Присев, Кирби положил голову раненого себе на бедро, пытаясь остановить кровь. Фамум — а это не мог быть кто-то кроме него, — умирал. С каждым вздохом темная кровь выплескивалась из ужасной раны на груди незнакомца, прямо под сердцем. Кирби сорвал рубашку, чтобы открыть рану и остановить кровотечение, но камердинер остановил его. Он вцепился в лацканы пиджака Кирби. Его сухие губы шевелились, он начал что-то шептать:

— Я слышал, как они говорили, пока тащили меня… Кхемса… старый дом Уорбертона, — задыхаясь, бормотал Фамум. Но в том, что он говорил, для Кирби никакого смысла не было.

— Успокойся, старина, — проворчал Кирби, но умирающий словно и не слышал его.

— Мне уже ничем не поможешь, — шептал Фамум. — Шкатулка… Нефритовая шкатулка… они не остановятся ни перед чем, чтобы вернуть её…

— Что в шкатулке? — гнул свое Кирби. Лицо умирающего скривилось от ужаса.

— Алые слезы, — спокойно ответил Фамум, а потом мертвым замер на руках детектива.

Ирландец помрачнел, поджав губы. Не первый раз человек умирал у него на руках. Всякий раз это была отвратительная насильственная смерть. И всякий раз это было отвратительно. Поднявшись на ноги, Кирби взвалил тело себе на плечо. Вернувшись в дом через заднюю дверь, он захлопнул её за собой и заблокировал, прежде чем отправиться назад в гостиную. Корвелл сидел в кресле, потягивая бренди из стакана. Его племянница хлопотала над ним. Когда Кирби вошел, они оба с удивлением уставились на детектива и его ужасную ношу.

— Фамум! — воскликнул Корвелл, потрясенный до глубины души. Сбросив свою ношу на диван, Кирби кратко рассказал о случившемся, а потом, замолчав, внимательно уставился на хозяина дома. — Послушайте, — наконец продолжил он, — до сих пор я шарю во тьме, как слепой… Только что на моих глазах убили человека. Это дело полиции…

И тут Корвелл поднял дрожащую руку.

— Никакой полиции, — с трудом выдохнул он. — Нельзя, чтобы все, тут происходящее, стало достоянием общественности.

— У нас уже два трупа, — проворчал Кирби, изо всех сил стараясь сдержать гнев. — Если нам не помогут, то следующим может оказаться любой из нас. Я не могу бороться, если не понимаю, что тут к чему… И я хочу знать, ради чего это все. Будь я проклят, если я позволю перерезать себе горло, даже не понимая, чего ради!

И тут к нему присоединилась Глория Корвелл.

— Да, дядя! Самое время все нам рассказать. Мы здесь и имеем право знать…

Слишком потрясенный, чтобы сопротивляться и дальше, Корвелл откинулся в кресле, поставив бокал с бренди.

— Может быть, вы правы. Я скрывал правду от тебя, дорогая, надеясь, что этот ужас тебя не коснется. Но теперь ты оказалась втянутой в это дело, точно так же, как я. — Голос Корвелла превратился в слабый шепот, а сам он побледнел, когда начал рассказ. — Два года назад я побывал в Индии… Я узнал о редком сокровище, которое еще в шестнадцатом веке спрятал Акбар — император Индии. Его охраняли члены старого культа, и даже Великий Монгол не смог победить их, потому как, согласно сказаниям, они могли растворяться среди теней, как ассасины Древнего мира. Ключ, который мне был нужен, находился в руках ренегата-брахмана, который был изгнан из своей касты за какое-то неведомое мне преступление. Звали его Дитта Рам, и ему нужны были деньги, но он сам боялся похитить сокровище. Когда я спросил его, почему, он рассказал мне какую-то невнятную легенду или что-то вроде того. Тогда я не обратил внимания на его слова, решив, что все это просто сказки или простое суеверие. Но порой за мифами скрывается доля правды, которую наука не сможет объяснить…

— Продолжай, — нетерпеливо продолжал Кирби. — Фаги, или как их там, может, уже пробрались в дом…

Старик согласно кивнул и возобновил свой рассказ.

— Я договорился с Дитта Рамом, и мы решили разделить сокровище поровну. Оно было спрятано в склепах под руинами одного древнего храма, недалеко от Агры. Но его охраняли фанатики из радикальных священников, исповедующих ислам. Мы добыли сокровище, но при этом нам пришлось прикончить парочку стражей. Однако мы нашли совсем не то, что искали…

— Нашли сокровище? — рискнул предположить Кирби. Хозяин дома горько улыбнулся.

— То, что совершенно не ожидали найти! Дитта Рам обманул меня, и я это обнаружил. В «сокровищнице» не оказалось ничего, кроме маленькой шкатулки из нефрита, и ожерелья с бессчетным числом драгоценных камней. Только теперь я начал понимать, что потом случилось… Мы выбрались из подземных гробниц, и полсотни воющих мусульман погналось за нами. В первую же ночь Дитта Рам напал на меня с ножом и пытался убить и сбежать с драгоценными камнями. Тогда я был сильнее, чем сейчас. Одним ударом я уложил его, надежно связал, оставив с нефритовой шкатулкой. Так как он предал меня, я решил, что он лишился всех притязаний на драгоценности.

Лицо Корвелла скривилось от страха. Он уставился в переплетение теней.

— Скоро я понял, что кто-то охотится за мной. От комиссара полиции в Калькутте я узнал, что Дитта Рам был не брахманом, никаком не ренегатом, а членом тайного культа фагов — смертоносного культа, давным-давно дотянувшего свои смертоносные щупальца до Англии и процветавшего во главе с таинственным Кхемсой…

— Кхемса! — вздрогнув, рявкнул Кирби. Неожиданно бессмысленные слова Фамума пришли ему в голову, приобретая зловещий смысл. Детектив нахмурился, прикусив нижнюю губу.

— Да… Кхемса. Откуда вы знаете это имя? — потребовал Корвелл. Ирландец повторил последние слова камергера. Хозяин дома побледнел настолько, что лицо его стало восковым.

— Говорят, что много веков назад, Кхемса был черным магом, — прошептал он. — Он извратил поклонение богине смерти, превратив культ в подобие организации средневековых ассасинов. Они даже пытались захватить власть в Индии с помощью страха, яда и кинжала. Сила Кхемсы таилась в ожерелье из странных драгоценных камней, которые называли Алые слезы или Слезы Кали. В свое время мусульманские сторонники вторглись в обитель сектантов, перебили их и убили черного мага, прежде чем он смог воспользоваться мистическим ожерельем. Культ сохранил все в тайне, охраняя могилу с мумифицированным телом своего основателя. Говорят, фанатики по-прежнему ищут драгоценные камни…

Кирби поскреб челюсть. Фамум бормотал что-то об Алых слезах, тоже. Постепенно все куски кошмарной головоломки стали вставать на свои места.

— Значит, ортодоксальные мусульмане охраняли Слезы столетия, пока вы не украли их у потомков ортодоксов? — переспросил детектив.

Корвелл виновато потупился, а потом глупо улыбнулся.

— Да, пока я не украл их по подсказке Дитта Рама. Только вот он был не брахманом, а членом культа Кали! Мусульманские проклятия охраняли эти артефакты, но проклятие не может причинить вред белому человеку, который ничего не знает о подобном проклятии. Вот почему мошеннику понадобилась моя помощь!

Неожиданно, поднявшись со своего места, старик пересек комнату, и открыл сейф, спрятанный за потертым персидским гобеленом. Оттуда он выудил резную шкатулку из мерцающего зеленого нефрита.

— Ах, если бы я никогда не слышал об этом сокровище, — вздохнул он. — Или не позволил бы Дитту Раме отвести меня к своему богу — Кхемсе, названному, в честь древнего мага… Но я контрабандой вывез драгоценные камни из Индии. Я тайно переправил их в Штаты. Однако душители преследовали меня по всей Индии, гнались за мной через весь мир. Они были не так далеко, когда я вернулся в особняк Корвеллов. С той ночи я оказался в осаде! Теперь вы понимаете, почему я должен избегать полиции: я — вор, контрабандист и убийца, — с горечью закончил он.

— Что это! — неожиданно воскликнула Глория, вскочив со своего места. Кирби вскочил следом за ней, схватившись за свой автоматический пистолет. Вновь напряженную ночную тишину нарушил улюлюкающий крик, который они слышали дважды, а потом раздался звон бьющегося стекла.

— Они вломились в дом! — пронзительно закричал Корвелл.