– Митч! – воскликнула она, словно не веря своим глазам. – Господи, Митч!.. – И истерически рассмеялась. – Ну конечно! Как я могла подумать, что ты будешь смирно сидеть на месте?

– Может быть, мне… – начал астролог, доставая из кармана револьвер.

– Не надо, Уоррен. Все в порядке. Я его знаю. Оставь нас вдвоем. Пожалуйста.

Уоррен исчез, а Кэти, вся дрожа, опустилась на стул.

Я застыл словно громом пораженный. Значит, моя жена – важная шишка у консов! Все это время Кэти меня обманывала, а я ничего не подозревал!

– Не хочешь объясниться? – тускло спросил я наконец.

Видно было, что она не без труда взяла себя в руки.

– А ты поражен? – спросила Кэти. – Надо же так опростоволоситься: рекламщик звездного класса женился на консе! Если это выйдет наружу, что станет с твоей карьерой?

Наши взгляды встретились – и насмешливая улыбка стерлась с ее лица.

– Черт бы тебя побрал! – прошипела она. – Все, чего я хотела, когда ко мне вернулся рассудок, – чтобы ты оставил меня в покое! Убрался из моей жизни! И зачем только я помешала Таунтону тебя убить?

– Так это ты приказала Ранстеду отправить меня на плантацию?

– Дурацкая идея! И что, ради всего святого, ты теперь делаешь на Луне? Откуда кошмарные обвинения в твой адрес? Почему, черт возьми, я никак не могу от тебя отделаться? – кричала она.

Итак, Кэти принадлежит к консам. Ранстед тоже. Они вдвоем решили, как лучше всего обойтись с беднягой Митчем. Решили – и сделали. И у Таунтона было свое мнение о том, как лучше поступить с Митчем. Все толкают беднягу Митча туда-сюда, словно пешку на доске!

– А вы, значит, ферзи! – проговорил я вслух и, схватив Кэти за шиворот, отвесил ей пощечину.

Гнев исчез из ее взгляда; теперь в нем читалось только удивление.

– Позови сюда этого, как его там, – приказал я.

– Митч, что ты задумал? – Теперь она говорила совсем как прежняя Кэти.

– Зови его сюда.

– Не смей мне приказывать…

– Эй, колдун! – заорал я.

Он вбежал в обсерваторию – и сразу напоролся на мой кулак. Я начал обшаривать его карманы, но тут Кэти, словно когтистая дикая кошка, набросилась на меня сзади. Однако я уже схватил ствол – автоматический пистолет двадцать пятого калибра, мощная штука. Кэти я оттолкнул с такой силой, что она упала – и сидела на полу, машинально потирая ушибленное бедро, глядя на меня с изумлением.

– Ах ты подонок! – удивленно проговорила она.

– Не ожидала? – усмехнулся я. – Фаулер Шокен знает, что ты на Луне?

– Не знает, – ответила Кэти. Но я заметил, что она потирает большой и указательный пальцы друг о друга.

– Врешь.

– Ты мой детектор лжи! – издевательски протянула она. – Крутой рекламщик…

– Хватит болтать, – отрезал я, – или получишь этой штукой по физиономии.

– Боже мой! – медленно проговорила Кэти. – Да ты серьезно! – И медленно поднесла руку к лицу, неотрывно глядя на револьвер.

– Рад, что до тебя дошло. Ну? Фаулер Шокен знает, что ты на Луне?

– Не совсем, – ответила она, по-прежнему не сводя глаз со ствола. – Точно не знает. Но он сам посоветовал мне слетать на Луну, отдохнуть и развеяться. Сказал, что это поможет справиться с горем.

– Позвони ему и вызови сюда.

Она молчала и не двигалась.

– Послушай, – сказал я, – сейчас с тобой говорит Гроуби. Гроуби, которого ограбили, похитили, били по голове, пытались пырнуть ножом. Единственного друга, который у него был, несколько часов назад отравили. С ним развлекалась садистка, отлично знающая анатомию. Он убил ее голыми руками – и об этом не жалеет. Его запихнули в «Хлореллу», на самое дно. Думали, он никогда не выберется. Его разыскивают за убийство и нарушение контракта. А женщина, которую он любил – думал, что любит, – оказалась фанатичкой и лживой сукой. Гроуби терять нечего. Могу разнести к чертям этот купол, и мы все тут задохнемся. Могу выйти на улицу, сдаться властям и рассказать все, что знаю. Мне не поверят, но начнут проверку – и рано или поздно найдут ваши слабые места. Мне к тому времени уже выжгут мозги? Плевать!

– И чего ты добьешься? – спокойно спросила она.

– Хватит тянуть время. Звони Шокену.

– Будь по-твоему, Митч. Только сначала попытаюсь еще раз. Видишь ли, одно твое слово особенно меня задело. «Фанатичка». Я умолила Ранстеда отправить тебя на плантацию по двум причинам. Во-первых, хотела спасти тебя от убийц Таунтона. А еще… еще я хотела, чтобы ты узнал, как живут потребители. Думала, оказавшись там, внизу, ты увидишь и поймешь, как несправедливо устроена наша жизнь. Из звездного класса нелегко разглядеть такие вещи, снизу обзор лучше. Я думала, что когда мы вернем тебя к нормальной жизни, мне удастся все тебе объяснить, и дальше мы будем трудиться вместе ради единственной достойной цели. Увы, ничего не вышло. Твои чертовы мозги… твой блестящий и такой испорченный ум! Ты хочешь лишь вернуться к себе в звездный класс, снова есть, пить и спать лучше прочих. Ты не фанатик, к сожалению. Ты все тот же Митч… Что ж, я хотя бы попыталась.

Делай, что считаешь нужным. Обо мне не беспокойся. Мне уже не будет хуже, чем в те времена, когда мы ночи напролет кричали друга на друга. Или когда я уходила по делам консов, видела, как ты сходишь с ума от ревности, и не могла ничего тебе объяснить. Или когда отправляла тебя на «Хлореллу», надеясь, что оттуда ко мне вернется нормальный человек, не изуродованный рекламным бизнесом. Или когда не могла любить тебя так, как хотела, не могла отдаться тебе полностью, телом и душой, потому что между нами всегда стояла тайна. Мне было больно, Митч. Больно и сейчас. Удар револьвером по лицу – пустяк рядом с этой болью.

Долго, очень долго мы оба молчали.

– Позвони Шокену, – произнес я наконец дрогнувшим голосом. – Скажи ему, чтобы пришел сюда. Сама убирайся и этого звездочета с собой захвати. Я… я не знаю, что ему скажу. Но тебе и твоим дружкам даю два дня, чтобы сменить конспиративную квартиру, условные знаки и прочую вашу хренотень. Звони Шокену и убирайся. Видеть тебя больше не желаю.

С непроницаемым лицом Кэти взяла кнопочный телефон и набрала номер.

– Восьмого секретаря мистера Шокена, пожалуйста, – сказала она в трубку. – Это доктор Нейвин, вдова мистера Кортни. Да, уверена, в списке я есть… благодарю вас. Второго секретаря мистера Шокена, пожалуйста. Это доктор Нейвин, вдова мистера Кортни. Могу я поговорить с секретарем мистера Шокена? Да, я в списке… благодарю вас. Здравствуйте, мисс Грайс, это доктор Нейвин. Могу я поговорить с мистером Шокеном?.. Да, разумеется… спасибо. – И, повернувшись ко мне, сказала: – Придется немного подождать.

Несколько минут прошли в молчании, затем она заговорила снова:

– Здравствуйте, мистер Шокен. Неплохо, благодарю вас. Не могли бы вы встретиться со мной по важному делу?.. Боюсь, чем скорее, тем лучше… Первая Торговая, рядом с выходом из Космопорта, офис доктора Астрона. Нет-нет, ничего подобного, просто удобное место для встречи. Большое вам спасибо, мистер Шокен.

Я выхватил у нее телефон – и услышал в трубке голос Шокена:

– Очень хорошо, моя дорогая. Загадки всегда меня интригуют. До встречи! – И отбой.

Кэти хитра, она могла и инсценировать разговор; тем не менее она меня не обманула. Голос Шокена ни с каким другим не спутаешь. Услышав его бархатистые нотки, я словно перенесся на собрания правления, где состязались умы и воли, или в напряженные, но плодотворные часы работы, лучшим вознаграждением за которую становились слова, небрежно брошенные этим бархатным баритоном: «Славно потрудились, ребята!» Какая ностальгия охватила меня при этих воспоминаниях!.. Что ж, я почти дома.

Молчаливо и аккуратно Кэти подняла на ноги полубесчувственного звездочета, молча вытолкала его из обсерватории и сама вышла следом. Открылась и закрылась за ними дверь.

Ну и пошла она к черту…

А через несколько минут из приемной донесся знакомый басовитый голос:

– Кэти! Эй, есть здесь кто-нибудь?

– Я здесь! – крикнул я.

Вошел Фаулер Шокен в сопровождении двух охранников из «Бринка». Его лицо побагровело.

– А где… – начал он и вдруг осекся. – Кто вы? Вы так похожи… Митч!

С этим возгласом Фаулер сжал меня в объятиях и принялся кружить по комнате. Охрана смотрела на это разинув рты.

– Мальчик мой, что за шутку ты сыграл со стариком? Что с тобой приключилось? И где Кэти?

Он остановился, отдуваясь: даже на Луне, где притяжение намного слабее земного, танцевать ему было нелегко.

– Я здесь под чужим именем, – объяснил я. – И, боюсь, попал в беду. Не сможете ли вызвать подкрепление? За мной охотятся ребята из «Бернса»: как я понял, они охраняют порядок в городе.

Охранники из «Бринка» расплылись в широких улыбках, как бы говоря: «Не хватало еще, чтобы какие-то сосунки из «Бернса» бросали вызов нашей фирме!»

– Разумеется, Митч. Реши вопрос с подкреплением, – бросил он сержанту. Тот поспешил к телефону, а Фаулер снова повернулся ко мне: – Так объясни, что случилось? Где ты пропадал?

– Я отправился в деловую поездку, но кое-что пошло не по плану. Если объяснять вкратце, я сознательно на время сменил образ жизни, присоединился к низшим слоям общества, чтобы непосредственно, на практике понять чувства и мотивы потребителя. Однако вмешались непредвиденные обстоятельства, и я не смог вернуться. Но прошу вас, Фаулер, давайте все детали потом! Я чертовски устал, голоден, напуган, и еще мне нужно помыться.

– Ладно, Митч. Ты мой принцип знаешь: найди хорошую рабочую лошадку, корми ее от пуза – и гоняй до упора. Ты никогда меня не подводил, и Бог свидетель, я очень рад, что ты вновь в строю! Знаешь, отделу Венеры очень тебя не хватает. Дела у нас так себе. Составной индекс популярности Венеры по Северной Америке упал до 3,77 – а ведь должен был подняться до четырех и расти дальше! А общий оборот? Да что говорить! Знаешь, зачем я здесь? В поисках новых сотрудников. Ищу в «Луна-Сити инкорпорейтед», в «Лунных шахтах» и прочих здешних фирмах толковых менеджеров, разбирающихся в космических делах.

Как же хорошо снова оказаться дома!

– А кто сейчас возглавляет отдел? – спросил я.

– Сам я и возглавляю. Несколько членов правления попробовали занять твое место – и ни один не справился! Пришлось отложить все остальное и взяться за дело самому.

– А Ранстед?

– Он, бедняга, сейчас замещает меня на Земле. А что у тебя за проблемы с местной охраной? И где Кэти?

– Пожалуйста, все позже… На Земле меня разыскивают за убийство и нарушение контракта. Здесь я – подозрительный тип с непонятной целью пребывания. А еще я сопротивлялся аресту, нанес телесные повреждения охраннику и ущерб имуществу Луна-Сити.

Фаулер помрачнел.

– Нарушение контракта? Не нравится мне это! Надеюсь, в контракте есть к чему придраться?

– Пара зацепок наверняка найдется, – заверил я.

Он просиял:

– Что ж, за все остальное заплатим штрафы, а по поводу нарушения контракта будем тебя защищать. До Торговой Палаты дойдем, если понадобится. С какой фирмой контракт?

– «Хлорелла» с Коста-Рики.

– Хм… Средних размеров компания, более или менее солидная. И очень симпатичные люди там работают. Одно удовольствие вести с ними дело.

«Снизу видится немного иначе», – подумал я.

– Уверен, они прислушаются к нашим доводам! А если и нет, не страшно: большинство членов Торговой Палаты у меня в кармане. Один за всех, и все за одного – вот мой девиз!

И он шутливо ткнул меня под ребра, безмерно довольный тем, что бремя проекта «Венера» теперь понесет кто-то другой.

В этот момент вошли человек десять крепких ребят в форме «Бринка».

– Пожалуй, этого хватит! – просиял Фаулер. – Лейтенант, сотрудники «Бернс» на службе «Луна-Сити инкорпорейтед» могут попытаться захватить и увести с собой мистера Кортни. Мы ведь этого не допустим, верно?

– Никак нет, сэр, – невозмутимо отозвался лейтенант.

– Тогда вперед!

Мы прошли по Первой Торговой, удивляя своим воинственным видом запоздалых туристов. Оттуда свернули в жилой квартал, прошли по Первой, Второй и Третьей Жилым и вышли на Первую Коммерческую.

– Эй, ты! – заорал вдруг патрульный из «Бернса».

Шли мы, не держа строй, и он, как видно, не понял, что охрана из «Бринка» меня сопровождает.

– Вали в свою песочницу, придурок, – не останавливаясь, отрезал наш сержант.

Патрульный побледнел, но выхватил свисток и подал пронзительный сигнал тревоги. Миг – и улица наполнилась грохотом тяжелых ботинок. Отовсюду высыпали парни в форме «Бернс». В дверях домов показались лица зевак.

– Готовсь! – приказал командир нашего отряда.

С необыкновенной быстротой наши выхватили из карманов своей униформы стволы, патроны, металлические штыри и принялись собирать какие-то конструкции. Раз-раз-раз – и вот посреди улицы выросла тренога, а на ней – пара пулеметов, простреливающих улицу в обе стороны. Увидев такое, люди «Бернса» попятились и теперь стояли от нас на приличном расстоянии, неуверенно поигрывая дубинками.

– Джентльмены, – громко окликнул их наш лейтенант, – у вас какие-то проблемы?

– Нам нужен вот этот человек, – ответил их командир. – Джордж Гроуби.

– Вы Джордж Гроуби? – спросил меня лейтенант.

– Нет. Меня зовут Митчелл Кортни.

– Ну вот, сами слышали, – заключил лейтенант. – Вы ищете другого.

По его сигналу наши люди навели оба пулемета на противников и взвели курки. Пара громких щелчков звучно отразилась от стен и потолка замкнутого лунного пространства. Любопытные зрители мигом попрятались в домах.

– Э-э… ну… – протянул человек Бернса. – Тогда, наверное, все в порядке. Проходите. – И повернулся к патрульным: – Чего ждете, дуралеи? Не слышали, что я сказал?

Патрульные попятились, и мы, не опуская пулеметов, прошли мимо них по Первой Коммерческой к дому номер семьдесят пять, где располагался лунный офис «Фаулер Шокен ассошиэйтед». Внутрь мы вошли, насвистывая. Пулеметы охранники поставили в холле.

Фантастическая сцена! Такого мне раньше видеть не доводилось.

– Живем здесь как на Диком Западе, Митч, – объяснял Фаулер, ведя меня во внутренние помещения. – Кстати, хорошо бы как-нибудь вписать это в нашу рекламу. Положение, которое ты занимал на Земле, здесь мало что значит. Всем заправляет Великий Уравнитель – оружие. Прав тот, у кого ружье. Жизнь здесь сурова и проста, и важно то, чего ты стоишь, а не длина твоего идентификационного номера.

Мы прошли мимо двери.

– Кабинет О’Ши, – объяснил Фаулер. – Разумеется, его здесь нет. Крошка Джек спешит срывать цветы удовольствий, пока еще может – а осталось ему недолго, ведь скоро, совсем скоро он перестанет быть «единственным человеком, побывавшим на Венере»! Мы об этом позаботимся, верно, Митч?

Он ввел меня в спальный альков за шторкой и своими руками опустил кровать.

– Разберись-ка вот с этим, – попросил он, доставая из нагрудного кармана стопку бумажных листков. – Пара заметок, которые тебе стоит просмотреть. А я распоряжусь, чтобы тебе принесли кофиэста и что-нибудь перекусить. Часок-другой поработаешь, а потом спи спокойно, договорились?

– Конечно, мистер Шокен.

Он просиял улыбкой в последний раз и вышел, задернув за собой шторку, а я уставился в «заметки».

«Буклет в шесть красок. О неудачн. первых полетах не упоминать. Цит.: Лерой (29 г.), Холден (38 г.), МакГилл (46 г.) – героические первопроходцы, подвиг и т. д. и т. п. Майерс/Уайт (51 г.) взорв. на орбит. – не упоминать! Изъять упоминания об М-У из подборок прессы и книг по истории? Прикинуть стоимость. Поискать в архивах фото Л., Х. и М. Нужны блондин, брюнет и рыжий. Ракеты на задн. пл. Вокруг вздыхают женщины, но герои думают только о космосе. Пдрбн. лчн. жизн. недоступны…»

На тумбочке у кровати я нашел карандаш и бумагу – очень кстати. Сел на кровать и начал писать, поначалу с трудом подбирая слова:

«Мы были обычными ребятами. Любили Землю и все ее простые радости. Утренний глоток кофиэста… первая затяжка «Старр»… новый костюм в полоску от «Старрзелиус», что садится на тебя как влитой… нежная улыбка девушки в ярком весеннем наряде…

Но этого нам было мало. Мы хотели увидеть далекие миры, узнать то, что никому не ведомо.

Коротышка – это Лерой. Я Холден. А вон тот рыжий здоровяк – Макгилл. Да, все мы мертвы. Но прежде чем умереть, мы исполнили свою мечту. Побывали там, где не бывал еще никто из людей. Не нужно нас оплакивать: мы пошли на это ради вас.

Длинноволосые астрономы гадали о Венере. Воздух там ядовит, говорили они. А ветра так горячи, что у нас загорятся волосы на голове, и так сильны, что запросто подхватят нас и унесут прочь. Но они лишь гадали – точно не знал никто. А что делать, когда ты чего-то не знаешь точно? Пойти и проверить».

Вошел охранник с бутербродами и кофиэстом. Я продолжал писать, другой рукой поднося ко рту то чашку, то бутерброд.

«Корабли у нас были неплохие – для нашего времени. Чтобы долететь до Венеры, топлива хватало. Не хватало его, чтобы вернуться обратно. Но не жалейте нас: мы должны были на это пойти. Ведь был шанс, что длинноволосые ошибаются, что мы сможем выйти из корабля, глотнуть чистого венерианского воздуха, искупаться в прохладной воде – а потом добыть топливо и вернуться на Землю с хорошими вестями.

К сожалению, это не сбылось. Оказалось, длинноволосые свое дело знают. Лерой не стал ждать голодной смерти в стенах корабля: он поставил последнюю точку в судовом журнале, открыл люк и вдохнул метан. Мой корабль был легче. Ветер подхватил его и с размаху ударил о скалы: вместе с ним погиб и я. У Макгилла был корабль потяжелее и большой запас пищи. Неделю он прожил на корабле, вел журнал, а потом… Что ж, после двух погибших кораблей он знал, что его ждет, – и, улетая, захватил с собой цианистый калий. Но не плачьте о нас! Мы были на Венере. Мы ее увидели. И хоть и не вернулись домой – сумели передать вам все, что успели узнать. Теперь вы, ребята, знаете, что и как вам делать. Знаете, что длинноволосые не ошибались. Венера – дама суровая: много знаний и еще больше силы духа понадобится вам, чтобы ее укротить. Но, когда укротите – она щедро вас за это вознаградит. Когда найдете нас и наши корабли – не плачьте о нас. Мы пошли на это ради вас. И знали, что вы не подведете».

Наконец я вернулся домой.