Самолет опустился на взлетно-посадочную полосу, и пилот начал руление к зданию аэропорта.

Мейсон и Делла Стрит наблюдали, как Сара Энсел и Мирна Дейвенпорт вышли из терминала и взяли такси. Как только машина выехала со стоянки и встроилась в поток движения, за ней тронулась другая машина, с длинной антенной, явно принадлежавшая не частному лицу, а какой-то организации. До этого автомобиль с антенной стоял на стоянке.

— Вот оно, началось, — сказал Мейсон.

— Полиция? — спросила Делла Стрит.

Мейсон кивнул.

— Чего они ждут? Почему они их сразу не арестуют? — не понимала Делла Стрит.

— Они хотят узнать, что женщины будут делать.

— А мы что станем делать?

— Возьмем два такси.

— Два?

Мейсон кивнул.

— А не дешевле хотя бы до города доехать на одной машине?

— Конечно, дешевле, — согласился Мейсон. — Но две машины больше сбивают с толку.

— Я должна буду смотреть в оба и определить, следят за мной или нет?

— Конечно, нет! — воскликнул Мейсон. — Ты — невинная душа. Устраивайся поудобнее на сиденье, откинься на спинку. У тебя был длинный и трудный день, и теперь ты едешь домой. Дома прими ванну, поспи несколько часов, пока сама не будешь готова ехать в контору или пока я тебе не позвоню.

— А ты в это время чем намерен заниматься?

— Приму душ, побреюсь, переоденусь и посмотрю, что происходит, — ответил Мейсон.

— Полагаешь, что что-то должно случиться?

— Во всяком случае, я этому не удивлюсь.

— Что ты все-таки намерен предпринять?

— Может быть — только может! — я съезжу в «Тихоокеанские палисады», в этот мотель в Сан-Бернардино.

— Зачем?

— Тот, кто занимает тринадцатый домик, вполне может что-то знать про Эда Дейвенпорта, — ответил Мейсон.

— О-хо-хо! — воскликнула Делла Стрит и добавила через несколько секунд: — Предположим, знает. Что тогда?

— Может, я с ним поговорю. Мне хотелось бы выработать линию поведения. А для этого нужно больше информации, — заявил Мейсон.

— Как я понимаю, поспать тебе не удастся?

— Если придется ехать в мотель, то нет. Но я никуда не поеду, пока Пол Дрейк не сообщит мне, что в интересующем нас домике кто-то живет.

— Почему ты меня с собой не берешь?

Мейсон решительно покачал головой.

— Тебе, девушка, обязательно нужно поспать, хоть немного. В скором времени ситуация может обостриться.

— А ты не думаешь, что у всего происходящего имеется какое-то простое объяснение? Эд Дейвенпорт, возможно, отправился кутить дальше и…

— Простое объяснение, конечно, возможно, — перебил ее Мейсон. — Но в этом деле есть и осложняющие факторы. Так, вот такси. Садись, Делла. Деньги у тебя есть? Хватит на оплату поездки?

— Хватит.

— Отлично. Увидимся позднее.

Мейсон помахал ей на прощание и еще некоторое время стоял, потягиваясь, зевая и глядя на огни города.

Со стоянки выехала еще одна машина с антенной, явно с представителями правоохранительных органов, и последовала за такси, увозившем Деллу Стрит.

Мейсон махнул еще одному такси, устроился в салоне и мужественно сопротивлялся непреодолимому желанию оглянуться. Он смотрел строго вперед и ни разу не проверил, следует или не следует за ним машина полиции.

Когда такси остановилось у его многоквартирного дома, Мейсон расплатился с водителем, поднялся в квартиру и принял душ. Затем он надел халат и позвонил в «Детективное агентство Дрейка». Ответил ночной дежурный.

— Говорит Перри Мейсон, — представился адвокат. — Как я предполагаю, Пол Дрейк сейчас находится в объятиях Морфея?

— Он ушел из агентства далеко за полночь, — сообщил дежурный. — Он велел, если вы позвоните, передать вам отчеты, которые поступили по делу из Сан-Бернардино.

— Так, что там? — спросил Мейсон.

— Наши сотрудники отчитывались по телефону. Судя по добытой ими информации, тринадцатый домик забронировали по телефону в воскресенье вечером. Звонили из Фресно, звонивший представился Фрэнком Л. Стэнтоном. Он сказал, что собирается приехать поздно вечером в понедельник, ему потребуется домик, и специально попросил его не запирать, чтобы не будить администратора из-за ключа. Он предупредил, что может появиться только между двумя и тремя часами ночи, то есть уже фактически во вторник, а домик ему понадобится на два дня. Он поинтересовался, сколько стоит снять домик, ему ответили, что шесть долларов в сутки. Он сказал, что пойдет на телеграф и перешлет двенадцать долларов за два дня.

— И переслал? — уточнил Мейсон.

— Да.

— Что известно об этом Стэнтоне?

— Полчаса назад, когда наш сотрудник звонил с отчетом, Стэнтон все еще не появился, хотя развитие событий там, вероятно, вас заинтересует.

— И что там происходило?

— На месте работает еще одно детективное агентство.

— Ожидают Стэнтона?

— Вероятно, да.

— Что за агентство?

— Пока мы не можем сказать с полной уверенностью, но, похоже, это Джейсон Л. Бекемейер, частный детектив из Бейкерсфилда.

— Как вы его опознали? — спросил Мейсон.

— Но номеру машины. Его автомобиль стал первой зацепкой. Затем мы запросили словесный портрет Бекемейера, и описание совпало с внешностью того человека, который ведет наблюдение. Пятьдесят два года, рост пять футов и семь дюймов[19], весит около ста восьмидесяти фунтов[20]. Невысокий, коренастый, бочкообразная грудь.

— Вам удалось выяснить, что его интересует?

— Судя по всему — кто поселится в тринадцатом домике.

— Ваши сотрудники считают, что он наблюдает именно за этим домиком?

— Они не уверены, но думают, что за ним. Все остальные домики заняты.

— Пусть ваши люди наблюдают дальше, — распорядился Мейсон. — И пошлите еще одного человека следить за Бекемейером. Закончив работу, он, вероятно, отправится звонить с отчетом. Меня очень интересует номер, по которому он будет звонить. Ему придется это сделать из телефонной будки. Может, ваш сотрудник увидит, какой номер он будет набирать.

— Если только так. Определить телефонные номера при звонках из будки довольно сложно, но мы попробуем.

— Обязательно попытайтесь это сделать, — сказал Мейсон. — И вот еще что. Я сейчас работаю по делу с участием некоего Эда Дейвенпорта. Предполагалось, что он умер вчера в Крэмптоне. Правда, дело осложнилось тем, что труп вылез в окно и уехал в неизвестном направлении. Необходимо узнать, где он был и чем занимался вечером и ночью накануне своей «смерти». Вероятно, он был во Фресно. Думаю, что полиция не станет особо напрягаться. Они явно будут искать Эда Дейвенпорта по журналам регистрации. Скорее всего, они ничего не найдут, потому что он наверняка регистрировался под другой фамилией. Кстати, это может быть та, которую использовал человек, бронировавший домик в мотеле в Сан-Бернардино. Так что не исключено, что он назывался Фрэнком Л. Стэнтоном. В таком случае мы можем опередить полицию. Пусть ваши партнеры во Фресно начинают искать Фрэнка Л. Стэнтона. Если потребуется, пусть этим занимается дюжина людей. Мне нужны результаты, кроме того, мне нужно, чтобы все делалось конфиденциально. Справитесь с такой задачей?

— Справимся, — ответил дежурный. — Во Фресно работает хорошая команда.

— Отлично! — воскликнул Мейсон. — Я буду у себя в конторе около десяти, но звоните мне домой, если произойдет что-то важное.

Мейсон побрился, выпил теплого молока, вытянулся на диване, прихватив утреннюю газету, и, накрывшись одеялом, читал минут десять или пятнадцать, потом уснул и проснулся от резкого и назойливого телефонного звонка.

Домашний телефон Мейсона не был указан ни в одном справочнике, и знали его только Пол Дрейк и Делла Стрит. Мейсон поднял трубку.

— Алло! — прохрипел он.

— Обычно это ты, Перри, будишь меня, когда я сладко сплю. Сегодня твоя очередь просыпаться, — язвительно сказал Пол Дрейк.

— Выкладывай, — вздохнул Мейсон. — Надеюсь, у тебя что-то на самом деле важное?

— Если ты представляешь Мирну Дейвенпорт, то да. Мой ночной дежурный сказал, что ты работаешь по делу Эда Дейвенпорта.

— Так что случилось-то?

— Мирна Дейвенпорт арестована и ее сейчас допрашивают в связи с обвинением в убийстве.

— Убийстве кого?

— Двух человек. Ее мужа Эда Дейвенпорта и ее кузины Гортензии Пэкстон.

— Давай поподробнее.

— Позавчера было дано тайное распоряжение об эксгумации трупа Гортензии Пэкстон. Это племянница Уильяма С. Делано. Она умерла незадолго до него и…

— Да, да, я все это знаю, — перебил Мейсон. — Дальше давай. Что выяснила полиция?

— Они нашли в теле столько мышьяка, что можно было и лошадь убить. Нет никаких сомнений, что она умерла от отравления мышьяком, хотя врач подписал свидетельство о смерти, в котором указано, что она была естественной.

— И что там с миссис Дейвенпорт?

— Ее задержали для того, чтобы допросить о том убийстве. Также пришел ордер на ее арест из Фресно, где ее обвиняют в убийстве ее мужа.

— Тело нашли?

— Ты имеешь в виду мужа?

— Да.

— Пока нет, но там, как кажется, откопали какие-то новые улики. Вначале в полиции подумали, что врач ошибся. Они его упорно допрашивали, но он стоял на своем и вроде сумел их убедить, что Эда Дейвенпорта убили.

— А затем мертвец вылез из окна и уехал на машине, — хмыкнул Мейсон. — Если хочешь знать мое мнение, то уж больно активный труп получается.

— Извини, но всех подробностей я не знаю. Я сообщаю тебе то, что мне известно.

— Где сейчас находится миссис Дейвенпорт?

— Ее арестовала местная полиция, но ее уже могли переправить во Фресно, чтобы допрашивать там.

— Тебе удалось что-то выяснить насчет последней ночи Дейвенпорта во Фресно? Где он останавливался, возможно, под фамилией Стэнтон?

— Пока еще нет, но мы над этим работаем, Перри. Кстати, тут возникла одна проблема, касающаяся лично тебя. У тебя могут возникнуть серьезные неприятности.

— Выкладывай, — сказал Мейсон.

— Ты знаешь, что у Дейвенпорта был офис в Парадайсе — он владел горнодобывающей компанией. Поэтому полиция позвонила шерифу округа Бьют в Оровилл, а шериф отправился в Парадайс проводить расследование. Он выяснил, что ты там побывал прошлой ночью, проник в этот дом, очевидно представляя интересы вдовы. В доме лежал конверт, который Дейвенпорт велел вскрыть в случае его смерти. Конверт вскрыли в офисе шерифа. В нем обнаружили шесть чистых листов бумаги. Конверт отправили на экспертизу. Эксперт определил, что конверт держали над паром, чтобы вскрыть, в течение последних двадцати четырех часов, а потом снова заклеили с помощью растительного клея. Можешь сам догадаться, в каком положении ты оказываешься. Поэтому я решил тебя разбудить и сообщить, что после этого тебе придется отвечать на неприятные вопросы.

— Когда?

— Как только установят, где ты. Вокруг тебя горячо, считай, что сидишь на раскаленной плите. Они считают, что ты увидел обвинения своей клиентки — Эд Дейвенпорт считал ее отравительницей. Ты уничтожил оригинал письма, а вместо него подложил чистые листки бумаги.

— Миссис Дейвенпорт официально арестована? Все процедуры соблюдены? — уточнил Мейсон.

— Да.

— А Сара Энсел?

— Против нее не выдвинуто никаких обвинений. Делла Стрит просила тебе передать, что Сара Энсел уже ломилась в контору, но Делла выставила ее вон.

— Делла? Она уже в конторе? — удивился Мейсон.

— Свеженькая как огурчик, — сообщил Дрейк. — Открыла офис в девять утра.

— Черт побери! — воскликнул Мейсон. — Я же велел ей выспаться. Который сейчас час?

— Десять. Делла решила, что ты захочешь поспать, поэтому она открыла контору, разбирает письма, отвечает на звонки, чтобы тебя лишний раз не беспокоили, только в случае крайней необходимости.

— Она знает то, что ты мне только что рассказал?

— Не все, — ответил Дрейк. — Я вначале позвонил тебе. Как только повешу трубку, пойду в твою контору и все ей расскажу.

— Скажи ей, что я приеду через двадцать или двадцать пять минут, — попросил Мейсон.

— При условии, что полиция не задержит тебя для допроса, — напомнил Дрейк.

Мейсон быстро оделся, вышел из своего многоквартирного дома через черный ход и поспешил в контору. Мгновение он стоял в нерешительности перед дверью «Детективного агентства Дрейка», затем решил сначала повидаться с Деллой Стрит и быстро пошел по коридору. Он ключом отпер дверь в свой личный кабинет, которая открывалась в коридор, и вошел.

Делла Стрит увидела его и предостерегающе приложила палец к губам. Потом она плотно закрыла двери в библиотеку юридической литературы и приемную и заговорила тихим голосом:

— Шеф, мы раздразнили медведя.

— Как так?

— Ты все поймешь, когда выслушаешь версию Сары Энсел.

— Что с ней случилось?

— По-моему, она в бешенстве. Ее связывать пора!

— Почему?

— Она внезапно выяснила, что Мирна Дейвенпорт совсем не милая беспомощная молодая женщина, за которую она ее принимала.

— Каким образом она это выяснила?

— Она сама хочет тебе обо всем рассказать. Шеф, ты ведь не обязан представлять Мирну Дейвенпорт в этом деле. Ты откажешься? Это же получается дело об убийстве, а ты договаривался с ней только насчет наследственных и имущественных дел…

Мейсон заставил ее замолчать, решительно покачав головой.

— Не откажешься? — спросила Делла.

— Нет, — твердо сказал Мейсон. — Когда я беру клиента, я защищаю его при любом раскладе.

— Я знаю, но… Поговори вначале с Сарой Энсел.

— Ты сама с ней разговаривала?

— Немного побеседовали, никакие подробности не обсуждали.

— И какое у тебя впечатление?

— Все скверно.

— Ладно, предположим, Мирна виновна, — заговорил Мейсон. — По крайней мере, она имеет право на защиту и справедливое расследование. Она имеет право на рассмотрение ее дела в суде. У нее есть права, гарантированные ей Конституцией. Она имеет право на то, чтобы свидетелей, приглашенных стороной обвинения, подвергали перекрестному допросу. Но почему-то я чувствую, что дело не такое безнадежное, как кажется на первый взгляд.

— Не может оно быть полностью безнадежным, — согласилась Делла Стрит. — Хочешь прямо сейчас поговорить с миссис Энсел?

— Зови ее, — кивнул Мейсон. — Кстати, Делла, почему ты не поспала?

— Потому что мне нужно было находиться в конторе, чтобы ты мог немного отдохнуть. Я могу полчасика вздремнуть после обеда. Раз ты впутываешься в это дело, то действительно будешь очень занят. И вот еще что. С утра было несколько междугородных звонков. Среди них — звонок от окружного прокурора из округа Бьют.

— Интересно, а ему-то что надо? — задумчиво произнес Мейсон, потом улыбнулся.

— Да, интересно, — произнесла Делла Стрит с притворной скромностью.

— Так, давай все делать по порядку, решать по одному вопросу за раз, — объявил Мейсон. — Я сейчас на совещании, меня нельзя беспокоить, ни на какие звонки я отвечать не буду. Со мной можно будет связаться через полчаса. А теперь послушаем, что нам может рассказать миссис Энсел.

Делла Стрит кивнула, сняла трубку и сказала Герти, дежурившей на коммутаторе:

— Мистер Мейсон пришел, Герти. Передай миссис Энсел, что он примет ее прямо сейчас. Я выхожу, чтобы ее встретить.

Делла Стрит вышла из кабинета адвоката и вскоре вернулась с Сарой Энсел, которая теперь выглядела не такой ухоженной, как при первом появлении в конторе. Она казалась усталой и изможденной, мешки под глазами не добавляли красоты, косметика была нанесена впопыхах. Было совершенно очевидно, что женщина не спала ночь.

— Мистер Мейсон, вы должны что-то сделать! — воскликнула она, пересекая кабинет и буквально хватая адвоката за руку. — Мы должны выпутаться из этого дела. Это ужасно!

— Присядьте и успокойтесь, — предложил Мейсон. — Расскажите мне, что случилось.

— Все случилось.

— Ну, так и расскажите мне все.

— Никогда не прощу себе, что была такой дурой. Я позволила этой вертихвостке задурить мне голову, а потом… потом я еще и вас впутала. Я полагала, что хорошо разбираюсь в людях, и за то короткое время, что мы были с ней знакомы, эта женщина стала мне почти дочерью. Она казалась такой беспомощной! Создавалось впечатление, что ее используют, а она сама совершенно неспособна справиться с решением проблем. А теперь вы только подумайте о тех ужасах, о которых стало известно.

— Продолжайте, — поторопил Мейсон. — Расскажите мне все, что знаете, и не тяните время, вы же понимаете, что у нас его мало.

— О, эта женщина — настоящая Лукреция Борджиа! Негодяйка, отравительница, убийца!

— Пожалуйста, пересказывайте факты, — попросил Мейсон, устраиваясь в кресле и изучая лицо Сары Энсел.

— Ну, можно начать с того, что коронер провел эксгумацию тела Гортензии Пэкстон и обнаружил, что она была отравлена. И отравила ее Мирна Дейвенпорт.

— Когда вы об этом узнали?

— Как только мы с Мирной приехали домой. Под дверью лежало извещение о телеграмме. Мирна позвонила на телеграф и узнала, что какая-то ее подруга отправила ей телеграмму. В ней говорилось, чтобы Мирна немедленно ей позвонила, в любое время дня и ночи.

— Дальше, — попросил Мейсон.

— Мирна позвонила ей, и та сказала, что коронер провел эксгумацию, из тела извлекли желудок и другие органы и отправили на экспертизу.

— И что было дальше?

— Поверьте мне, мистер Мейсон, я никогда в жизни не испытывала такого потрясения, — призналась Сара Энсел. — Мирна была такой же спокойной и серьезной, как и всегда, а потом вдруг сказала: «Тетя Сара, я хотела бы немного поработать в саду перед тем, как ложиться спать».

Мейсон удивленно приподнял брови.

— Она же у нас великая садовница, — саркастически объяснила Сара Энсел. — Для нее это единственный отдых. Но подождите, сейчас я вам расскажу, чем занималась в саду эта женщина!

— Я жду, — напомнил Мейсон.

— Я сама просто валилась с ног, — продолжала рассказ миссис Энсел. — Я не такая молодая и не такая выносливая, как раньше, чтобы отправляться во все эти путешествия, летать ночными рейсами. Да и переживаний было слишком много. Я уже хотела рухнуть в постель, но решила вначале принять горячий душ. Я пошла наверх в свою комнату, приняла душ и… Тут, наверное, нужно объяснить, что комната на втором этаже выходит во двор — у нас там открытый внутренний дворик, окруженный стенами. И как вы думаете, что я увидела? Чем там занималась Мирна Дейвенпорт?

— И чем же? — нетерпеливо спросил Мейсон.

— Она спокойно рыла яму, причем очень глубокую яму. Никаким садом она не занималась. Она держала в руках лопату и выкапывала яму.

— Дальше, — сказал Мейсон.

— И как раз когда я за ней наблюдала, она взяла какие-то пакетики, небольшие бумажные пакетики, бросила их все в яму и начала закапывать. Вначале она забросала яму землей, потом взяла кусок грунта, который вначале вырезала, и аккуратно приладила его на прежнее место. Все получилось очень ровно, будто там никто и не копался.

— И что случилось после этого? — спросил Мейсон.

— Все это время я стояла у окна и наблюдала за ней. Я обычно не сую нос в чужие дела, мистер Мейсон, но мне свойственно нормальное, здоровое человеческое любопытство.

— И что вы сделали?

— Я спустилась вниз по лестнице и поймала эту скромную маленькую лицемерку до того, как она успела избавиться от лопаты.

— Что именно вы сделали?

— Я спросила, чем она занималась, а она ответила, что когда нервничает, ей обязательно нужно выйти в сад и заняться цветами. Она выкопала какие-то растения, разрыхлила землю и рассадила их по-новому, так им будет лучше и они будут радовать глаз на следующий день. Она сама отдохнула, расслабилась, теперь может ложиться спать и проспит двенадцать часов.

— Что вы ей сказали?

— Я попросила показать мне, что она пересаживала. Я сказала, что хочу посмотреть, что у нее получилось.

— И?

— Вы знаете, мистер Мейсон, она всегда производила впечатление тихой, скромной, робкой женщины, которой можно помыкать, но видели бы вы ее тогда! Она стала упрямой как ослица. Она не встречалась со мной взглядом, но и не двинулась с места, словно кирпичная стена. Сказала мне своим тихим голосом, что на самом деле это неважно, я просто расстроена и перенервничала из-за ночного путешествия и мне следует вернуться в дом.

— И чем дело кончилось?

— Я вышла из себя и спросила, почему она мне врет. Я спросила, почему она выкопала эту яму, а она ответила, что никакой ямы не копала.

— Что вы сделали в ответ на это?

— Я выхватила лопату у нее из рук и пошла к тому месту во дворе, где она копала.

— Как отреагировала миссис Дейвенпорт? — спросил Мейсон.

— Тогда ей, конечно, пришлось признаться, что она все-таки там копалась, но ей совершенно не было стыдно, и она даже голоса не повысила. Сказала только: «Тетя Сара, не надо этого делать», я спросила, почему, а она ответила: «Потому что я постаралась очень аккуратно положить грунт поверх той ямы, чтобы ее никто не заметил. Если вы его тронете, то будет заметно, что там что-то недавно зарывали».

— И что было потом?

— Я спросила у нее, что она закопала. Как вы думаете, что она мне ответила?

— И что же?

— Пакетики с мышьяком и цианистым калием. Каково, а?

— Продолжайте, — спокойно попросил Мейсон.

— У этой маленькой нахалки хватило наглости стоять там и объяснять мне, что она экспериментировала с различными типами опрыскивателей — боролась с вредителями, которые портят цветы. У нее были очень ядовитые «активные ингредиенты», как она их назвала. Мышьяк она покупала сама. Цианистый калий она получила в лаборатории своего мужа на рудниках. Она экспериментировала с этими опрыскивателями, пытаясь уничтожать разные виды вредителей, но теперь испугалась, что ее коллекция ядов может вызвать ненужные вопросы. Вдруг кто-то начнет искать у нее яды, раз появилась мысль об отравлении. Она сказала, что при сложившихся обстоятельствах посчитала, что для нее будет лучше избавиться от этих ядов.

— И что вы сделали? — спросил Мейсон.

— Наверное, мне следует сходить на прием к психиатру, чтобы мне голову проверили. Я ей поверила! Она даже ни разу голоса не повысила. Она была так мила, серьезна, абсолютно не волновалась, в общем, вела себя как обычно, и я позволила ей себя убедить. Мне даже снова стало ее жалко. Я сочувствовала ей и даже сказала, что не могу понять, как ей удается оставаться спокойной после всего, что пришлось пережить. У любого другого человека была бы истерика. Я обняла ее, и мы вместе вернулись в дом. Я поднялась наверх и легла, только начала засыпать — кто-то принялся барабанить в дверь. Пришла экономка и сообщила нам, что там полиция, которая хочет немедленно нас видеть по крайне важному делу.

— И что же это было за крайне важное дело?

— Оказалось, что после проведения химического анализа эксперт из офиса коронера обнаружил мышьяк в теле Гортензии, и окружной прокурор хочет допросить Мирну.

— И чем все закончилось?

— Они забрали Мирну и повезли в окружную прокуратуру.

— Вам задавали вопросы?

— Спросили, сколько времени я нахожусь в доме, я ответила. Потом задали еще несколько вопросов, забрали Мирну и увезли в окружную прокуратуру. Меня даже не пытались.

— Как Мирна это восприняла? — спросил Мейсон.

— Как она вообще все воспринимает, — ответила Сара Энсел. — Вела себя тихо и спокойно, как мышка. Голос не повышала. Сказала, что с радостью поедет в прокуратуру, но ей хотелось бы немного поспать, потому что она всю ночь на ногах из-за болезни мужа.

— И что было потом?

— Больше я ничего не знаю. Ее увезли. Но я задумалась о случившемся, вспомнила про конфеты, которые ел Эд Дейвенпорт. Они лежали у него в чемодане. Видите ли, мистер Мейсон, Мирна мне говорила, что всегда сама собирает ему чемодан, когда он отправляется в поездки. Она говорила, что он такой беспомощный — одежду даже не умеет сложить.

— Не вижу здесь ничего необычного, — заметил Мейсон. — Большинство жен собирают чемоданы своим мужьям.

— Да, конечно, но это значит, что она упаковывала и конфеты. Поэтому, когда ее увезли, я принялась за поиски. Начала все потихонечку перерывать, просматривать и…

— Что конкретно вы искали? — спросил Мейсон.

— Что-то такое, что помогло бы разобраться с этим делом.

— И вы пошли в ее комнату?

— Да, конечно.

— Что вы там нашли?

— Коробку конфет у нее в бюро — точно таких же, как Эд Дейвенпорт возит с собой, когда отправляется в командировку. Вишни в шоколаде со сладким сиропом. Мирна сама сластена. Я помню, что пара таких коробок лежала в гостиной, и Мирна все время предлагала их мне. Я съела только две штучки — надо же беречь фигуру. Но вы понимаете, что это значит?! Боже праведный, а если она и меня пыталась отравить?! А если бы одна из конфет, которые она мне предлагала, была отравлена? Наверное, сама судьба водила моей рукой, когда я выбирала конфеты. А Мирна настаивала, чтобы я съела еще. Я отказалась из-за фигуры. Но вы понимаете, что было у нее на уме? Я еще подумала тогда, что она слишком навязчива. А когда я сейчас вспоминаю тот день, кажется, что эта негодяйка водила меня за нос. Она все время пыталась меня обмануть. Я теперь припоминаю множество мелочей, которые тогда казались неважными, но сейчас все они складываются в единую картину. Она убийца, отравительница, настоящая Лукреция Борджиа!

Мейсон задумался на несколько секунд, потом сказал:

— Разрешите мне задать вам несколько вопросов. Насколько я понял, вы обе все время находились вместе в Крэмптоне. Вы…

— О, нет, это не так. Она оставалась наедине с Эдом, пока я принимала душ. Затем, вскоре после того, как врач объявил, что Эд скончался, и запер домик, я пошла звонить вам. Теперь я припоминаю, что когда шла обратно, я видела, как Мирна разговаривала с каким-то мужчиной. Затем они разделились. Я тогда не придала этому значения. Я подумала, что это, наверное, один из постояльцев, который выражал ей соболезнования, но теперь-то я понимаю, что это мог быть сообщник. Возможно, он влез в домик через окно. А после того, как он туда влез, он проявил смекалку и надел пижаму. Вероятно, он выкинул тело Эда из окна и затолкал в свою машину. Затем он подождал, пока не появится кто-то из постояльцев, который его увидит, вылез из окна, сел в машину и уехал.

— Похоже, ваше отношение к Мирне внезапно переменилось, — заметил Мейсон.

— Да, конечно. А как же иначе? С моих глаз упала пелена, мистер Мейсон.

— Большое спасибо, что вы мне все рассказали.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Сара Энсел.

— Пока не знаю.

— Но зато я знаю, что собираюсь делать я. Я собираюсь из всего этого выпутываться. Я собираюсь сохранить свое доброе имя и репутацию.

— Понятно, — сказал Мейсон. — Полагаю, что план ваших действий включает и обращение в полицию?

— В полицию я не пойду, но скрываться от них не буду, если они сами придут ко мне.

— А что вы собираетесь сказать им обо мне? — поинтересовался Мейсон.

— Вы имеете в виду вашу поездку в Парадайс за письмом?

Мейсон кивнул.

Она решительно встретила его взгляд, смотрела сурово и мрачно.

— Я собираюсь сказать им правду.

— Я так и подумал, — сухо заметил Мейсон.

— Мне кажется, мистер Мейсон, что вы не настроены на сотрудничество.

— Я адвокат и сотрудничаю только со своими клиентами.

— Вашими клиентами? Вы хотите сказать, что все еще собираетесь защищать эту женщину после всего, что она сделала, после того, как поставила вас в такое положение, после того, как она лгала вам и…

— Да, я собираюсь ее защищать, — перебил Мейсон. — По крайней мере, я прослежу, чтобы ее дело слушалось в суде, приговор ей выносили в соответствии с действующим законодательством и чтобы при этом соблюдались все положенные процедуры.

— Бывают же на свете такие дураки! — бросила Сара Энсел, встала со стула, с минуту стояла, гневно глядя на Мейсона, потом добавила: — Надо было предполагать, что я зря теряю время.

С этими словами она повернулась и направилась к выходу, резко распахнула дверь, оглянулась через плечо и рявкнула:

— А я еще пыталась вам помочь!

Она вышла в коридор. Мейсон какое-то время смотрел на закрывшуюся дверь.

— Вот что происходит, если адвокат воспринимает только очевидное, — заявил он Делле Стрит.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Если клиент что-то говорит адвокату, то делает это в конфиденциальном порядке, — объяснил Мейсон. — При разговоре могут присутствовать помощник или секретарь адвоката, в таком случае он все равно остается конфиденциальным. Таким образом, закон защищает и клиента, и адвоката. Но если во время разговора присутствует третье лицо, он перестает быть конфиденциальным.

— Но, боже праведный, шеф, эта женщина пришла вместе с миссис Дейвенпорт, она сама привела ее и…

— Я помню, — сказал Мейсон. — На тот момент миссис Дейвенпорт считала, что присутствие Сары Энсел отвечает ее интересам. Но я-то адвокат! Я должен был настоять на том, чтобы разговор происходил с глазу на глаз. Я имею в виду то письмо.

— Но раз уж так получилось, что вы не говорили наедине, что теперь?

— Поскольку присутствовало третье лицо, сведения не считаются переданными в конфиденциальном порядке и не подлежащими оглашению.

— То есть ты не можешь не отвечать на вопросы об этом письме?

— Если эти вопросы будут задавать уполномоченные лица в положенном месте на основании надлежащим образом оформленного ордера, — пояснил Мейсон.

— А до этого?

— А до этого я никому ни черта не должен отвечать! — воскликнул Мейсон.

— Что мы будем делать с окружным прокурором округа Бьют? — спросила Делла Стрит.

— О, мы обязательно с ним поговорим. Скажи телефонистке, что я готов ответить на его звонок.

Делла Стрит сняла трубку и через несколько секунд кивнула Перри Мейсону. Он снял трубку с аппарата у себя на столе и произнес очень официальным тоном:

— Перри Мейсон слушает.

Голос в трубке звучал несколько натянуто, словно человек пытался скрыть робость, демонстрируя излишнюю энергичность.

— Мистер Мейсон, с вами говорит Джонатан Халдер, окружной прокурор из округа Бьют. Мне хочется задать несколько вопросов вам и вашей секретарше по поводу вашего приезда в Парадайс.

— Ах, вот вы о чем! — дружелюбно воскликнул Мейсон. — Очень рад познакомиться с вами, мистер Халдер, пусть и по телефону. Но я не понимаю, зачем нас допрашивать по такому делу, которое я считаю простой формальностью.

— Ну, положим, это дело совсем не формальность, — заметил Халдер. — И к решению вопроса можно подойти по-разному. Можно его решить легко, а можно обеспечить вам сложности.

— Сложности? — переспросил Мейсон.

Голос Халдера по-прежнему оставался нарочито энергичным.

— Конечно, у меня есть право представить это дело Большому жюри[21] и…

— Какое дело? — спросил Мейсон.

— То дело, которое привело вас к нам, и то, что вы тут натворили.

— Боже мой! — воскликнул Мейсон с таким радушием, с каким говорят со старым приятелем. — Если вас по какой-либо причине интересует то, что мы с мисс Стрит делали в вашем округе, и интересуетесь вы как официальное лицо, мы с радостью ответим на ваши вопросы. Незачем беспокоить Большое жюри, присылать повестки и затруднять себя прочими юридическими формальностями…

— Что ж, я очень рад это слышать! — перебил его Халдер, явно расслабился и заговорил нормальным тоном. — Наверное, я неправильно судил о вас. Мне здесь всякого наговорили о вашей находчивости, изворотливости и изобретательности. Мне сказали, что если вы не захотите отвечать на вопросы, мне придется прибегнуть к крайним мерам вплоть до ордера на арест.

Мейсон откинул голову назад и рассмеялся.

— Ну-ну, — произнес он. — Репутация человека может сильно исказиться на расстоянии, как мираж. Насколько это важное дело, мистер Халдер? Когда вы хотите со мной встретиться?

— Боюсь, что дело крайне важное, мистер Мейсон, и встретиться с вами я хочу как можно скорее.

— В данный момент я занят, — сказал Мейсон.

— Это крайне важно, — повторил Халдер, который снова говорил натянутым голосом. — И дело не только в том, что произошло у нас. Я сотрудничаю с другими представителями правоохранительных органов, и мы выработали общий план действий…

— Конечно, конечно, я все понимаю, — Мейсон снова засмеялся. — У вас же там есть политики, они давят на вас, а потом, как я предполагаю, кто-то сливает информацию в СМИ. Вы оглянуться не успели, как уже оказались в затруднительном положении. Вам нужно или заполучить меня для допроса, или самому придется стать объектом критики и нападок.

Халдер опять заговорил легким неофициальным тоном:

— Да вы просто ясновидящий, мистер Мейсон! Или в прошлом были прокурором какого-нибудь небольшого округа.

— Что ж, я, конечно, очень занят, но мы с мисс Стрит приедем к вам в ближайшее время. Так, дайте мне сообразить… Я полечу самолетом на Сан-Франциско, а там…

— Наше воздушное сообщение оставляет желать лучшего, — заметил Халдер.

— Это верно, — согласился Мейсон. — К тому же я слишком занят, чтобы ожидать регулярных рейсов. Знаете, что я сделаю, Халдер? Я доберусь до Сан-Франциско или, может, Сакраменто, а там зафрахтую самолет. У вас в Оровилле есть летное поле?

— Конечно.

— Отлично. Я приземлюсь на это поле в половине шестого, — сказал Мейсон.

— Не нужно нестись сломя голову, чтобы прибыть минута в минуту, — заверил его Халдер. — Я просто хочу с вами побеседовать. Конечно, хотелось бы как можно раньше, но…

— Я все понимаю, — перебил его Мейсон. — Вы занятой человек, и вам есть чем заняться. Я тоже занятой человек, и мне тоже есть чем заняться. Поэтому давайте назначим конкретное время, чтобы вы точно знали, когда меня ждать, а я знал, что, когда я прилечу, мне не потребуется тратить лишнее время на ожидание. Семнадцать тридцать вас устраивает?

— Полностью устраивает, — заверил его Халдер, а потом виновато добавил: — Очень не хочется беспокоить такого занятого человека, как вы, я понимаю, как ценно ваше время. В конце концов, может оказаться, что дело не такое уж и неприятное, а какая-то мелочь. У вас, несомненно, найдутся объяснения, но… Вы же понимаете, что на меня давят и…

— Я понимаю, — дружелюбно сказал Мейсон. — Не забивайте себе этим голову, Халдер. Я рад сделать то, что могу. Мы с мисс Стрит прибудем в пять тридцать.

Мейсон повесил трубку и улыбнулся Делле Стрит.

— Шеф, ты сдался ему без борьбы! — удивленно произнесла она.

— Давай подойдем к делу практично, Делла, — предложил Мейсон.

— А разве то, что ты сделал, практично?

Мейсон кивнул.

— Что-то я тебя не понимаю.

— Мы с тобой здорово влипли, — пояснил Мейсон. — И мне бы хотелось как можно дольше уклоняться от допроса.

— И?

— Это значит, что я не хочу общаться с местной прессой, местной полицией и местным окружным прокурором. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями, а кроме того, нужно время, чтобы семена, которые мы с тобой посеяли, дали ростки. И еще мне нужно выяснить, что удалось раскопать Полу Дрейку.

— И поэтому ты спешишь в объятия окружного прокурора округа Бьют, где ты просто не можешь ответить на некоторые вопросы так, чтобы не сунуть шею в петлю, — заметила Делла Стрит.

— Если я буду отвечать на вопросы прямо сейчас, то моя шея гораздо скорее окажется в петле, и чем больше вопросов, тем хуже, — ответил Мейсон. — Но если ты хорошо подумаешь, Делла, то поймешь всю прелесть сложившейся ситуации. Во-первых, мы можем уехать немедленно. Нам нужно спешить, и у нас совершенно нет времени отвечать на чьи-либо вопросы. Мы спешим на самолет, чтобы успеть на встречу с прокурором округа Бьют. Дело получит широкую огласку, и в благоприятном для нас свете: едва мы узнали, что окружной прокурор хочет нас допросить, мы бросили все дела и помчались в его округ, не заставляя его прибегать к суровым или отчаянным мерам. Кстати, я не просто так выбрал время нашей встречи с окружным прокурором. Мы можем спешить с комфортом, со всеми удобствами. Нас не будет в конторе, и мы никому не должны говорить, куда мы отправились. Это нельзя квалифицировать как побег, никто не сможет обвинить нас в том, что мы попробовали скрыться, потому что мы направляемся на встречу с властями округа Бьют по их просьбе. Более того, Делла, мы заранее договорились о времени встречи, оно точно определено, а газеты в округе Бьют, несомненно, жаждут новостей. Поэтому, прилетев туда, мы обеспечим им эти новости. Думаю, что раз СМИ знают о времени нашего прибытия, то нас будут ждать журналисты и фотографы.

— Да, мы получим передышку на пять или шесть часов, и это замечательно, — сказала Делла Стрит. — Но что будет, когда мы окажемся в округе Бьют?

— Хотелось бы мне знать ответ на этот вопрос, — вздохнул Мейсон.

— Ты собираешься признаваться в том, что мы делали в том доме в Парадайсе?

— Боже упаси!

— А как ты думаешь избежать ответов на вопросы об этом?

— Хотелось бы мне это знать, — сказал ей Мейсон. — Собирайся, Делла. Мне нужно еще несколько минут, чтобы посмотреть кое-какие законы, а потом выходим. Пока я ищу то, что мне надо, договорись об аренде самолета.