверение, не проверили номер машины. Они вообще не потребовали у него никакого удостоверения личности. Это очень серьезный просчет. Единственное объяснение такой небрежности — это уверенность, что никакого трупа нет, а в то время они думали именно так. Они считали, что человек, которого заперли в домике, просто удрал от своей непривлекательной жены.

— Продолжайте, пожалуйста, — попросил Мейсон, взгляд которого стал жестким.

— Очевидно, что этот свидетель хорошо подумал после того, как дал показания. Он понял, что ему придется свидетельствовать в суде, а там всплывет его настоящая фамилия и фамилия его подруги. Так что он решил побыстрее смыться.

— И вашим людям неизвестно, кто он такой?

— Не имеем ни малейшего представления. У нас есть только фамилия, которую он назвал, и я убежден, что она вымышленная. Адрес точно не существует, как и номер машины, который он назвал при регистрации в мотеле.

— Откуда вы это знаете?

— Проверили владельца автомобиля с этим номером. Он живет в южной части штата, женат, у него семья и он совершенно не тот, кто нам нужен. Более того, он не выезжал из дома последние сорок восемь часов, и его машина все время была на месте. Он никому ее не одалживал, и она никак не могла оказаться в этой части штата.

— Этот мужчина из отеля — самый ценный свидетель защиты, — заметил Мейсон.

Вэндлинг кивнул.

— Если бы это был свидетель, ценный для стороны обвинения, то не думаю, что он смог бы улизнуть из-под носа полиции, — продолжал адвокат.

— В ваших словах есть определенный подтекст, и он, как и тон, которым вы это говорите, мне не нравятся, — заявил Вэндлинг.

— В том, что произошло, есть многое, что не нравится мне.

Вэндлинг снова широко улыбнулся.

— Я вижу, что с вами будет сложно поладить.

Мейсон улыбнулся собеседнику, но только одними губами, глаза смотрели холодно и сурово.

— Да, — кратко ответил он.

— Этого я и боялся, — признался Вэндлинг. — Давайте говорить откровенно, Мейсон. Если бы этот человек был свидетелем обвинения и его показания означали бы, что совершено убийство, то никуда бы он не сбежал. Так?

— Полагаю, что да.

— Полицейские знали бы, что работают по делу об убийстве. И знали бы, что если свидетель сделает ноги, то им здорово достанется. Они, естественно, предприняли бы все меры, чтобы установить его личность, все проверили бы, чтобы знать, как с ним связаться в случае необходимости. Но по версии этого человека, никакого преступления совершено не было. Поэтому полицейские позволили себе расслабиться и проявили небрежность. Я уверен, что в противном случае все было бы иначе, по крайней мере, надеюсь. Это наш просчет, и мне это не нравится. Это создает дополнительные сложности.

— Это был ценный свидетель, — повторил Мейсон. — Полиция должна была следить, чтобы не упустить его.

— Согласен с вами.

— Итак, что у нас есть? — спросил Мейсон.

— Боюсь, что мы с вами оказались в положении, где наблюдается конфликт интересов. Дело сейчас выглядит так, что я должен выдвинуть обвинение в убийстве против Мирны Дейвенпорт. И я буду расследовать это дело. Естественно, мне не хотелось бы этого делать, если бы Эд Дейвенпорт на самом деле вылез из окна домика в том мотеле. Однако если мы и найдем этого свидетеля, он сможет только сказать, что видел какого-то человека, предположительно мужчину, одетого в пижаму, который вылезал из окна. Он заметил, что человек босой, он видел, как этот человек сел в машину и уехал. В целом описание того человека соответствует описанию Эда Дейвенпорта.

— Вы нашли тело? — уточнил Мейсон.

— Нашли.

— Нет сомнений, что это Эд Дейвенпорт?

— Никаких.

— А во что он был одет? — поинтересовался Мейсон.

— В пижаму. Он был босой и похоронили его в могиле, выкопанной заранее, за два или три дня.

— То есть его закопали в яме, которая существовала уже какое-то время?

— Ну, можно и так выразиться, — согласился Вэндлинг. — Насколько мне известно, эту могилу специально выкопали за несколько дней до убийства с целью спрятать там тело Дейвенпорта.

— Что стало причиной смерти? — спросил Мейсон.

— Пока точных данных нет, — ответил Вэндлинг. — Но мы считаем, что, скорее всего, он был отравлен.

— Мышьяком?

— Цианистым калием. Вскрытие еще не делали.

— В таком случае смерть должна была наступить практически мгновенно.

Вэндлинг кивнул.

— Яд был в конфетах? — спросил Мейсон.

— Да, конфеты в его багаже были начинены мышьяком и цианистым калием. В большинстве конфет был мышьяк, в нескольких цианистый калий. Работа просто ювелирная. Часть жидкой начинки откачали, вероятно, с помощью шприца, и ее заменили ядовитой жидкостью — явно впрыснули той же иглой.

— А какого дьявола использовать два вида яда? — спросил Мейсон.

— Мне самому хотелось бы знать ответ на этот вопрос, — признался Вэндлинг.

— Тем более странно, что один из ядов медленно действующий, а второй убивает почти мгновенно, — заметил Мейсон.

— Да, непонятно, — согласился Вэндлинг. — На самом деле здесь много вопросов, на которые я не в состоянии ответить. Я не люблю возбуждать дело, пока не уверен, что есть что расследовать. Что дело вообще есть! Если я обращусь к присяжным, предлагая им вынести смертный приговор этой женщине, я должен быть уверен, что она на самом деле виновна в хладнокровном, умышленном и жестоком убийстве.

Мейсон кивнул.

— Я много о вас читал, — продолжал Вэндлинг. — Вы серьезный и очень находчивый противник, который борется за своих клиентов. Кроме того, вы мастер драматических эффектов. Мне совсем не хочется выступать против вас, когда я полностью не уверен в своей правоте, не уверен, что не всплывет никаких осложнений, не будет никаких неожиданностей.

— И что дальше? — спросил Мейсон.

Вэндлинг снова дружелюбно улыбнулся.

— Это все, что я могу сообщить вам в настоящее время, — заявил он.

— И все-таки?

— Повторяю: мне не хочется просить смертного приговора, если я не уверен, что совершено хладнокровное, хорошо обдуманное, умышленное убийство. В этом деле есть вещи, которые я никак не могу объяснить в настоящее время. У меня просто нет на них ответов. Свидетель защиты удрал из-под носа полиции. Я дорожу своей репутацией, мне совсем не хочется опозориться. Вы — сильный противник. Вы очень опасны. Если в деле останутся хоть какие-то факты, которые не сможет объяснить обвинение, вы преподнесете их с таким драматизмом, что они покажутся самыми важными факторами в этом деле.

— И что? — спросил Мейсон.

— Это все, что я могу сообщить вам в настоящее время, — повторил Вэндлинг.

— Ну, тогда давайте немного заглянем вперед.

— Я не предсказываю будущее, и я не пророк.

— Давай рассмотрим кое-какие ситуации, которые могут возникнуть.

— Если рассматривать возможные ситуации, то чаще всего сторона обвинения возбуждает дело, считая, что улик достаточно для доказательства виновности человека, но всегда остаются какие-то мелочи, которые не находят объяснения. При таком положении вещей прокурор ведет дело и, как правило, добивается обвинительного приговора. Иногда предлагает сделку стороне защиты.

— Какого рода сделку?

— О, они бывают самыми разными! Иногда прокурор соглашается не требовать смертного приговора, если обвиняемый признает себя виновным. Иногда прокурор позволяет обвиняемому признать себя виновным в непредумышленном убийстве. Иногда, в редких случаях, если обвиняемый во всем сотрудничает со следствием, представляет все факты, то можно даже согласиться на убийство по неосторожности, совершенное случайно.

— А в этом конкретном случае? — спросил Мейсон.

— А в этом конкретном случае я не могу вам больше ничего сообщить в настоящее время, — заявил Вэндлинг.

— Что ж, я думаю, что мы поняли друг друга, — сказал Мейсон.

— Насколько я понимаю, вы хотите встретиться с обвиняемой?

Мейсон кивнул.

— Я специально приехал сюда, чтобы встретиться с вами лично и потому, что хотел вас заверить: у вас не будет никаких проблем в плане встреч с обвиняемой. Мы в нашем округе не применяем методов психического давления. Мы не запрещаем обвиняемым встречаться с адвокатами, не пытаемся этому помешать. Миссис Дейвенпорт ждет вас в комнате для свиданий. Даю вам честное слово, что там не установлено никаких микрофонов и других подслушивающих устройств. Вы можете говорить друг другу все, что угодно — это будет конфиденциальная беседа, ее никто не подслушает. Если миссис Дейвенпорт захочет поговорить со мной, я буду задавать ей вопросы. Она может не отвечать на них, это ее право. Вы ее адвокат, и в нашем округе вы сможете спокойно выполнять свои профессиональные обязанности. Мы со своей стороны будем охранять права обвиняемой так же ревностно, как и вы.

— Спасибо, — поблагодарил Мейсон.

— Но если будет доказано, что она преднамеренно отравила своего мужа, я буду требовать смертной казни, — добавил Вэндлинг.

Мейсон кивнул.

— Если же ее здесь оправдают, то прокурор Лос-Анджелеса собирается предъявить ей обвинение в отравлении мисс Гортензии Пэкстон, — сообщил Вэндлинг.

Мейсон снова кивнул.

— Я подумал, что вы хотите знать эти вещи, — продолжал Вэндлинг. — В особенности, если вы рассматриваете вариант признания миссис Дейвенпорт себя виновной. Мы можем потребовать провести судебное заседание в самое ближайшее время. Если хотите, вы упомянете тот факт, что важный свидетель защиты, похоже, скрылся от полиции, а ваша клиентка признает себя виновной. Тогда я со своей стороны скажу суду, что при сложившихся обстоятельствах обвинение не будет требовать смертной казни, считая, что пожизненного заключения будет достаточно.

— А после этого ее отвезут в Лос-Анджелес и будут судить за убийство Гортензии Пэкстон, — сказал Мейсон. — А когда она начнет отрицать свою вину, окружной прокурор устроит ей перекрестный допрос и в процессе его спросит: «Правда ли, что вам был вынесен приговор за совершение уголовного преступления?», и она будет вынуждена ответить «Да». Затем он спросит: «Вам вынесли обвинительный приговор за отравление своего мужа в округе Фресно, не так ли?», и она опять будет вынуждена ответить «Да». После этого присяжные в Лос-Анджелесе решат, что перед ними опытная отравительница, и не станут обращать внимания ни на какие доказательства, которые могут свидетельствовать в ее пользу, признают ее виновной в отравлении Гортензии Пэкстон и приговорят к смертной казни.

Вэндлинг поднес руку к лицу, потер пальцами челюсть, затем медленно кивнул.

— Да, — наконец сказал он. — Я вижу, господин адвокат, что у вас тоже много своих проблем.

— Значит, я иду встречаться со своей клиенткой, — сказал Мейсон. — Спасибо, что выложили карты на стол. Я понял, что мне будет непросто вести это дело, когда другую сторону представляете вы.

Вэндлинг крепко пожал руку Мейсону.

— Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы вам было потруднее, — пообещал он. — И все-таки что произошло в Парадайсе? Что там с конвертом, в котором оказались чистые листы бумаги? Его на самом деле открывали над паром? Не желаете ли сделать заявление насчет этого?

Мейсон покачал головой.

— Я так и думал, что не будете, — сообщил Вэндлинг. — Мне звонил окружной прокурор из того округа и предупреждал, что вы будете очень разговорчивым, но увертливым. Говорить будете много, но на самом деле ничего не скажете.

— Тактика меняется в зависимости от людей, с которыми приходится иметь дело, и различных обстоятельств, — пояснил Мейсон. — Мне кажется, что с вами не стоит быть разговорчивым, но увертливым.

— Я постарался дать вам это понять, — кивнул Вэндлинг. — А теперь идите к вашей клиентке, Мейсон, а если вам что-нибудь понадобится, звоните мне. Мы сделаем все, чтобы ваше пребывание в нашем округе было комфортным. Я член Ротари-клуба[22]. Мне хотелось бы пригласить вас в наш клуб и представить его членам. Если хотите поиграть в гольф, мы можем это организовать и…

— Спасибо, но боюсь, что я буду очень занят, — ответил Мейсон.

— Я попытаюсь сделать так, чтобы вы были очень заняты, — заявил Вэндлинг. — Удачи! Я думаю, что она вам понадобится. Вероятно, она понадобится нам обоим.